Могущественный бог

Глава 6

Кристиано

Когда на рассвете я захожу на склад, мои мысли заняты тем, что произошло на свадьбе.

Я несколько раз пытался дозвониться Сиенне, но она не подняла трубку и не ответила ни на одно из моих сообщений. Вчера вечером я сдался и связался с тетей Самантой, которая сказала, что беспокоиться не о чем и что Сиенна просто отравилась, но теперь ей лучше.

Как и в тот раз, когда Сиенна порвала со мной, меня снова охватывает чувство, что тетя Саманта и Сиенна скрывают от меня что-то очень важное.

Взглянув на Нико, я приказываю:

— Пусть Чиро присмотрит за Сиенной. Я хочу, чтобы он ежедневно сообщал мне о ее передвижениях, и он не должен никому об этом рассказывать. Это останется между нами тремя.

— Хорошо.

Пока Нико звонит Чиро, я подхожу к ящикам, которые Джорджи доставил вчера поздно вечером. Надеюсь, он не подвел меня, поэтому даже не проверяю, правильно ли выполнен заказ. Я беру автомат и вставляю в него магазин.

Хьюго, мой лучший силовик, и его команда за последние несколько дней поймали четырнадцать ирландских солдат.

Эти ублюдки стоят кучкой в другом конце склада, и пока я иду к ним, в моей груди бушует только ярость.

После расставания с Сиенной я начал находить радость в убийствах, но в последнее время это едва ли успокаивает мой гнев.

Каждый раз, когда Сиенна отвергает меня, я все сильнее погружаюсь в бездну. Бесконечное беспокойство, разочарование и тоска по ней затмевают все остальные чувства.

Боже, эта тоска. Она меня просто, блять, убивает.

Подойдя к группе солдат, я внимательно рассматриваю каждого из них. Некоторые выглядят испуганными, и это наводит на мысль, что они, возможно, недавно присоединились к организации. Другие же, опытные бойцы, напряжены и готовы к атаке.

Несмотря на то, что я уже много лет занимаюсь этой войной, в ряды ирландской мафии всегда вступают новые люди. Вот почему правоохранительным органам так сложно уничтожить преступный синдикат.

— В ящиках позади меня оружие, — говорю я достаточно громко, чтобы все услышали. — Если вы сможете пройти мимо меня и добраться до ящиков, то сможете взять оружие и попытаться с боем выбраться отсюда.

Это одна из моих любимых игр, но мне нечасто удается поиграть в нее, потому что собрать такое количество солдат – задача не из легких. Надо не забыть дать Хьюго и его команде бонусы за хорошо выполненную работу.

На лицах ирландских ублюдков мелькают подозрение и растерянность.

Подняв руку, я даю знак своим охранникам удалиться. Только Нико остается, вставая у двери и закуривая сигарету.

Один из ирландских солдат выходит вперед и спрашивает:

— И это все? Если мы пройдем мимо тебя, то сможем уйти отсюда?

Я киваю.

— Даю слово. — Я держу автомат наготове и нетерпеливо приказываю: — Вперед!

Теряя время, они переглядываются, и, чтобы подстегнуть этих ублюдков, я стреляю в одного из них. Они разбегаются по бетонному полу, и, следя за оставшимися тринадцатью, я начинаю их убивать.

Тела падают одно за другим, и когда ублюдок, задавший вопрос, бросается прямо на меня, другой мужчина успевает добраться до ящика.

Я замечаю, как Нико делает глубокую затяжку, прислонившись к дверному косяку.

Мужчина, задавший вопрос, толкает меня в грудь плечом. Я целюсь в другого, стоящего у ящиков, и убиваю его двумя выстрелами, когда он поворачивается ко мне с оружием наготове.

Этот козел все же успевает выстрелить, и я чувствую, как пуля обжигает мне шею, а затем падаю, когда последний оставшийся ублюдок с силой швыряет меня на бетонный пол.

Воздух вырывается из моих легких. Его кулак попадает мне в лицо, и, когда он начинает наносить удар за ударом, мои окровавленные губы кривятся в улыбке.

Я позволяю ему избивать меня. Боль, которую он причиняет, помогает мне справиться с невыносимым горем, разъедающим мою душу.

Только так я могу получить хоть какое-то облегчение.

Когда кожа над моей правой бровью лопается, я понимаю, что мое терпение иссякло. Рыча, я переворачиваю его на спину, чтобы отплатить ему тем же.

Кожа на моих костяшках пальцев трескается, и горячая кровь покрывает мою руку, пока я бью его. Мое сердцебиение немного учащается, когда он наносит еще несколько ударов, но я уважаю его стремление выжить.

Правда пощады ему ждать не стоит.

Возможно, я бы подумал об этом, если бы Сиенна, помогающая мне сдерживать гнев, не порвала бы со мной, но нет.

