2. ДОГОВОР

Работа сама нашла Астролягова, возвестив на всю квартиру громким телефонным звонком. Чёртова коробочка елозила по столу, светилась и трезвонила, будто в ней самый настоящий живой электромолоток рубил по стальной чашке.

«Надо сменить рингтон», — вызов сбил с мысли, Алексей вскипел, но трубку взял. На экране было написано «Тантлевский».

— Привет, Игорёк!

— Лёха! — с воодушевлением, всегда приходящим к нему в случае надобности, воскликнул Тантлевский. — Ты свободен? Можешь говорить?

— Свободен. Чем порадуешь?

— Есть нескромный вопрос. Где сейчас работаешь?

— Дома, — исчерпывающе объяснил Алексей.

— В штате или как?

— Фрилансерствую по разным газетам.

— Хочешь настоящую работу?

— Где? Кем? — Алексей был как пуганая ворона, которая боится куста и вообще всяческих сюрпризов, потому что привык получать от неожиданностей смачного пинка.

Он посмотрел в окно, за которым с серого питерского неба сыпал мелкий дождичек, и подумал, что работа не помешала бы, только идти на неё не очень охота.

— У нас в издательстве открылась вакансия редактора-составителя детективной серии. Хочешь принять участие? Вступай в нашу армию! — принялся уговаривать Игорь, настаивая и, вероятно, выслуживаясь перед присутствующим начальством. — Ты ведь криминальный журналист со стажем, про мистику писал, значит, в предмете разбираешься.

— Разбираюсь, — брякнул Алексей и только потом подумал, какими проблемами это знание обернулось в старой газете.

— Значит, подходишь, — категорично заявил Тантлевский, словно сам решал кадровые вопросы. — Ничего сложного нет, мы тебя научим. Главное, что ты в теме, остальное приложится.

«Что приложится-то?!» — испугался Алексей, он смотрел на дождик за окном, но настроение само поменялось.

— Когда подходить?

— Давай прямо сегодня. Шеф будет до пяти, но лучше пораньше.

— Не вопрос!

С решением пришла и решимость.

* * *

— А мы тебя… Жждали! — Игорь Тантлевский вышел встретить гостя, как будто давно разуверился в его появлении, хотя с момента разговора прошло не более часа.

Маленький, проворный, в зеленоватом клетчатом пиджаке, со взлохмаченными волосами, в квадратных очках с толстыми стёклами, полосатой рубашке без галстука и синих джинсах, лежащих гармошкой на грязных белых кроссовках, он выглядел закоренелым кабинетным работником, окончательно плюнувшим на свой внешний вид и за грудой бумаг забывшимся.

— И?.. Дождались? — Алексей пошёл вслед за ним к лестнице.

— Узнаем по итогам собеседования, — Тантлевский так бодро поскакал по ступенькам, что Астролягов едва догонял с непривычки. — Лифта нет, но шеф гнездится на втором этаже, так что не обессудь.

— А ты где?

— На третьем! — уже с площадки крикнул Тантлевский.

Офис жил пёстрой жизнью. Если наверху, судя по шуму, она била ключом, то на директорском этаже словно когда-то бурлила, но потом была изгнана. В жестяной пепельнице у лестничного окна дымился окурок, в коридоре поник заклеенный скотчем кофейный автомат, бумажки на дверях пожухли и по краям свернулись, принтерные надписи на них выцвели. Коридор оказался короткий и оканчивался плотной дверью. Игорь повернул ручку и пригласил войти.

«Кирпичный отсекатель, — заметил Алексей. — Да толстый какой, прямо крепость!»

За дверью этаж продолжался, но был не в пример тише. У двери стояли шкафы, стол и тумбочки с оргтехникой, среди которых сидела рослая жилистая женщина с пересушенной причёской крупными колечками. Бурая от солнца рука с длинными пальцами ловко оперировала мышкой.

«Солитёр» или «Червы»?», — призадумался Астролягов.

— Привет, Лен, — Тантлевский слегка потеснил Астролягова в приёмную и закрыл дверь. — Я редактора привёл на место покойного Плотникова.

