Могущественный бог

Глава 12

Кристиано

Последние несколько месяцев были изнурительными. Единственным положительным моментом является то, что Аугусто женился на дочери главы якудза, и между ними установился мир.

Спасибо и на этом.

У меня такое чувство, что удача наконец-то на моей стороне, потому что ранее Рози заметила яхту братьев Муни, пришвартованную в Майами. Как только она сообщила мне об этом, я сел в частный самолет, и после трех с половиной часов полета мы приземлились на аэродроме недалеко от города.

Эти ублюдки плавали вдоль побережья, стараясь избежать встречи со мной, так что, возможно, это мой шанс положить конец семилетней войне.

Я хочу, чтобы они умерли, чтобы я мог сосредоточиться на Сиенне.

Как только я убью Джеймса и Чарли Муни, я женюсь на своей женщине.

Даже если мне придется заставить ее.

Мои мысли заняты Сиенной, когда Нико останавливает внедорожник у доков.

Хьюго и Натана я взял с собой только для подстраховки. Мы вчетвером одновременно открываем двери и вылезаем из машины с оружием наготове.

Ночной воздух на удивление прохладен для этого времени года. Звук воды, плещущейся о причал, привлекает мое внимание, пока мы проверяем, нет ли поблизости людей.

Нико направляет свой MP5 на землю, а Хьюго обходит нас с фланга, держа автомат наготове. Натан остается на несколько шагов позади, чтобы прикрыть наши спины.

Пока мы движемся вперед, Нико остается на полшага позади меня. Он достаточно близко, чтобы мгновенно среагировать, если что-то пойдет не так.

Все мое внимание приковано к яхте, стоящей в конце пирса. Она большая и роскошная, с тремя палубами, полированными хромированными поручнями и тонированными окнами. Двое вооруженных мужчин стоят у кормы, курят и разговаривают, не обращая внимания на окружающую обстановку.

Один из них бросает взгляд в нашу сторону и так сильно пугается, что начинает возиться со своим пистолетом. Хьюго мгновенно реагирует и стреляет, убивая охранника. Второй мужчина поднимает оружие, но Нико сбивает его с ног пулей в голову.

— Тупые ублюдки, — рычу я, чем вызываю смешок у Нико.

Выстрелы выдают нашу внезапную атаку, и мы бросаемся вперед, чтобы как можно быстрее подняться на борт яхты. Хьюго не сводит глаз с верхней палубы, а Натан остается на пирсе, следя за тем, чтобы на нас не напали сзади.

Мое сердце бьется ровно, когда мы с Нико входим в главную каюту – роскошное помещение с кремовыми кожаными креслами вдоль стен. Я замечаю бар, заваленный стаканами, наполовину пустыми бутылками виски и тарелками с остатками еды.

Внезапно из коридора, который, вероятно, ведет к другим каютам, врывается третий охранник, и, поднимая оружие, он широко раскрывает глаза, узнав меня.

— Блять! Это Фалько!

Я нажимаю на курок своего автомата и наблюдаю, как пули пронзают его тело, отбрасывая назад к стене. Он сползает вниз, оставляя кровавые пятна на белой краске.

Джеймс Муни выскакивает из-за барной стойки, а за ним следуют Ангус и Питер, их личные телохранители.

Чарли, главы их организации, нигде не видно. Я буду чертовски расстроен, если его здесь не будет.

Все начинают стрелять и воздух наполняется запахом серы. Нико вырубает Питера, а Хьюго набрасывается на Ангуса. Я пригибаюсь и перекатываюсь, чтобы не попасть под огонь, и умудряюсь всадить две пули в Джеймса. Одна попадает ему в плечо, а другая – в живот, отчего он падает на барную стойку.

Стекло и бутылки разбиваются о пол, когда он тяжело падает, выкрикивая от разочарования и боли.

Нико стреляет Ангусу в затылок, и, когда его кровь брызжет на лицо Хьюго, тот восклицает:

— Я бы и сам справился.

