Мир снов

Глава 7

Инна

(Наш мир)

Я слегка приоткрыла глаза. Что случилось? Может, я все-таки упала в обморок от волнения? По-настоящему, а не притворяясь, как советовала Клара?

Но на мне — явно не узкое длинное платье. Я завернута во что-то гораздо более мягкое и уютное. Одеяло! Я в постели?

Я поморгала. Постепенно глаза привыкли к свету, и мой взгляд заметался по комнате. Рюкзак и платье, валяющиеся в кресле; фотографии в рамочках на стене…

Наконец, мысли прояснились. Я дома, в своей собственной кровати. И все это был всего лишь сон. Дворец, принц, странная женщина, которая заставляла меня притворяться принцессой — сон. Но опять такой яркий, такой живой!..

Я села, сонно потерла глаза и посмотрела на экран телефона. Семь сорок. Будильник должен зазвонить через десять минут. Ложиться обратно в постель не было смысла, и я решила вставать.

Утро было слегка туманным и прохладным. Соседние дома проступали сквозь легкую дымку, как призраки. Двор был пуст, лишь один человек бегал вокруг своей машины, подкачивая колеса. Где-то лениво залаяла собака. Обычное сентябрьское утро; но отчего же меня мучает такое ощущение, что все вокруг не так?

Я залезла с ногами на подоконник, и еще раз окинула внимательным взглядом двор и небо, словно выискивая увиденную вчера огромную ворону. Но ее не было. Ну конечно, с чего ей два дня подряд наматывать круги у моего дома? С того, что эта ворона присутствовала в моем сне?

Я бы еще долго могла сидеть на подоконнике, смотреть в окно и вспоминать каждую деталь своего сказочного сна; но, конечно, времени на это не было. Пора было собираться в институт. Сегодня особенно наряжаться не хотелось — все равно никто не заметит; так что я влезла в джинсы, надела легкую, цветастую блузку, а волосы просто завязала в хвост.

Позавтракав, я собралась уже выходить из дома, когда мой взгляд упал на шкатулку, принесенную вчера Анькой. И тут же меня осенило: я видела эту вещь в моем сне! Именно в такой шкатулке лежал диск с синей магической печатью — пропуском во дворец!

Кажется, мой мозг решил поиграть со мной в странную игру. Вот только ее правил я пока не понимаю.

Оставив размышления на потом, я сунула ноги в кроссовки и заторопилась по лестнице вниз, на первый этаж. Время поджимало, несмотря на то, что я проснулась раньше обычного.

Двор был уже не был таким пустым: люди спешили кто куда. На работу, на учебу. Был слышен шум проезжающих машин. Город просыпался и готовился к новому дню.

А на самой верхушке детской горки сидела огромная мерная ворона, и изредка громко каркала. Создавалось странное впечатление, что она зорко следит за проходящими мимо людьми.

Я, напряженно закусив губу, приблизилась, внимательно рассматривая птицу. При виде меня черная красотка вновь насмешливо каркнула, склонив голову набок.

— Грэта? — негромко произнесла я, чувствуя себя полной дурочкой.

Птица захлопала крыльями и сорвалась с места. Я проводила ее растерянным взглядом, тряхнула головой, взглянула на часы и ужаснулась: если я не потороплюсь, точно опоздаю на первую пару.

Я очень спешила, и на крыльцо института забежала, запыхавшись и тяжело дыша. Верная Анька ждала меня: одинокая яркая фигурка у дверей. Сегодня она превзошла саму себя. Моя подруженция нацепила яркую сине-голубую юбку, довольно пышную, и безрукавый белоснежный топ (даром, что уже не лето). Ладно хоть, сверху накинула легкую джинсовую куртку. И то стояла, обхватив себя руками за плечи и ежась.

— Ну, наконец-то! — выдохнула она, едва я птицей взлетела на крыльцо. — С ума сошла! Опаздывать — моя привычка, забыла? Ну, бежим скорее!

Мы поспешили по уже опустевшим коридорам к комнате для практических занятий. По пути Анька тараторила, расхваливая свою юбку:

— Материал совсем не мнется. Красивые переливы, да? Я купила подешевке…

Я успевала лишь кивать.

Забежав в кабинет, мы уселись на свое место за одним из столов. Преподаватель еще не пришел, и вокруг стояли шум, гам и болтовня. Наш стол тут же окружили любопытные девчонки.

— Ой, Анечка, такая красивая юбка!

— Где ты такую купила?

— Это ты так нарядилась для театра, да?

— Я наряжаюсь каждый день, просто чтобы быть красивой, — важно ответила Анька и повернулась ко мне. — А ты что сегодня в джинсах? Забыла, что идешь со мной в театральный кружок?

Я сосредоточенно рылась в рюкзаке, выискивая ручку.