По спине Астролягова пробежал холодок.

— Шеф у себя, — престарелая кобыла цепко оглядела визитёра, не переставая щёлкать мышкой, мастерство раскладывания пасьянса достигало полного автоматизма. — Только у него Гайдар.

«Я сейчас познакомлюсь с Гайдаром», — оторопел Алексей.

— Да хоть Гоголь, — бросил Тантлевский. — Дело поправимое. Шеф сказал зайти, пока не уехал.

Кобыла не придумала, что сказать, когда запиликал возле монитора городской телефон, и она немедленно сняла трубку.

— Издательство «Напалм», слушаю вас, — привычно оттарабанила Лена. — Да, получали, если присылали. Рукопись рассматривается в течение двух месяцев, вы ответное письмо читали? Нет, «всё равно» не надо узнавать, раньше срока вам не ответят. Ответят, когда рассмотрят. До свидания.

Тантлевский увлёк Алексея к самой дальней двери, постучал скорее для приличия, распахнул и радушным жестом пригласил войти.

В кабинете пахло деньгами. За широким, заваленным книгами, папками, распечатками рукописей столом сидел самый настоящий барыга. Динозавр бизнеса, раскрутившийся в конце восьмидесятых, переживший девяностые годы и заматеревший после миллениума. Перед выходом из дома Алексей наспех глянул в интернете, с кем придётся иметь дело, и теперь мог лицезреть развиртуализированную личность. Это был исключительно крупный человек, любитель потягать штангу, но с возрастом разжиревший. Бритая голова с высоким покатым лбом, хитренькие глазки, будто медведь прищуривается, нос картошкой, губы растянуты в благодушной усмешечке. Русая с проседью борода густым веером от уха до уха закрывала шею. Директорское кресло на блестящей стальной раме поддерживало тушу. Рубашка-поло обтягивала широкие плечи. Из коротких рукавов высовывались мохнатые ручищи, все в золоте: печатки, браслеты. Кулаки лежали на каких-то разграфлённых бумагах вроде транспортных накладных. Но не это поразило Алексея.

Весь кабинет был уставлен книгами. Книги на стеллажах, книги на полках, навешанных над стеллажами, очевидно, гендиректор до них легко доставал. Книги на стульях и стопами на полу. Астролягов никогда не видел такого скопления томов.

Второго человека он заметил не сразу, настолько тот был неподвижен и тих. Вероятно, это и был Гайдар, но Алексей едва ли мог вздохнуть с облегчением, что не встретил рубаку в галифе и пыльном шлеме. Тонкокостный мужчина под шестьдесят, с орлиным носом и смуглым лицом, настораживал. «Где даги, там напряги», — подумал Алексей.

Гайдар был одет в полосатый коричневый костюм-тройку, кремовую сорочку с красным галстуком, украшенным золотой булавкой, на ногах лакированные остроносые туфли. От взгляда его печальных глаз по коже пробегали мурашки, а в голове начинала играть песня «Зачем Герасим утопил своё Му-му» на мотив мелодии из «Крёстного отца».

— Я Астролягова привёл, — доложил Игорь.

— Вот даже как, — развеселился босс.

— Вообще-то я Фомин, — смутился Алексей. — Астролягов — основной псевдоним для газеты, с тех пор прилип как погоняло.

— Он — Алексей Александрович, — взялся представлять Тантлевский. — Лёша, это наш генеральный директор и самый главный редактор Матвеев Константин Сергеевич. А это коммерческий директор Нуцалханов Гайдар Каримович.

— Очень приятно, — повторял Алексей.

Сначала его рука утонула в потной лапе Матвеева, затем её стиснула ледяная ладонь Гайдара.

— Игорь Михайлович, раскидай книги со стульев, — распорядился шеф. — Подсаживайтесь поближе. Сваливай всё в угол. Книги есть балласт, сборник пыли и пустых слов, нечего им место людей занимать.