Прежде чем Нико успевает ответить, из коридора появляется Чарли, держа в одной руке пистолет, а в другой – нож.

Я жестом приказываю Нико с Хьюго отойти и смотрю в глаза этому ублюдку.

— Время вышло, Муни.

Кипя от гнева, он шипит:

— Гребаный сицилийский ублюдок. — Выронив пистолет, он бросается на меня.

Как только я отпрыгиваю, лезвие его ножа рассекает мне предплечье. Боль острая и приятная, и, мрачно усмехнувшись, я хватаю его за запястье, прежде чем он успевает отдернуть руку. Притянув его ближе, я бью его коленом в живот и смотрю, как он сгибается пополам. Прежде чем он успевает упасть, я хватаю его за горло и, удерживая на ногах, наношу удар головой.

Хруст ломающегося носа звучит как музыка для моих ушей, и, когда из его ноздрей начинает течь кровь, он снова замахивается на меня, ударяя ножом по ребрам.

Я бросаюсь на него всем телом, прижимая к стене, где его брат пытается убраться с дороги. Многолетняя ярость и ненависть застилают мне глаза, и я начинаю бить его. Вскоре его ноги подкашиваются, и он падает на одно колено, тяжело дыша и изо всех сил стараясь удержать равновесие.

Краем глаза я вижу, как Джеймс ползет по полу, пытаясь дотянуться до пистолета Чарли, но Хьюго добивает ублюдка выстрелом в голову.

Глаза Чарли округляются при виде умирающего брата. Он сплевывает кровь изо рта и пытается что-то сказать, но мое терпение иссякло. Достав из-за спины свой Глок, я дважды стреляю этому ублюдку в грудь. Он падает вперед, хватается за мою правую ногу, а затем перекатывается на бок.

Присев рядом с ним, я смотрю ему в глаза и наслаждаюсь его последними вздохом, вырывающимся из груди.

В каюте воцаряется тишина, и я ощущаю жгучую боль в том месте, где этот ублюдок меня ранил.

— Нам нужно уходить, — говорит Нико, привлекая мое внимание.

Выпрямившись во весь рост, я приказываю:

— Сожгите яхту.

— Принеси бензин, — слышу я, как Хьюго кричит Натану, стоя у двери.

Спускаясь с яхты, я чувствую свежий прохладный воздух, дующий с океана. Натан возвращается с двумя канистрами, проходит мимо меня и поднимается на борт.

Нико присоединяется ко мне на пирсе, закуривая сигарету, пока Хьюго и Натан обливают каюту и палубу бензином. Когда они все поджигают, я слежу за своими людьми, пока они не оказываются в безопасности на пирсе, а затем наблюдаю, как семь лет превращаются в дым.

Когда над водой начинает слабо разноситься вой сирен, становится немного не по себе от того, что все закончилось.

— Копы едут, — говорит Нико, жестом приказывая Хьюго и Натану возвращаться к внедорожнику.

— Дело сделано, — бормочу я, отворачиваясь от пламени, пожирающего яхту.

Теперь пришло время заявить права на Сиенну раз и навсегда.

— Как только Сиенна обустроится в моем пентхаусе, мы разберемся с албанцами, — говорю я Нико.

— Нет покоя нечестивым, — вздыхает он.



После того, как Альфио отпирает дверь, я вхожу в квартиру Сиенны. Увидев, что сигнализация отключена, я начинаю хмуриться, но затем замечаю Сиенну, сидящую на подоконнике.

Я удивляюсь, почему она сидит в темноте, но ничего не говорю и подхожу к одному из диванов. Садясь и откинувшись на спинку, я вздыхаю, глядя на нее.

Прошло уже больше трех месяцев с нашего последнего разговора. Это произошло не по моей инициативе, а из-за занятости.

Повернув ко мне голову, она спрашивает:

— Мое время вышло?

Не утруждая себя разговорами, я киваю.

Борьба с ирландской мафией и ликвидация ее членов занимали меня последние семь лет, и теперь, когда все закончилось, я чувствую себя странно. Напряжение, копившееся годами, достигло пика, и после убийства братьев Муни я не знаю, как его снять.

