Могущественный бог

Глава 9

Кристиано

Хьюго идет впереди с двумя своими лучшими людьми, чтобы осмотреть территорию, и только когда он кивает мне, я выхожу из машины.

Вместе с Нико я направляюсь к пирсу, где стоит Константин Драгомир.

Как и я, он одет в черное. Я легко узнаю его среди людей в толпе, и, зная, что моя команда прикроет меня, сосредотачиваю свое внимание на главе румынской мафии.

Он моего роста, с черными волосами и умными глазами.

В отличие от ирландцев и албанцев, я искренне уважаю Драгомира. Он представляет для меня опасность, что добавляет интереса к ситуации.

Когда я останавливаюсь рядом с ним, он продолжает смотреть на реку Гудзон и город.

— В воздухе пахнет нефтью, — замечает он.

Я не удосуживаюсь ответить, засунув руки в карманы. Мое тело может казаться расслабленным, но я настороже. Драгомир – один из немногих людей на планете, у которого действительно есть шанс убить меня.

Он вздыхает, затем поворачивает голову и встречается со мной взглядом.

— Что мы будем делать, Фалько?

Я делаю глубокий вдох и пожимаю плечами.

— Война между нами уничтожит обе стороны, а я не в настроении посещать похороны.

Он кивает и снова обращает внимание на реку.

— Слышал, у тебя проблемы с якудза.

— Просто небольшая стычка.

— И ты почти закончил истреблять ирландцев.

Я пожимаю плечами.

— Было весело, но они мне надоели.

— А албанцы? — спрашивает он.

— Сущее раздражение. — Он дает понять, что следил за мной. — Как все прошло в Амстердаме? — спрашиваю я в ответ.

Губы Драгомира изгибаются, и он усмехается.

— Хорошо. Я заключил сделку с итальянцами. — Его бдительный взгляд перемещается на меня. — Теперь мне осталось только договориться с сицилийцами.

Проходит целая минута, прежде чем я говорю:

— Я буду получать пятьдесят процентов от того, что ты продаешь в Штатах, а ты – пятьдесят процентов от всего, что Коза Ностра продает в Европе.

Мое предложение привлекает его внимание, и он поворачивается ко мне лицом.

— Азия, Африка и Южная Америка?

— Пятьдесят на пятьдесят. Мы заключаем союз ради наших организаций. Никакого переманивания контактов друг у друга.

Драгомир долго и пристально смотрит на меня, после чего протягивает руку. Когда мы обмениваемся рукопожатием, он говорит:

— Не подведи меня. Не хочу возвращаться сюда.

Уголок моего рта приподнимается, когда я похлопываю его по плечу.

— Давай пообедаем в моем ресторане.

Черты его лица немного расслабляются, и, пока мы идем туда, где припаркованы все машины, он говорит:

— Я слышал, у тебя есть хороший хакер.

То, что он упомянул о Рози, заставляет меня насторожиться. Когда я не отвечаю, он продолжает:

— К сожалению, моего убили. Ты не против, если я поработаю с Ла Роса? Я хорошенько тебя за это отблагодарю.

Я останавливаюсь возле его черного внедорожника, несколько секунд смотрю на него и говорю:

— Все общение будет через Энцо, Нико или меня, исключительно по электронной почте.

Он кивает.

— Справедливо. Я бы тоже защищал такой ценный актив.

Развернувшись, я иду к своей машине, бросая через плечо:

— Мы можем обсудить плату за обедом.

Забравшись на заднее сиденье, я слушаю Нико, который говорит, сев за руль:

— Все прошло хорошо. Теперь нужно время, чтобы понять, сложится ли этот союз.

Я киваю, и когда мы выезжаем вперед, чтобы Драгомир мог последовать за нами в ресторан, говорю:

— Он бы не приехал сюда лично, если бы не был настроен серьезно. Как только он появился в Нью-Йорке, сделка была заключена. Вот почему я так усердно трудился, чтобы привезти его сюда.

Теперь, когда с Драгомиром покончено, я могу сосредоточиться на том, чтобы добить ирландцев и поставить албанцев на место.

