Могущественный бог

Глава 17

Кристиано

Когда я иду по тропинке, ведущей к коттеджу Римо, Адриано выходит из своего дома. Запирая входную дверь, он улыбается мне и говорит:

— Аугусто сказал, что вы с Сиенной снова помолвлены.

— Новости быстро распространяются. — Я останавливаюсь, чтобы пожать ему руку.

— Поздравляю. — Он направляется к подъездной дорожке. — Сообщи мне, когда состоится свадьба.

— Конечно. — Я продолжаю идти по тропинке и захожу в дом Римо. Не видя его, я кричу: — Где ты?

— Наверху. Сейчас спущусь.

Я подхожу к столику с напитками и наливаю себе бурбон. Как только я делаю глоток, раздается звонок моего телефона. Я достаю устройство и, увидев имя Валентины, отвечаю:

— Прив...

— Он меня убьет! — шепчет моя сестра, и в ее голосе слышится неподдельный страх. — Я прячусь на заднем дворе. Поторопись, Кристиано!

— Уже еду, — рычу я, роняя стакан и бегу к входной двери. — Не клади трубку.

— Куда ты? — кричит Римо.

— К Валентине! — отвечаю я.

Он бросается бежать, и пока мы мчимся по тропинке, я спрашиваю:

— Где этот ублюдок?

Когда она не отвечает, я рычу:

— Валентина!

— У бассейна, — хнычет она так тихо, что я едва различаю слова. — Ш-ш-ш...

Когда я бросаюсь к внедорожнику, Нико открывает двери и обегает машину спереди, чтобы сесть за руль. Я ныряю на пассажирское сиденье, а Римо садится сзади.

— К Валентине! Быстрее, блять.

Нико заводит двигатель и давит на газ; колеса визжат, когда он мчится по подъездной дорожке.

— Пять минут, Валентина. Я еду.

— Где ты? — слышу я голос Уилла на заднем плане. — Обещаю, я больше не причиню тебе вреда. Выходи и давай поговорим.

— Оставайся на месте, — приказываю я, мой голос наполнен яростью.

Мои мышцы напрягаются, когда Нико резко поворачивает, и внедорожник заносит, но он быстро возвращает машину на дорогу.

Как только он выруливает на лужайку перед особняком Валентины, моя сестра кричит, а дети начинают плакать.

— Попалась, — слышу я насмешливый голос Уилла, и тьма полностью поглощает меня.

Распахнув дверь, я бросаю телефон и бегу за угол дома так быстро, как только могу. Когда я вижу, как этот ублюдок тащит мою сестру за волосы к бассейну, мой взгляд устремляется на него.

Уилл замечает меня слишком поздно, и когда его глаза округляются от страха, я врезаюсь в него всем телом. Я сбиваю этого ублюдка с ног, и мой кулак попадает ему в лицо еще до того, как он падает на землю. Звук ломающейся челюсти подпитывает монстра во мне, и я бью его еще дважды. Слабый ублюдок теряет сознание, а я издаю разочарованный рык, поднимаясь на ноги.

Увидев широко раскрытые от ужаса глаза детей, я тяжело дышу и говорю:

— Мы просто играем. — Мой взгляд падает на Римо, который обнимает Валентину за плечи. Затем я замечаю красные следы на ее шее.

Мой голос звучит неестественно, когда я приказываю:

— Отведи их в дом, пусть соберут кое-какие вещи, а затем увези их отсюда.

— Я позвоню Хьюго, чтобы он отвез тебя домой, — говорит Нико Римо.

Валентина смотрит на мужчину, за которого вышла замуж, пока Римо занимается детьми. Когда он уводит их, она подходит ближе.

Ублюдок начинает приходить в себя, и, когда его взгляд останавливается на ней, она шепчет:

— Прощай, Уилл. Я совру детям и скажу, что ты был хорошим человеком.

Валентина знает, что у этого сценария может быть только один исход. Ее глаза встречаются с моими, и, когда я поднимаю руку, чтобы провести большим пальцем по красным пятнам, по ее щеке скатывается слеза.

— Спасибо, что так быстро приехал, — шепчет она. Ее лицо искажается от боли, которую Уилл причинил ей.

— Поговорим позже, — говорю я, кивая головой в сторону дома.