Слушая благодушное рычание, Алексей вдруг увидел маленького толстого мальчика, увлечённо просиживающего до темноты в читальном зале районной библиотеки, чтобы не идти домой. Книги были для него убежищем, пока мальчик не стал подростком и не открыл для себя увлекательный мир силовых снарядов, которые помогли решить все проблемы. Потом начались взрослые проблемы, но тяга к чтению осталась. Матвеев любил книги, что бы о них ни говорил на публику.

Пока двигали стулья, Гайдар Каримович аккуратно уложил руки на подлокотники, закинул ногу за ногу и принял такой вид, что его следовало немедленно вывести во двор бутлегерского склада на окраине Чикаго и расстрелять, пока он не завёл торговлю героином и не натворил бед.

— Так что насчёт газеты? — вернулся к знакомству Матвеев, когда сотрудники расселись.

— Я работал собственным корреспондентом в «Сумеречном взгляде» и «Некрономиконе».

— Не слышал о таких, — заявил шеф и спросил коммерческого директора: — А ты знаешь?

— Знаю, — с достоинством ответил Нуцалханов.

Астролягов почувствовал к нему симпатию.

— Они плохо закончили, — добавил Гайдар Каримович.

Астролягов почувствовал к нему неприязнь.

— Потом издательский дом закрылся, я пошёл на вольные хлеба, — поторопился вставить он свои пять копеек. — Так до сих пор и пишу, куда придётся, благо, электронная почта даёт такую возможность.

— Алексей хороший редактор, — кинулся на амбразуру Игорь, заслоняя грудью не столько товарища, сколько свою репутацию. — Был же редактором? Вёрстку знает.

— Подменял на время отпусков и по болезни, — ухватился за спасательный круг Астролягов. — Вычитка, номер заверстать, обложка, все дела… Чисто по азам.

— Да это ладно, Лексей Саныч, — посмеиваясь, унял Матвеев. — Это ерунда, парни натаскают. Если Игорь Михайлович сказал, значит, так оно и есть. Мы кого попало не берём. С улицы к нам приходят только авторы. Вы женаты?

— Холост.

Вопрос застал врасплох.

— Чего так?

— Не случилось, — подивился ушедшим годам Алексей. — Жили вместе, но всякий раз не срасталось.

— В армии служили?

— В Вологде-двадцать в учебке, потом в Оленегорске рэксом, — быстро ответил Астролягов.

— До кого доросли?

— Был замкомвзводом. Потом за пролёт сняли, дали назад две сопли, дембельнулся сержантом.

На губах Гайдара Каримовича промелькнула акулья улыбочка.

— Что за пролёт?

— На учениях взорвал машину начальника штаба с проверяющим из Москвы.

В кабинете повисла напряжённая тишина, потом заржали.

— Если врёте, то по делу, — разрулил директор издательства. — Армия — это очень хорошо. У нас не служивших мужчин нет. Даже некоторые дамы служили. Казарма укрепляет мозги работников до полного одеревенения, цементирует их, сохраняет трудовую дисциплину и помогает поддерживать иерархию. В издательстве — как в армии, только строже. Командир обязан держать дистанцию между собой и подчинёнными. В армии это сильно желательно, а здесь обязательно. Редактору приходится дистанцироваться от авторов, иначе они своими настойчивыми просьбами оседлают, взнуздают и съедят. На гражданке у них, гадов, свободы манёвра больше. В других издательствах с ними вась-вась, но ничего хорошего из этого не выходит. Под вашим руководством окажется взвод или больше авторов, будете ими командовать. Нормальный командир, в понимании подчинённого, идиот и законченная сволочь, потому что заставляет делать вещи, осмыслить которые подчинённый неспособен ввиду отсутствия полноты информации, и требует исполнения. В глазах авторов вы будете дураком и деспотом, но от этого только польза. Парни потом объяснят, как легче.

— Понял, — быстро сказал Алексей.

Видя, что кандидат принимает корпоративные правила, генеральный директор подсобрался и словно помолодел, лицо осветилось детским выражением счастья.

«Превратился в главного редактора», — подумал Астролягов и решил, что не ошибся с видением.

