Могущественный бог

Глава 14

Кристиано

Мой гнев утихает через пару минут, и, когда я снова успокаиваюсь, чувствую себя чертовски измотанным.

Первая мысль, которая приходит мне в голову, касается того, что произошло между нами сегодня вечером. Я пришел не для того, чтобы заняться сексом с Сиенной, но теперь, когда мне наконец-то выпала честь вонзить свой член в нее, я совершенно обессилен.

Я был одержим ею до того, как переспал с ней, а теперь... что будет после одержимости?

Наши судьбы настолько переплетены, что разлука равносильна смерти.

Может, я и ненормальный, властный, кровожадный ублюдок, который заставляет любимую женщину выйти за него замуж, но, по крайней мере, я ее ублюдок. Всех слов мира не хватит, чтобы выразить мои чувства к Сиенне, но я с легкостью могу сказать, что сделаю, если потеряю ее.

Помимо того, что я сойду с ума, я уничтожу все на своем пути, потому что без нее останется лишь тьма, которая поглотит все хорошее в моей жизни.

Сиенна – единственная, кто может контролировать монстра, живущего во мне. Но это также означает, что у нее есть сила выпустить его на волю.

Она даже не подозревает, что это делает ее самым могущественным человеком в Коза Ностре. Она может управлять мной, как кукловод марионеткой. Если она прикажет мне убить ради нее, я сделаю это без колебаний.

Природа зовет, и я, подхватив Сиенну на руки, встаю и перекладываю ее на другую сторону кровати. Затем направляюсь в ванную. Справив нужду, я иду на кухню, достаю из холодильника бутылку воды и, сделав несколько глотков, возвращаюсь по короткому коридору.

Войдя в комнату, я выключаю свет и, садясь на кровать, спрашиваю:

— Хочешь воды?

— Пожалуйста. — Я протягиваю Сиенне бутылку и жду, пока она выпьет, затем забираю ее и ставлю рядом со своим пистолетом.

Лежа на спине, я устало вздыхаю.

Сиенна придвигается ближе, и, когда она притягивает меня к себе, я прижимаюсь к ней всем телом и утыкаюсь лицом в изгиб ее шеи.

Она начинает перебирать пальцами мои волосы, и от этого по моей коже бегут мурашки, а тело содрогается от сильного облегчения.

Через несколько минут я говорю:

— Мое терпение иссякло. У тебя есть месяц, чтобы спланировать свадьбу, или я потащу тебя в мэрию. Мне все равно, где мы произнесем наши клятвы, но ради семей я дам тебе время все подготовить, чтобы мы могли отпраздновать этот день вместе со всеми.

Ее тело вздрагивает, и через некоторое время она шепчет:

— Ты пожалеешь об этом.

— Я никогда ни о чем не пожалею, когда дело касается тебя, — бормочу я, уже засыпая. Целуя ее кожу, я шепчу: — Спокойной ночи, детка.

Кажется, мне удалось проспать лишь пару минут, когда меня разбудил душераздирающий плач. Мой разум мгновенно проясняется, и я быстро понимаю, что это плачет Сиенна. Она лежит спиной ко мне, сжавшись в маленький комок.

— Нет! — Ее всхлипы прерывисты, а слова едва слышны. — ...не умирай... Нет!

— Детка, — громко зову я, пытаясь вырвать ее из кошмара. Когда я трясу ее за плечо, она вдруг резко выпрямляется, издавая пугающий звук.

— Господи Иисусе, — огрызаюсь я, быстро прижимая ее к своей груди. — Это всего лишь кошмар.

Каждый ее всхлип отзывается болью в моем сердце, и я быстро глажу ее руки, сжимая и разжимая их, потому что это всегда помогает ее успокоить. Процесс занимает слишком много времени, и когда она, наконец, перестает плакать, без сил прижимается ко мне.

— Сиенна? — Я склоняю голову набок и обхватываю ее подбородок, чтобы приподнять лицо. Видя отрешенный взгляд в ее глазах, меня охватывает беспокойство. На этот раз мой тон звучит резко, когда я рявкаю: — Сиенна!

Медленно ее взгляд начинает фокусироваться на мне, и я с облегчением выдыхаю.

— Ты в порядке?