Она отворачивается и идет к открытым французским дверям, где ее ждет Римо.

Глядя на мужчину, который мне никогда не нравился, я приказываю:

— Вставай.

— Пожалуйста, не убивай меня, — умоляет он, его жалкий тон ужасно раздражает меня.

Я замечаю, как все его тело дрожит от страха, когда он направляется в сторону особняка. Я поднимаю голову и, увидев Ашера, стоящего у окна, рычу:

— Помаши на прощание своему сыну.

Уилл поднимает руку, и, когда он останавливается, я кладу руку ему на плечо, толкая вперед. Когда мы заворачиваем за угол особняка, я говорю:

— Как только Валентина восстановится после всего, что ей пришлось пережить в браке с тобой, я организую ее свадьбу с Римо. Он усыновит твоих детей, и они будут называть его папой. Я позабочусь о том, чтобы все забыли о твоем существовании.

— Пожалуйста, — снова умоляет он дрожащим голосом.

Дойдя до внедорожника, я запихиваю его на заднее сиденье и забираюсь следом, пока Нико садится за руль.

— Хьюго будет здесь через десять минут.

— Хорошо, — отвечаю я Нико, а затем поворачиваю голову и смотрю на этот кусок дерьма рядом с собой. — Подойдет любое тихое место вдоль реки Гудзон.

Заметив, что его ботинок стоит рядом с полотенцем, в которое завернут вибратор Сиенны, я наклоняюсь и поднимаю его. Уилл вздрагивает от моего резкого движения и вскрикивает.

— Боже, — ворчу я, кладя полотенце на переднее пассажирское сиденье, — я правда не понимаю, что моя сестра нашла в тебе.

— Валентина никогда тебе этого не простит.

Подняв руку, я бью его локтем по лицу, и на минуту он замолкает, выплевывая зуб и кровь.

— Можешь передать мне полотенце? — осмеливается спросить этот ублюдок.

Схватив его за воротник, я с силой дергаю и отрываю часть его рубашки вместе с рукавом. Сунув это ему в руку, я рычу:

— Если хоть одна капля крови попадет на мои сиденья, я сдеру с тебя шкуру живьем.

Из его горла вырывается панический звук, и, прикрывая окровавленный рот тканью, он бросает взгляд на кожаное сиденье, дабы убедиться, что не испачкал его.

Нико останавливает внедорожник в темном месте; фары автомобиля освещают берег и воду.

— Выходи, — приказываю я, открывая дверь.

Когда Нико выходит из внедорожника, а Уилл не двигается, я кивком указываю на ублюдка. Нико подходит к задней части машины и, открыв дверь, хватает ублюдка за руку и вытаскивает его из моего Бентли.

— Пожалуйста! Я не хотел, чтобы все так вышло, — кричит он. — После того, как ты пришел несколько месяцев назад и избил меня, я разозлился. Ты должен понять, насколько это было унизительно, и Валентина после этого смотрела на меня по-другому. Она даже не позволяла мне прикасаться к ней, — бормочет он, не замечая, что каждое его жалкое слово злит меня еще больше.

Вытащив пистолет из-за спины, я снимаю его с предохранителя. Нико так сильно толкает Уилла, что тот спотыкается и падает на гравий.

Его движения становятся нервными, когда ужас впивается в него когтями. Он смотрит на воду, затем встречается со мной взглядом.

— Ты самый тупой кусок дерьма, которого я когда-либо встречал, Уилл. — Мой тон мрачен и безжалостен, несущий в себе обещание неминуемой смерти.

— Я могу стать лучше, — шепчет он.

— Ты продержался так долго только благодаря Валентине. — Я целюсь ему в ногу и нажимаю на курок. Когда выстрел растворяется в ночи, Уилл вопит и падает на гравий вдоль берега. Он хватается за лодыжку и в ужасе смотрит на дыру в своем ботинке.

— В течение многих лет мне приходилось наблюдать, как ты обращаешься с королевой Фалько как со служанкой. — Слова вырываются из моей груди, и, подняв руку, я снова стреляю.

Пуля прожигает плоть Уилла, попадая в голень.

— Пожалуйста! — кричит он, морщась от боли.