— Ничего не забыла. Только я ведь иду на тебя посмотреть, и все. Зачем наряжаться?

— А вдруг захочешь тоже поучаствовать?

— Да ну, — хмыкнула одна из самых ехидных девчонок в группе, и бросила на меня быстрый взгляд. — Чего Инне в театре делать? У нее и голос невыразительный.

Я вздрогнула, но ничего не сказала. Анька повернулась, чтобы сказать нахалке что- то едкое и язвительное, но тут в кабинет вошел преподаватель, и девчонки быстро разошлись. Аня проводила местную вредину неприязненным взглядом и обернулась ко мне.

— Ты чего, Инка, расстроилась? Брось. У тебя отличный голос. Очень приятный, между прочим.

— И все равно, в театре мне не место, — упрямо шепнула я, пытаясь занавесить лицо длинными волосами и скрыть выступивший на щеках румянец. Если мне все равно и я не хочу выступать — отчего же тогда так обидно?

После занятий в актовом зале собралось довольно много народу. Естественно, целая толпа девчонок хотели попробовать себя в роли Джульетты. Парней, желающих поучаствовать в постановке, было значительно меньше — всего-то человек пять.

Претенденты на звание актеров и актрис толпились на сцене, оживленно переговариваясь. Девчонки волновались, суетливо поправляли волосы и макияж. Хотя всем было ясно, что внешний вид — далеко не самое главное.

Я сидела в зале, на третьем ряду, и наблюдала за подругой. Она порхала по сцене от одной группы девчонок к другой, что-то спрашивала, советовала, смеялась. Как всегда, была в самом центре событий. А я, как всегда, в стороне. В зале сидели и другие ребята и девчонки, но все они держались вместе. И только я находилась в гордом одиночестве.

Вновь, как и утром, мне стало досадно. Ну почему я такая незаметная? Может, стоило послушать Аньку и попробовать что-то изменить? А получилось бы?..

Меж тем, на сцену поднялась та же женщина, которую мы с Анькой уже видели вчера. Я вспомнила, что ее зовут Тамара Леонидовна. Ей быстро удалось навести порядок среди взволнованных девчонок. Руководительница записала их имена и фамилии на листок, и выдала каждой по распечатке отрывка из пьесы.

— Готовьтесь, — велела она и ушла.

Девчонки принялись читать и перечитывать текст. Что-то бормотали, тревожно вздыхали. Парни не стали этим заморачиваться, просто стояли в сторонке и болтали, делая независимый вид. Среди них я заметила одного молодого человека — его я точно прежде не видела в нашем учебном заведении. Я бы запомнила. Спортивного телосложения, симпатичный, с коротко подстриженными темными волосами — он притягивал взгляды многих девчонок, но сам ни на кого из них не смотрел. Он единственный из парней был занят чтением текста.

Я перевела взгляд на Аньку и встревожилась: подруга перебирала листы с текстом, и при этом вид у нее был такой, словно она сейчас расплачется. Кажется, что-то не так.

Не выдержав, я встала и пробралась через ряд кресел к боковому проходу, откуда по лесенке поднялась на сцену.

— Что случилось? — шепнула я, останавливаясь рядом с подругой и заглядывая ей через плечо.

— Она дала мне не тот текст! Это чертов «Гамлет», а не «Ромео и Джульетта»! — практически всхлипнула Анька и принялась теребить стоящих вокруг девчонок:

— Дайте почитать, пожалуйста!

Но те были слишком заняты, и отмахивались, уткнувшись каждая в свою распечатку.

— Что делать? — Анька была на грани истерики. Тамара Леонидовна уже вернулась, и раздавала указания девочкам:

— Встаньте в порядке очереди! Парни, вообще пока уйдите за кулисы! Сейчас будете читать — каждая по отрывку… я скажу, когда начинать и когда закончить! Тише, пожалуйста, соблюдайте порядок!

В царящем вокруг хаосе я с трудом пробралась к руководительнице.

— Извините, Тамара Леонидовна, моей подруге дали не тот текст…

— Ага, — тут же кивнула та и отобрала распечатку у какого-то рыжего парня. — Иди- иди, Семен, я и так уже определилась с ролью для тебя. Можешь быть свободен.

Семен скривился.

— Но я хочу быть Ромео, Тамара Леонидовна!..

— Какой из тебя Ромео, не смеши мои тапочки!.. Шагай. — Женщина шумно вздохнула и сунула листок мне. А затем, окинув меня внимательным взглядом, поморщилась:

— А тебе тоже текста не досталось?

— Да, но я…

— На. — Руководительница театра выудила из своей объемистой сумки стопку листов, исписанных заметками по краям, и сунула мне в руки. — Только верни потом.