Чем быстрее я разберусь с этой херней, тем скорее смогу сосредоточиться на Сиенне.



Сиенна

Проведя все утро и весь день за переездом в мою новую квартиру, мама опускается на один из диванов и устало вздыхает.

— Мне нужно передохнуть.

Я иду на кухню, беру из холодильника, который мы привезли с собой, банку газировки и несу ее маме.

— Вот, выпей.

Она берет ее с благодарной улыбкой.

— Спасибо, милая.

— Почему это платье до сих пор у тебя? — спрашивает Бьянка, выходя из моей спальни.

Я поворачиваюсь к ней, и в тот момент, когда мой взгляд падает на бледно-розовое платье, мое сердце болезненно сжимается в груди.

В поисках ответа, который не вызовет подозрений у сестры, я слишком долго молчу, и она выгибает бровь.

Не в силах придумать ничего другого, я говорю:

— Оно мне нравится, вот и все.

— Но ты надевала его на вечеринку по случаю помолвки.

— Хватит, Бьянка, — бормочет мама.

Не слушая ее, она продолжает:

— Я бы избавилась от него сразу после расторжения помолвки. — Она переводит взгляд с мамы на меня. — И ты ведь его с тех пор даже не носила.

Я быстро подхожу к Бьянке, выхватываю у нее платье и иду в свою спальню.

— Ты все еще любишь Кристиано? — спрашивает моя сестра.

— Господи, почему ты не можешь оставить эту тему? — огрызается мама.

— Кристиано явно все еще влюблен в Сиенну, и ни один из них не встречался с кем-либо после расставания.

Зная, что Бьянка не успокоится, я возвращаюсь в гостиную и, когда папа заносит последнюю коробку в квартиру, признаюсь:

— Конечно, я все еще люблю Кристиано. И всегда буду любить.

— Тогда почему ты расторгла помолвку?

— Я больше не хочу об этом говорить.

Когда Бьянка открывает рот, чтобы сказать что-то еще, папа бросает на нее сердитый взгляд.

— Довольно!

Она закрывает рот и возвращается в спальню, а я вздыхаю с облегчением.

Бьянка была бы идеальной парой для Кристиано. Она никогда не отступает и всегда говорит то, что думает.

Мысль о том, что Кристиано женится на моей сестре, вызывает у меня тошноту.

Я неоднократно говорила, что хочу, чтобы он двигался дальше. Но когда это случится, я знаю, что мое сердце разобьется на осколки.

— Что это? — вопрос отца вырывает меня из раздумий.

Я смотрю на предмет в его руке, похожий на гриб.

— Это дождевальная машина. Она помогает мне медитировать. — Я забираю ее у папы и возвращаюсь к работе.

— Если бы мне приходилось постоянно слушать шум льющейся воды, я бы никогда не выходила из туалета, — со смешком замечает мама.

Убрав последнюю посуду, я замечаю, как папа в сотый раз проверяет систему безопасности. Подойдя к нему сзади, я провожу рукой по его спине.

— Перестань волноваться. Здесь я буду в безопасности.

— Знаю. Альфио и Билли будут дежурить по очереди, так что тебя всегда кто-нибудь будет охранять.

— Спасибо, пап. — Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в щеку.

— Что мы будем есть? — кричит Бьянка из спальни.

Я захожу в комнату и, увидев, как много она успела сделать, ахаю:

— Черт возьми, Би, ты так много сделала. Большое тебе спасибо. — Когда она улыбается мне, я спрашиваю: — Что ты хочешь съесть?

Ее лицо озаряется, и, не задумываясь, она отвечает:

— Тайское карри.

Бросив на нее умоляющий взгляд, я спрашиваю:

— Не могла бы ты заказать еду?

— Без проблем. — Она выбегает из комнаты, чтобы спросить, что будут мама с папой, а я продолжаю распаковывать последнюю одежду.

Мой взгляд падает на платье, спрятанное в углу, и, вытащив его, я смотрю на место, где раньше было пятно крови, пока я не отнесла его в химчистку.

Сколько бы времени ни прошло, воспоминание о том, как ранили Кристиано, по-прежнему причиняет мне невыносимую боль.