Присев на корточки рядом с Уиллом, я прижимаю ствол к его бедру, и когда наши взгляды встречаются, в ноздри мне ударяет едкий запах мочи.

Я опускаю взгляд и вижу мокрое пятно, тянущееся до самого ствола.

— Ты что, только что помочился на мой пистолет? — спрашиваю я с легким недоверием в голосе.

— П-пожалуйста. — Его дыхание становится прерывистым, а по телу пробегает дрожь. Окровавленной рукой он обхватывает мой локоть и умоляюще смотрит на меня.

Я смотрю ему в глаза, наслаждаясь каждой секундой. Не проходит и минуты, как в его карих радужках появляется осознание того, что он скоро умрет.

Подъезжает еще одна машина, но я не удосуживаюсь посмотреть, кто это.

— Натан и Санта приехали, чтобы прибраться, как только ты закончишь, — сообщает мне Нико.

Уилл начинает трясти головой, когда я подношу ствол к его животу. Его пальцы вцепляются в мою рубашку, и я еще несколько секунд наслаждаюсь его ужасом, прежде чем нажимаю на курок.

Его пальцы ослабляют хватку, и он падает на гравий, прижимая руку к животу и начинает плакать.

— Я не хочу умирать.

Я склоняюсь над ним, и, когда прижимаю дуло своего Глока к его виску, ублюдок крепко зажмуривает глаза. Я жду почти двадцать секунд, прежде чем он снова открывает их. Мы смотрим друг на друга, но потом мне надоедает его всхлипывание, и я нажимаю на курок.

Я смотрю, как жизнь угасает в его глазах, и осознание того, что мне больше никогда не придется иметь дело с этим куском дерьма, наполняет меня огромной радостью.

Поднявшись на ноги, я иду к внедорожнику и, слегка кивнув Натану и Санте, забираюсь на заднее сиденье.

Нико садится в мой Бентли и, заводя двигатель, говорит:

— Они все у Римо.

— Поехали.

— Твои родители и Энцо тоже там, — предупреждает он меня, чтобы я знал, чего ожидать.

— Хорошо. Мой отец отвезет Валентину и детей домой, — бормочу я, поворачивая голову. Заметив полотенце, в которое все еще завернут вибратор, я наклоняюсь вперед и забираю его с переднего пассажирского сиденья.

— Что в полотенце? — спрашивает Нико.

— Не твое дело, — ворчу я.

Боже, все, чего я хочу, это вернуться к Сиенне и поспать.

Я думаю о том, как приятно было просыпаться от аромата яичницы с беконом. Часть напряжения уходит, и тьма немного отступает, когда я вспоминаю, как невероятно было наконец-то оказаться внутри моей женщины.

То, как она любила меня в те интимные моменты, убеждает меня, что я принял правильное решение. Как только мы поженимся и Сиенна увидит, как хорошо нам вместе, она перестанет говорить о том, что она не та женщина, которая мне нужна.

Ее чувствительность уравновешивает мою жестокость. Ее ранимость питает мою защитную сторону. Ее женственное тело идеально подходит мне, как недостающий кусочек пазла.

Но самое главное, она успокаивает меня, как никто другой. Когда я нахожусь в ее объятиях, я настолько сосредоточен на ней, что все давление, связанное с тем, что я capo dei capi, исчезает.

Она – мой покой в мире, наполненном смертью, коррупцией и насилием.

Каждый день я должен делать то, что лучше для семей. Когда случается что-то ужасное, первым делом все звонят именно мне.

Но когда дело касается Сиенны, я буду эгоистом. Она – единственное, что я заберу себе.

Нико паркуется за папиным G-Wagon, и, когда я вылезаю из машины, усталый вздох вырывается из моей груди.

Я иду по тропинке и вижу папу и дядю Анджело, стоящих снаружи.

Когда они замечают меня, папа спрашивает:

— Ты убил этого ублюдка?

— Да. — Я останавливаюсь, чтобы пожать руку дяде Анджело, а затем смотрю на папу. — Ты заберешь Валентину и детей домой?

— Конечно. — Его тон низкий и убийственный, что говорит мне о том, что он изо всех сил старается держать себя в руках.

Положив руку отцу на плечо, я говорю:

— Он страдал и описался. А еще хорошенько помучался перед тем, как я прикончил его.