— Но я не хочу…

— Девочки, вы построились? — закричала Тамара Леонидовна, уже отвернувшись от меня и не слыша моего бормотания. — Та, что под номером один, выходит на середину сцены. Я буду смотреть из зала! Как крикну «начали», — читай монолог Джульетты!..

Я оглянулась. Девчонки выстроились по левому краю сцены. В центр уже вышла первая потенциальная актриса, и я тут явно мешалась.

Я подошла к очереди из девчонок и сунула текст Аньке в руки.

— На, паникерша.

— Спасибо, — пробормотала Анька и тут же приложила палец к губам: первая актриса уже начала читать, и нам требовалось соблюдать тишину.

Я нерешительно топталась на месте. Спуститься обратно в зал? Но удобный момент все никак не представлялся. Девчонки выходили в центр одна за другой, читали монолог — кто лучше, кто хуже, кто тихо, кто громко, кто — с выражением, кто — неуверенно и без эмоций, кто — чересчур наигранно и пафосно. Очередь таяла довольно быстро. Девчонкам не давали читать дольше минуты. Тамара Леонидовна прерывала их криком «достаточно», и что-то отмечала на своем списке с фамилиями.

Я ужаснулась, поняв, что передо мной осталась стоять одна лишь Анька. Нужно срочно отсюда уходить! Я оглянулась, но позади уже стояли парни, и было бы глупо сейчас протискиваться мимо них и прятаться за кулисами. Пока я размышляла над «путями отступления», Анька уже закончила громко и выразительно читать монолог Джульетты; и, удостоившись самых громких аплодисментов, отправилась к лестнице.

— Следующая! Чего ждем? — Тамара Леонидовна смотрела на меня в упор. Так глупо я себя еще не чувствовала.

— Давай, удачи, — услышала я позади спокойный голос, и невольно оглянулась. Тот самый незнакомый парень, за которым я наблюдала из зала, стоял уже за моей спиной и улыбался мне. Это обстоятельство (раньше парни никогда не обращали на меня ни малейшего внимания) окончательно ввело меня в состояние полной растерянности. Я вышла вперед, на середину сцены, и меня посетило ощущение дежа-вю: словно когда- то уже было нечто подобное. Ах да, мой сон! В нем я входила в тронный зал с тем же ощущением тревоги и непониманием, чего от меня хотят и что делать дальше. Я окинула взглядом полупустой актовый зал. Пожалуй, свободных мест было даже вдвое больше, чем занятых. Но у меня было такое чувство, будто я стою перед тысячами людей в свете прожекторов. Разве я смогу вымолвить хоть слово?..

Я откашлялась, опустила взгляд на листок с текстом, который продолжала судорожно сжимать в руках, и — делать нечего — принялась зачитывать текст.

— Мое лицо под маской ночи скрыто, но все оно пылает от стыда за то, что ты подслушал нынче ночью…

Поначалу мой голос звучал хрипловато и неуверенно, но постепенно я успокоилась, убедившись, что читать с листа — не так уж страшно. Пожалуй, я даже стала получать от этого удовольствие. Красивые слова, мне они нравились. Я даже представила себя одетой в нарядное платье; представила, что говорю эти строки не перед молчаливыми зрителями, а перед влюбленным юношей… Незаметно для себя я так увлеклась, что даже удивилась, когда монолог закончился.

— Хорошо, достаточно, — услышала я голос Тамары Леонидовны и подняла взгляд. Руководительница театра смотрела на меня внимательно и серьезно. Несколько девчонок в первом ряду шушукались и хихикали — то ли надо мной, то ли обсуждая что- то другое. Смутившись, я быстрым шагом направилась к лесенке.

Внизу уже ожидала меня Анька с горящими глазами.

— Ну, ты даешь, Инка! А сама-то все отнекивалась — «сцена не для меня»!

— Ты о чем? — пробормотала я, обессилено плюхаясь в ближайшее кресло. Подруга протиснулась мимо и села рядом.

— Как это — о чем? Ты отлично смотрелась сейчас! И лицо такое было… задумчивое, серьезное. Может, не совсем то, что нужно было для данного монолога, — но для начала — неплохо!

— Ладно, не тараторь, — отмахнулась я от Аньки, переключая свое внимание на стоящего на сцене парня. Того, что ранее улыбался мне. Он читал монолог Ромео. Читал, надо сказать, хорошо. Громко, четко и с выражением. По сравнению с ним следующие претенденты на роль Ромео смотрелись вялыми и скучными. А один парень вообще все время сбивался на нервный смех, отчего народ в зале тоже начинал смеяться. Я не смеялась. Бедняга — он, наверное, уже сам не рад, что на это решился.