— Да. — Ее голос, хрупкий и нежный, пробуждает мою защитную сторону.

Крепко прижимая ее к груди, я покрываю поцелуями ее висок и щеку. Проходит несколько минут, прежде чем я понимаю, что она уснула, прижавшись ко мне. Не желая отпускать ее, я осторожно укладываю нас в более удобное положение.

Обнимая свою женщину так, словно от этого зависит моя жизнь, я закрываю глаза, и, вдыхая ее аромат, снова погружаюсь в сон.

Когда я просыпаюсь в следующий раз, то обнаруживаю, что лежу в постели один. Я моргаю от света, пробивающегося сквозь занавески.

Господи, который час?

Подняв руку, я прищуриваюсь, глядя на свои наручные часы.

Черт, уже час дня?!

Я вскакиваю с кровати и шарю по карманам в поисках телефона, но не нахожу его. Оглядев кровать, я там его тоже не нахожу. Аромат бекона привлекает мое внимание, и я провожу пальцами по волосам, выходя из спальни.

Когда я захожу на кухню, Сиенна смотрит на меня, затем указывает на стойку.

— Твой телефон звонил без перерыва, поэтому я достала его и перевела на беззвучный режим. Тебе следует сменить пароль. Его было легко угадать.

Я беру устройство и, увидев более пятнадцати пропущенных звонков, тут же хочу вернуться в постель.

— Я уже поговорила с Нико и сказала ему не волноваться. Остальные звонки я перевела на голосовую почту.

— Спасибо, — бормочу я, выключая устройство и кладя его обратно на стойку.

На этот раз работа может подождать.

Подойдя вплотную к Сиенне, я сжимаю ее подбородок и целую в губы, а затем обхожу и беру сваренный ею кофе.

— Ты хорошо спал? — спрашивает она.

— Да. — Я не помню, когда в последний раз так высыпался. Я наливаю черную жидкость в кружку и, ничего не добавляя, делаю глоток, после чего вопросительно смотрю на нее. — Тебе лучше спалось после кошмара?

Когда все ее тело напрягается и она перестает помешивать яичницу, мои глаза прищуриваются.

— Я даже не помню этого. — Ее слова звучат фальшиво. — Я спала как убитая.

Сделав очередной глоток кофе, я вижу фиолетовые круги у нее под глазами. Я замечаю легкую дрожь в ее руках, заметно бьющийся пульс на шее и то, как она старательно избегает моего взгляда.

Она чем-то очень встревожена.

Не успев смягчить тон, я приказываю:

— Поговори со мной.

Сиенна смотрит на меня.

— О чем?

— О том, что тебя беспокоит.

Она фальшиво хихикает.

— Меня ничего не беспокоит. — Она слишком сильно сосредоточена на приготовлении завтрака, а когда заканчивает раскладывать еду по тарелкам, фальшивая улыбка изгибает ее губы, отчего она выглядит еще более встревоженной. — Иди поешь.

— Сиенна, — говорю я обманчиво спокойным тоном, — прекрати врать. Я вижу тебя насквозь.

Она прикладывает ладонь ко лбу, и на лице у нее мелькает тень усталости, когда она сбрасывает фальшивую маску.

— Мы занимались сексом, и ты заставляешь меня выйти за тебя замуж, а я даже не знаю, как объясню это своим родителям. Как только мы поженимся, все полетит к чертям, и ты пожалеешь об этом, и я просто... не могу... справиться... с... мыслью... о... тебе...

Ее дыхание учащается до такой степени, что она не может закончить предложение. Понимая, что у нее начинается паническая атака, я быстро ставлю кружку и спешу к ней. Заключив ее в крепкие объятия, я прижимаю ее к своей груди и осыпаю поцелуями ее щеку и висок.

— Ш-ш-ш... все будет хорошо.

Сжав ее подбородок, я заставляю ее запрокинуть голову, и когда вижу в ее глазах тот же отрешенный взгляд, что и после кошмара, мое беспокойство усиливается.

— Принцесса, — шепчу я, стараясь говорить как можно мягче. — Посмотри на меня.

В отличие от прошлой ночи, ее взгляд не фокусируется на мне, вместо этого она вырывается из моих объятий и, направляясь в ванную, говорит безэмоциональным тоном:

— Я в порядке. Дай мне минутку.