Сиенна некоторое время смотрит на меня, затем встает и подходит к стене.

— Не включай свет, — измученно шепчу я.

Остановившись посреди гостиной, она спрашивает:

— Что-то случилось?

— Я убил братьев Муни.

Я слышу, как она ахает, но никак не комментирует это.

Встав, я беру ее за руку и тащу в спальню.

— Что ты делаешь? — спрашивает она, и в ее словах сквозит тревога.

— Расслабься. Я просто хочу поспать, принцесса. — Я сажусь на край кровати, ближайший к двери, и снимаю ботинки. — Ложись.

— Это плохая идея, — тихо говорит она.

— Мне все равно. — Я достаю пистолет и кладу его на прикроватную тумбочку, а затем ложусь и похлопываю по месту рядом с собой. — Сейчас, Сиенна.

Я слышу, как она раздраженно выдыхает, обходя кровать, и, когда она выполняет приказ, я поворачиваюсь на бок и обнимаю ее. Притянув ее к себе, я прижимаюсь к ней всем телом и утыкаюсь лицом в изгиб шеи. Я глубоко вдыхаю ее успокаивающий аромат, дрожа от того, что наконец-то снова нахожусь рядом с ней.

Каждые несколько минут по мне пробегает дрожь.

Сиенна поворачивается и обнимает меня одной рукой, а другую кладет мне на голову. Когда ее пальцы пробегают по моим волосам, я обнимаю ее так крепко, как только могу, стараясь не причинить ей боли.

— Мне трудно расслабиться, — признаюсь я хриплым голосом.

Я удивляюсь, когда она спрашивает:

— Чем я могу помочь?

Я запечатлеваю поцелуй на ее коже, затем, подняв голову, касаюсь губами линии ее подбородка.

Ее голова резко откидывается назад, и я умоляю:

— Пожалуйста, Сиенна.

Когда я снова наклоняюсь, она замирает, и в тот момент, когда наши губы соприкасаются, шум в моей голове стихает.

Как и в прошлый раз, мне достаточно лишь провести зубами по ее нижней губе, и она сразу открывает рот. Когда мой язык касается ее, по мне пробегает сильная дрожь.

Я переворачиваю Сиенну на спину и накрываю ее своим телом. Чувствовать ее под собой – это настоящее блаженство. С каждым поцелуем напряжение, связанное с необходимостью постоянно быть сильным, постепенно исчезает.

— Боже, — стону я, жадно целуя ее и одновременно доминируя над ее языком своими резкими движениями.

Сиенна целует меня с той же страстью, и, когда моя рука скользит по ее боку и накрывает правую грудь, она не останавливает меня.

Она никогда не позволяла мне заходить дальше этого, потому что хотела сначала обручиться, прежде чем переспать со мной.

Я стараюсь не забывать об этом, но тут она выгибает спину, сильнее прижимаясь грудью к моей ладони.

Мое уважение к Сиенне борется с невероятной потребностью, которую она вызывает во мне. Хотя она положила конец нашим отношениям, я был верен ей. Последний раз у меня был секс сразу после моего двадцать первого дня рождения. Именно тогда я понял, что хочу только одну женщину. Сиенну Витале.

Пролитая кровь немного сняла напряжение, но то, что она подо мной, то, что я целую ее, прикасаюсь к ней, сводит меня с ума.

Желая почувствовать ее еще сильнее, я засовываю руку под ее пижаму, после чего снова накрываю ее грудь.

Черт, у нее такая мягкая кожа, и она идеально заполняет мою ладонь.

Я отчаянно нуждаюсь в ней, во мне нарастает непреодолимое желание, пока мой рот полностью доминирует над ее.

Боже.

Все убийства и хаос в моей жизни исчезают. Есть только Сиенна, женщина, которую я хочу больше всего на свете.

Да, я ни за что на свете не позволю ей и дальше откладывать неизбежное.