Наконец, прослушивание было закончено. Тамара Леонидовна объявила, что результаты будут вывешены завтра на доске объявлений. Ребята начали расходиться, а я вспомнила, что преподавательница просила меня вернуть ей текст и протиснулась мимо стайки девчонок, обсуждающих выступление парней.

— Тамара Леонидовна! Возьмите, вы просили вернуть…

Женщина забрала у меня листки и кивнула:

— Спасибо. Стой, не убегай! Как твоя фамилия? Тебя нет в списках.

— Солнцева. Но я, вообще-то…

— Имя?

— Инна. — Я замолкла, глядя, как преподавательница записывает мои данные в самом низу длинного списка фамилий других девчонок. Что я хотела сказать? Что не собиралась участвовать в прослушивании? Вообще-то, уже поздно. Глупо будет отнекиваться сейчас.

— Пошли, — потянула меня за руку Анька, и я подчинилась. Из полутемного актового зала мы вышли в светлый коридор, и я заморгала.

— Ну, Анька!.. Втянула меня невесть во что!..

— Да ладно, — ухмыльнулась подруга, посматривая на меня. — А я видела, как Ромка на тебя смотрел.

— Кто это — Ромка? — не поняла я.

— Ну Рома же! Тот парень, который первым читал монолог Ромео. Уверена, его на эту роль и выберут. Забавно, у него даже имя подходящее, да? Рома — Ромео. Остальные парни на его фоне, как малыши в детском саду на утреннике.

— Что-то я раньше этого Рому здесь не видела. — Я взглянула на Аню вопросительно. — Откуда ты его знаешь?

— Он перевелся откуда-то, раньше жил в другом городе. Вечно ты ничего не знаешь! Очнись, Инна! Ты как будто спишь!

Как будто спишь…

Я передернула плечами. Отчего-то мне стало не по себе.

— Хватит с меня впечатлений на сегодня. Пойдем-ка домой. Зайдешь ко мне? Чаю выпьем…

Вечер прошел тихо и мирно. После того, как Анька, просидев у меня пару часов, отбыла на очередное свидание, мне позвонила мама. Стандартные вопросы про учебу, про то, поела ли я и вымыла ли пол. Я отвечала на автомате, почти не задумываясь; мысли при этом витали далеко.

— Завтра приедем, — «обрадовала» меня мама и отключилась. Я вздохнула. Время моей относительной свободы подходило к концу.

Поужинав, я села за свой стол у окна, разложила листы, карандаши и занялась рисованием. Я всегда избавлялась от лишних мыслей в голове, перенося их на бумагу.

Сегодня мне захотелось в первую очередь нарисовать «Рому-Ромео», как мы с Анькой уже прозвали его между собой. Память на лица у меня отличная, и он вышел на портрете, как живой. Серые глаза смотрели внимательно и отчего-то немного насмешливо. Интересно, почему он решил подбодрить именно меня, и улыбнуться мне?.. Может ли быть такое, что я ему понравилась? Или это была обычная вежливость, дежурная улыбка?.. Как же мало я разбираюсь в людях, особенно — в парнях!

Внезапно раздался громкий звук, словно кто-то стучал по стеклу. Я испуганно вздрогнула, выпрямилась и бросила быстрый взгляд на окно. Со стороны улицы, на карнизе, сидела уже знакомая мне ворона (Грэта?) и стучала в стекло чем-то маленьким, зажатым в клюве. Как только я на нее посмотрела, птица бросила это «нечто» на карниз, и тут же улетела, хрипло каркая. Ничего себе!

Я залезла на подоконник и прижалась носом к стеклу. На карнизе лежал крошечный металлический ключик. Немного поколебавшись, я все-таки распахнула окно и подобрала его.

Ключ был размером с фалангу моего указательного пальца, очень тоненький и изящный. Я была уверена, что именно таким ключом я открывала шкатулку с магической печатью во сне.

Я закрыла окно, слезла с подоконника и взяла в руки шкатулку. Подойдет ли этот ключик к ней?

Да, — на удивление, — он подошел идеально. Я повернула его раз, другой. Крышка открылась с тихим щелчком. Сгорая от любопытства, я заглянула внутрь: на дне лежал круглый диск синего цвета. Он очень сильно напоминал ту магическую печать из моего сна, только печать слегка светилась, а этот диск — нет. Я вытащила его, повертела в руках и заметила небольшое отверстие сверху. Значит, это что-то вроде кулона. Подумав, я положила его на место, заперла шкатулку и поставила ее обратно на полку. Мысли разбегались. Если я видела подобную вещь сначала в своем сне, как потом она могла оказаться здесь? Если мои сны — всего лишь воображение, продукт деятельности моего мозга, — откуда мой мозг мог знать, что находится внутри запертой шкатулки?

До самого моего отхода ко сну в этот день я так и не смогла решить эту загадку.