Нахмурившись, я смотрю на нее, пока она не закрывает дверь.

Что, блять, случилось с Сиенной, что она научилась абстрагироваться от реальности?

К счастью для нее, она проводит в ванной не больше минуты, иначе я бы выбил дверь.

Как только она выходит, я спрашиваю:

— Что ты от меня скрываешь?

К моему большому удивлению, она выглядит гораздо спокойнее, и пустое выражение лица исчезло.

Она выглядит очень расслабленной.

Я хмурюсь еще больше, потому что все это ненормально.

— Ничего. — Она подходит ближе и прислоняется бедром к стойке, где остывает наша еда. — Итак, Кристиано, как ты собираешься разобраться с этим беспорядком?

Может, я слишком много анализирую ее поведение, и она просто нервничает из-за давления с моей стороны.

Желая немного успокоить ее, я отвечаю:

— После того, как мы поедим, мы навестим наших родителей. Тебе не нужно ничего делать, только улыбаться. Я скажу им, что мы поженимся.

Из ее уст вырывается недоверчивый смешок.

— А что ты скажешь моим родителям, когда они спросят, почему я вдруг передумала?

— Правду. Что я наконец-то заставил тебя понять, что бороться с нашей любовью бесполезно и мы созданы друг для друга.

Выражение ее лица становится мрачным, и она, не пытаясь скрыть боль, шепчет:

— Мы не созданы друг для друга, Кристиано.

Качая головой, я бросаю на нее предупреждающий взгляд.

— Даже не начинай. Я больше не хочу говорить об этом, Сиенна.

Вздохнув, она берет тарелку с едой и вилку, а затем выходит из кухни.

Я беру свою тарелку, на которой вдвое больше еды, чем на ее, хватаю вилку и иду к ней в гостиную.

Сиенна снова садится на подоконник, а я устраиваюсь на диване напротив, как и вчера вечером.

Мои глаза не отрываются от нее, пока я ем приготовленную ею еду.

Я любуюсь ее изящными движениями и тем, с каким аппетитом она жует бекон.

Ее манера есть так меня заводит, что мой член твердеет, упираясь в молнию брюк.

Бело-розовое летнее платье обнажает ее ноги. Пока мои глаза жадно скользят по каждому дюйму ее кремовой кожи, от пальцев ног до бедер, в воздухе начинает витать напряжение.

Я наклоняюсь вперед и ставлю тарелку на стеклянный журнальный столик, после чего снова откидываюсь на спинку дивана.

Когда Сиенна доедает последний кусочек и поднимается, чтобы забрать мою тарелку, я подаюсь вперед, беру ее тарелку и кладу на свою. Обхватив ее бедра, я резко сажаю ее к себе на колени. Она тихо вздыхает, а я устраиваю ее так, как хочу.

— Что ты делаешь? — спрашивает она настороженным тоном.

Ткань ее платья задралась, и я, не сдержавшись, поглаживаю ладонями ее бедра.

— Я устал бороться. Просто позволь мне любить тебя, Сиенна.

Подняв левую руку, я обхватываю ее щеку и, когда прижимаюсь к ее губам, она не отстраняется. Мой язык нежно кружит вокруг ее, а затем я легонько кусаю ее нижнюю губу. Когда наши взгляды снова встречаются, я говорю:

— Я чертовски сильно хочу тебя. Избавь меня от страданий, принцесса.

Она думает о чем-то несколько секунд, затем наклоняет голову.

— Ты не занимался сексом последние восемь лет?

— Почти девять лет, — поправляю я ее. Мой день рождения через два месяца. Моя правая рука скользит под ткань ее платья, и, проводя костяшками пальцев по ее трусикам, я чувствую, какая она влажная для меня. Наклонившись, я понижаю голос и признаюсь: — Но это не значит, что я не импровизировал. — Я отодвигаю кружево в сторону и медленно ввожу палец в ее киску. — Я провел много часов за мастурбацией, представляя, что это ты, но, блять, детка... — Я снова покусываю ее нижнюю губу, — ...ничто из того, что я себе представлял, не сравнится с реальностью.