Папа кивает, затем смотрит на коттедж Римо.

— Как я мог не знать, что между Валентиной и Уиллом все так плохо?

— Она не хотела, чтобы ты знал, — отвечаю я.

Он снова смотрит мне в глаза.

— А ты?

Я пожимаю плечами.

— Я знал, что Уилл – жалкий кусок дерьма, но не ожидал, что он настолько глуп, чтобы думать, будто ему сойдет с рук причинение боли Валентине.

Я глубоко вздыхаю и иду к входной двери, чтобы проверить, как там моя сестра.

Как только я вхожу в гостиную, Валентина вскидывает голову. Она сидит между мамой и Римо, а детей нигде не видно.

— Где Ашер и Талия? — спрашиваю я.

Валентина встает.

— Спят в гостевой комнате.

Я киваю и, когда смотрю ей в глаза, она заливается слезами и спешит ко мне. Я обнимаю ее и позволяю выплакаться. Не желая усугублять ее душевное состояние, я лгу:

— Я сделал это быстро.

Она кивает, крепче обнимая меня.

Я, может, и не понимаю, почему она любила Уилла, но это не меняет того факта, что она любила.

Я обнимаю ее еще минуту, а потом отстраняюсь и говорю:

— Я хочу проверить детей.

Поднимаясь по лестнице на второй этаж, я осторожно открываю дверь.

Ашер быстро садится, когда я подхожу к двуспальной кровати, а Талия крепко спит.

Когда я присаживаюсь на корточки рядом с кроватью, Ашер придвигается ближе и шепчет:

— Мой папа умер?

Я смотрю в его черные глаза. Честно говоря, этот ребенок – моя точная копия.

Решив не лгать ему, я отвечаю:

— Да, и он не вернется. Отныне мы с дядей Римо будем заботиться о тебе.

Глаза Ашера начинают блестеть от непролитых слез. Он сжимает челюсти, стараясь не расплакаться.

Я поднимаю руку и обхватываю пальцами его затылок. Прижимаясь своим лбом к его, я говорю:

— Тебе пока не нужно быть сильным, малыш. Плакать – это нормально. Я буду заботиться о тебе, пока не придет время стать мужчиной.

Он обнимает меня за шею и рыдает так, что у меня сжимается сердце.

— Я не знал, что делать, когда он душил маму.

— Поэтому я и пришел. — Я глажу его по спине. — И я всегда буду приходить на помощь, Ашер. Я люблю тебя и Талию и сделаю все, что в моих силах, чтобы вы были в безопасности.

— Я тоже люблю тебя, дядя Кристиано, — говорит он, перестав плакать.

— Поспи, — говорю я, укладывая его в удобное положение. Я целую его в лоб и выпрямляюсь. — Когда захочешь поговорить со мной, просто скажи маме, чтобы она позвонила мне. Хорошо?

— Я могу звонить в любое время? — спрашивает он, прижимаясь к подушке.

— Да.

Я покидаю спальню, а Валентина заходит поправить одеяло Ашеру. Я спускаюсь по лестнице и, когда оказываюсь в гостиной, Римо спрашивает:

— Хочешь чего-нибудь выпить?

Я качаю головой.

— Я ухожу. — Я благодарно смотрю на него. — Спасибо, что позаботился о Валентине и детях.

— Не благодари — Он бросает взгляд на лестницу, по которой спускается моя сестра, и выражение его лица смягчается. — Ты же знаешь, я сделаю все для Валентины.

Я всем сердцем надеюсь, что она сможет полюбить Римо.

Я похлопываю лучшего друга по плечу, затем бросаю взгляд на маму и Валентину.

— Спокойной ночи. Я свяжусь с вами завтра.

Покидая дом Римо, я прощаюсь с папой и дядей Анджело, после чего направляюсь к внедорожнику.

Когда Нико заводит двигатель, я устало бормочу:

— К Сиенне. После того, как высадишь меня, заедь ко мне и собери мне сумку. Можешь оставить ее у Чиро.

— Хорошо.

Я откидываю голову назад и закрываю глаза. Мне кажется, будто мои кости весят целую тонну.

Я просто хочу обнять свою женщину и вдохнуть ее успокаивающий аромат.