Я бы хотела, чтобы все сложилось по-другому, чтобы мы не подверглись нападению ирландцев, а вместо этого отпраздновали нашу помолвку. Мы бы поженились в течение года и, возможно, у нас уже было бы двое детей.

Пытаясь избавиться от душевной боли, я быстро вешаю платье, захлопываю дверцы шкафа и выбегаю из спальни.

Я заставляю себя улыбнуться, когда добираюсь до гостиной, и, слушая, как Бьянка заказывает еду, оглядываю свою новую квартиру.

Мама уже распаковала все оставшиеся вещи.

— Тук-тук, — говорит Райя, входя. Ее глаза расширяются, и она ахает: — Вы уже все закончили?

— Подождите, — говорит Бьянка тому, кто находится на другом конце провода. — Райя, я заказываю тайскую еду. Хочешь что-нибудь?

— Что ты будешь? — спрашивает меня подруга.

— Зеленое карри.

— Я буду то же самое, — отвечает Райя моей сестре. Подойдя ближе, она протягивает мне пакет. — Это небольшой подарок на новоселье.

— Не нужно было. — С благодарной улыбкой я беру пакет и заглядываю внутрь. Увидев пыльно-розовое плюшевое одеяло, мои губы изгибаются еще шире. — Мне нравится!

— Ты можешь уютно устроиться под ним, пока смотришь телевизор.

— Спасибо.

Мама встает, чтобы поближе рассмотреть одеяло, а потом спрашивает:

— Где ты его взяла?

— В интернет-магазине. Я пришлю их сайт.

Папа выходит из квартиры и присоединяется к Альфио, который стоит прямо у входной двери. Я смотрю, как папа облокачивается на перила, не сводя глаз с внутреннего двора внизу. Мне не нравится обеспокоенное выражение его лица. Он как будто ждет, что из тени вылезет какая-то беда.

Моим родителям потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что я живу одна, но как только это произойдет, они перестанут так сильно беспокоиться обо мне.

Они не могут вечно нянчиться со мной, и это несправедливо по отношению к ним.

Вернув свое внимание к маме, Райе и Бьянке, я провожу следующие два часа, болтая с ними.

Райя уходит первой, и, когда я провожаю ее до двери, она говорит:

— Мне очень нравится твоя квартира.

— Еще раз спасибо за одеяло.

— Я загляну в субботу. — Она быстро обнимает меня. — Наслаждайся первой ночью в собственном доме.

— Спасибо. Обязательно. — Улыбаясь, я смотрю, как она идет по коридору к лестнице.

Как только я поворачиваюсь, мама встает с дивана.

— Нам тоже пора уходить. Риккардо и Джианна прилетают завтра в пять утра.

Мы все испытали огромное облегчение, когда Аугусто сообщил нам, что Риккардо возвращается домой. Мне потребовалось много усилий, чтобы не поддаться панике и страху, как это было, когда ранили Кристиано. Тогда я провела в больнице три недели, но в этот раз сломалась только тогда, когда мы узнали ужасную новость.

Я знаю, что лекарства играют важную роль, помогая мне лучше справляться с ситуацией, но после ранения Риккардо мучительный страх усилился.

— Мне встретить вас в аэропорту? — спрашиваю я.

Папа качает головой.

— Мы отвезем его в больницу. Можешь подождать нас там.

— Хорошо.

Когда моя семья уходит, я посылаю им воздушный поцелуй, закрываю дверь и запираю ее. Я включаю сигнализацию, а затем, обернувшись, окидываю взглядом свое убежище.

Мои книги и украшения расставлены на полках, и благодаря этому квартира больше не кажется такой чужой, как раньше.

Вот и все. Я осталась одна.

Прогуливаясь по квартире, я проверяю, все ли находится на своих местах, и, убедившись, что все в порядке, возвращаюсь в гостиную и сажусь на диван. Я снимаю туфли и, подтянув ноги к груди, обхватываю их руками.

Я сбрасываю маску, которую всегда ношу в присутствии других людей, и, когда усталость проникает глубоко в мои кости, меня окутывает тишина.