— Я тоже. — Я поднимаю голову и вопросительно смотрю на нее, поэтому она добавляет: — Я не была ни с кем девять лет.

Слава Богу. Она была верна мне.

Сиенна начинает двигать бедрами, и, когда с ее губ срывается стон, я не могу больше ждать ни секунды.

Двигаясь так быстро, как только могу, я расстегиваю ремень и молнию на брюках, быстро освобождая свой ноющий член.

Сиенна сдвигает трусики в сторону, располагаясь надо мной, и в тот момент, когда я прижимаюсь к ее входу, из меня вырывается отчаянный стон.

Господи, она нужна мне больше, чем воздух.

Я с силой вхожу в нее, и, погружаясь в ее тугой, влажный жар, мгновенно ощущаю наслаждение.

— Блять, детка, — говорю я напряженным голосом, сжимая ее бедра.

Ее соки обволакивают мой член, и я теряю голову. Не в силах сохранять ровный темп, я радуюсь, когда Сиенна берет инициативу в свои руки.

Положив руки мне на плечи, она начинает жестко и быстро скакать на мне. Видеть, как моя женщина подпрыгивает у меня на коленях, – это воплощение эротической мечты.

— Трахни меня жестко, — приказываю я хриплым, мрачным голосом. — Покажи, как сильно ты меня любишь.

Губы Сиенны прижимаются к моим, и я позволяю ей делать со мной все, что она хочет, наслаждаясь каждой секундой этой близости.

Ее поцелуи подобны наркотику, а то, как ее киска сжимает мой член, обнажает мою душу.

Есть только Сиенна.

Она держит мое прошлое, настоящее и будущее в своих руках.

— Сиенна, — шепчу я ее имя, словно молитву, прямо перед тем, как меня настигает оргазм. Когда я изливаюсь в нее, она не сбавляет темп. Она продолжает трахать меня все быстрее и быстрее, и, клянусь, мне кажется, что она высасывает из меня каждую каплю спермы.

Внезапно ее движения меняются, и, опустившись до конца, она удерживает меня глубоко внутри себя, потираясь своим клитором о мой таз.

Мне нравится, как она берет то, что хочет, и когда она кончает, я совершенно теряюсь, наблюдая, как приоткрываются ее губы, как опускаются ресницы и как краснеют ее щеки, когда из ее уст вырывается удовлетворенный стон.

Боже, моя женщина выглядит потрясающе, когда кончает на моем члене.

Она продолжает тереться об меня, продлевая свой оргазм, и это дает мне время насладиться тем, как чертовски приятно быть внутри нее.

В ней я чувствую себя как дома.

Ее тело – единственное место, где я могу полностью расслабиться.

Желая увидеть ее всю, я хватаю подол ее платья и стягиваю ткань через голову. Я расстегиваю ее лифчик и, спуская бретельки по ее рукам, пожираю взглядом ее идеальную грудь.

Не говоря ни слова, пока она неподвижно сидит у меня на коленях, я не спеша поглаживаю ее нежную кожу.

— Такая чертовски красивая

Нуждаясь в большем, я расстегиваю рубашку и, распахнув ее, притягиваю Сиенну к себе, чтобы ее грудь прижалась к моей.

— Да.

Мои руки блуждают по ее спине, а затем скользят под трусики, сжимая ягодицы.

— Да, черт возьми.

Снова возбудившись, я начинаю медленно двигаться внутри нее, продолжая сжимать ее ягодицы, и, наклонившись, кусаю и целую ее шею и плечо.

Руки Сиенны скользят по моему торсу, ее пальцы ласкают татуировку над моим сердцем, прежде чем она начинает целовать мою шею и грудь.

На этот раз я сохраняю медленный темп, желая насладиться каждой секундой нашей близости.

Когда удовольствие и эмоции достигают пика, я говорю:

— Посмотри на меня, детка.

В тот момент, когда глаза Сиенны встречаются с моими, мы кончаем, и я не могу удержаться от мольбы:

— Скажи, что ты чувствуешь ко мне.

Она крепко обнимает меня за шею. Я уже думаю, что она ничего не скажет, но вдруг слышу ее шепот:

— Ты значишь для меня весь мир.

Все еще отказывается сказать, что любит меня. Упрямая женщина.