— Расскажу о нашем издательстве. Мы работаем с девяносто первого года. Издаём книги. Настенные календари, тетрадки, прочая канцелярщина — не наше. Выпускаем преимущественно художку. У нас есть департамент прикладной литературы, всякие сонники, лечебники, магия, оккультизм, справочники на эту тему. Есть спортивный отдел, но большая часть нашей продукции носит развлекательный характер, — он хлопнул по столу и подался вперёд. — Мы выпускаем игрушечные книги. К ним не надо относиться серьёзно. Однако это не значит, что к ним можно относиться безответственно. Главный инженер фабрики по производству игрушек знает, что его мечи и танки не настоящие, но соблюдает технологию производства. У нас тоже вместо трудов серьёзных историков издаётся альтернативка и фэнтези, а, вместо учебников по криминалистике — детективы. Эти книги игрушечные, но к ним надо относиться внимательно. Следить за фактурой, знать матчасть, не допускать ляпов, потому что наши пис-сатели, — это слово он произнёс особенно гнусно, — часто не дружат с логикой. У многих в голове каша. Поработаете, сами поймёте. Будете «вылавливать блох» и доводить совместно с авторами текст до ума прежде, чем он пойдёт в правку. Правкой у нас занимаются внештатные литературные редакторы. Если вы не знаете всех этих закорючек, не парьтесь. Имейте в виду, что литературный редактор занят у нас орфографией и грамматикой, бывает, детективы переписывают, если нужно, но за качество произведения отвечаете в конечном итоге вы. Потом текст идёт в корректуру, там причёсанное довылизывают. Потом вёрстка, потом вторая корректура, проверяют, что нам наверстали. Какие-то книги выборочно проверяю я, или читает Гайдар Каримович, так что будьте готовы. Мы не зверствуем, но фуфла не гоним. Правку обязательно согласовываем с автором, это знак уважения. Денег не стоит, а работает будь здоров. Так что если автор захочет, пусть отгоняет исправления взад. В пределах разумного, конечно. Не позволяйте авторам садиться на шею. Не бухайте с ними и не братайтесь. Не нравится у нас, пусть валят дальше, мир велик, издательств много. Пусть идут в «Крылов», авторов там холят и лелеют. Поэтому живут бедно. А мы будем жить лучше всех и работать как надо. Вы книги пишете?

— Нет, — неожиданный вопрос загнал Алексея в прострацию, он замялся, раздумывая, хорошо это или плохо, но потом признался: — Никогда не писал, даже в мыслях не было. Я публицист, моё дело — статьи, репортажи, новостные заметки.

— И правильно! — засмеялся Матвеев. — Меньше нагрузки на издательство, а то каждый редактор что-то пишет и потом использует служебное положение, чтобы опубликоваться.

— Но можно отнести в другое издательство, — попытался примирить Алексей.

В недоумении гендиректор переглянулся с коммерческим директором.

— Это предательство, — прозвучала спокойная угроза из уст Гайдара Каримовича. — Перебежчиков мы жестоко караем.

Сложно было понять, шутит он или нет.

— Да ладно, зря ты не пишешь, — беспечным тоном попытался разрядить обстановку Тантлевский. — Редактор должен уметь сочинять книги, иначе как он будет учить авторов? Пишущий редактор подобен летающему командиру авиаполка. Образцовый редактор должен личным примером показывать разным бездарям приёмы литературного мастерства и, заодно, поднимать престиж издательства. Ведь верно, Константин Сергеевич? — обратился он за поддержкой к начальству. — Когда об издательстве известно, что у них редакторами работают знаменитые писатели, это вызывает уважение и у публики, и у СМИ, и у оптовиков, да, Гайдар Каримович?

— Так, — кивнул Нуцалханов.

Живот Матвеева заколыхался от сдерживаемого смеха, но директор предпочёл наблюдать за театром.

Тантлевский развернулся к приятелю и махнул руками.

— Мы тебя научим, — заверил он. — Будешь писать книги не хуже наших постоянных авторов. У тебя навык есть, изнанку жизни как криминальный репортёр знаешь, а это серьёзная база для детективщика. Гриша тебя научит нуар писать, он по нему фанатеет.

— И апокалипсис, — добавил Матвеев.

— Понял, — сказал Астролягов. — Надо детектив-нуар, будет детектив-нуар. Надо «Апокалипсис» — напишу «Апокалипсис». А может даже постапокалипсис.

— Постапокалипсис не надо, — заявил Гайдар Каримович. — Плохо продаётся. Его время прошло. Надо роман про успешную карьеру.

— Алексей идёт работать в отдел фантастики и детективной литературы, — вступился Игорь. — Производственный роман — это к Нате, в отдел городской прозы. Или к Жорику, если про спортивную карьеру.

Матвеев благодушно взирал на них.

— Он мне нравится, — сказал ему коммерческий директор.

— Раз так, — резюмировал шеф, — приносите трудовую книжку, оформляйтесь на работу, заявление я подпишу.

— Трудовая книжка при мне, — похлопал по груди Алексей. — Заявление могу написать прямо здесь, вы сразу его и подпишете.

— А он мне нравится! — подмигнул коммерческому директору Матвеев. — Гайдар, дай человеку образец трудового договора, пожалуйста.

Нуцалханов легко, но с достоинством поднялся, снял с полки красный скоросшиватель, вытряс из файлика пару листков на скрепке и протянул Алексею.

ТРУДОВОЙ ДОГОВОР N


Санкт-Петербург, Россия «____» __________ 201 г.


Открытое акционерное общество «Издательство «Напалм»,

именуемое в дальнейшем «Предприятие», от имени которого на основании Устава действует Генеральный директор

МАТВЕЕВ Константин Сергеевич,

с одной Стороны, и гражданин (ка) РФ

________________________________________________________________

именуемый (ая) в дальнейшем «Работник», с другой Стороны, руководствуясь законодательством России, заключили настоящий Договор о нижеследующем.


1. ПРЕДМЕТ ДОГОВОРА

1.1. Предприятие принимает Работника на работу на должность Редактора.

1.2. Работа по данному Договору, на время его действия, является основным местом работы Работника.

Договор только казался коротким. На самом деле мелкий шрифт с обеих сторон листа содержал немало информации. Алексей долго вчитывался. Присутствующие терпеливо ждали.

— Есть вопросы? — осведомился Матвеев, заметив, что он осилил.

— По некоторым пунктам, — коротко и корректно ответил Астролягов. — В разделе «Обязанности Работника», в пункте два-тринадцать содержится требование «Работник обязан посвятить своего первенца Сатане», на мой взгляд, не соответствующее законам Российской Федерации. В разделе «Права Предприятия» в пункте три-три «Предприятие имеет право похерить Сотрудника в связи с производственной необходимостью» как бы немного сомнительно с точки зрения Трудового кодекса. И вот это в конце: «В ознаменование серьёзности своих намерений изображаю Знак Четырёх, приношу в жертву христианского младенца и ниже подписываюсь» — это что?

— Молодец! — похвалил Матвеев. — Стал читать мелкий шрифт, не бросил и внимательно дочитал до конца. Гайдар, дай нашему работнику настоящий договор и образец заявления.

Гайдар Каримович бесстрастно выхватил со стеллажа зелёную папку и положил перед Астроляговым новые бумаги.

— Договоров придётся читать много. Вы их будете заключать с авторами и читать, что они прислали на подпись. Читать надо внимательно всё. Бывает, что авторы сами исправляют некоторые формулировки без обсуждения с нами. Так сказать, в одностороннем порядке корректируя пункты соглашения в своих интересах. Авторы хитры, изворотливы и корыстны, далеко не все из них умны и поэтому недальновидны в своей жадности. С ними надо держать ухо востро. Расслабишься — натянут по самые помидоры.

Алексей снова внимательно прочитал договор, оба его экземпляра, подписал и настрочил заявление.

— С сегодняшнего дня, — сказал Матвеев, скрепляя бумаги своей печатью. — Вы — наш!

Загрузка...