Через несколько секунд тьма овладевает мной, и, рыча, я начинаю выдавливать ему глаза большими пальцами.

Его крик подпитывает мою садистскую натуру, и, когда я вырываю ему глаза из орбит, ублюдок теряет сознание, портя мне все удовольствие.

Я поднимаюсь на ноги, беру автомат, поворачиваюсь к ирландцу и опустошаю весь магазин в его тело.

— Тебе лучше? — спрашивает Нико, давя окурок ботинком.

Я бросаю оружие на пол и подхожу к столу, на котором стоят двадцать четыре бутылки воды. Взяв одну из них, я ополаскиваю руки, бормоча:

— А ты как думаешь?

— Извини. Глупый вопрос. — Нико резко свистит, привлекая внимание наших людей, а потом приказывает: — Приберитесь здесь. — Он подходит ко мне и спрашивает: — Ты хочешь, чтобы тела выбросили в каком-нибудь конкретном месте?

— Разбросайте головы по докам. А тела можете сжечь.

Пока мои люди приступают к работе, я направляюсь в офис в задней части склада и сажусь за свой стол. Нико заходит следом за мной с аптечкой в руках. Не говоря ни слова, он обрабатывает рану на моей шее, полученную от единственного удачного выстрела одного из ублюдков, прежде чем я его прикончил. Он также обрабатывает порезы на моей нижней губе и брови.

Раздается звонок моего телефона, и я достаю его из кармана. Увидев папино имя, я принимаю вызов.

— При...

— В Риккардо стреляли! — рявкает он, и в его голосе слышится та же ярость, которую я унаследовал от него. — Какие-то ублюдки устроили им неприятности в ночном клубе.

Услышав, что на моих шурина и сестру напали, я вспыхиваю от гнева.

— Господи. — Я вскакиваю на ноги и выбегаю из офиса. Увидев Нико у ящиков, я кричу: — Позвони Энцо и скажи, чтобы он тащил свою задницу в Токио. И еще, свяжись с Аугусто. В Риккардо стреляли. Я хочу, чтобы они вылетели как можно скорее!

— Почему ты не едешь? — спрашивает отец.

— У меня назначена встреча с Драгомиром. Мне потребовались месяцы, чтобы уговорить его сесть со мной за стол переговоров. — Желая узнать, насколько все плохо, я спрашиваю: — Риккардо жив?

— Да. Его отвезли в больницу на операцию. От Джианны пока ничего не слышно. Я сообщу ей, что Энцо уже в пути.

Мы заканчиваем разговор, и как раз когда я собираюсь найти номер сестры, мой телефон снова звонит. Увидев ее имя, я быстро отвечаю.

— Джианна, ты в порядке?

— Н-нет, — всхлипывает она. — Риккардо ранили в грудь, а наши охранники мертвы. Боже! Я не знаю, что делать.

— Энцо и Аугусто вылетят в течение часа. Оставайся в больнице с Риккардо. Не смей покидать это здание, пока Энцо не прибудет туда. Понятно?!

— Д-да.

Я стискиваю челюсти и спрашиваю:

— Кто на вас напал?

— Якудза.

Блять. Только этого не хватало.

Я веду войну с ирландцами и албанцами, и у меня нет времени на якудза.

Нико вбегает в офис и, указывая на свой телефон, шепчет:

— Аугусто.

— Мы обо всем позаботимся. Я сейчас повешу трубку, чтобы поговорить с Аугусто, — говорю я и напоминаю ей: — Оставайся в больнице.

— Хорошо.

Я вешаю трубку и беру телефон Нико.

— Я сожалею о твоем брате, Аугусто.

— Разреши мне действовать так, как я сочту нужным. — Его голос звучит резко, в нем слышны беспокойство и гнев.

Не желая церемониться и понимая, что именно он должен отомстить идиотам за то, что они стреляли в его младшего брата, я говорю:

— У тебя есть мое разрешение.

— Присмотри за моей семьей, пока меня не будет.

— Конечно. Как только доберешься до больницы, дай мне знать, как дела у Риккардо.

— Обязательно.

Мы кладем трубки, и как только я делаю глубокий вдох и возвращаю телефон Нико, раздается новый звонок.

— Господи Иисусе, — огрызаюсь я, поднимая трубку. Я провожу пальцем по экрану, на котором высвечивается имя моего брата. — Где ты?

— Я только что собрал вещи. Через пятнадцать минут буду в аэропорту.

— Я разрешил Аугусто разобраться с этой ситуацией. Окажи ему всю необходимую поддержку.

— А что, если он захочет уничтожить якудза?

— Тогда позволь ему это сделать. У меня нет времени беспокоиться о японцах.

— Хорошо.

— И будь осторожен, — приказываю я. — Если тебя ранят, я из тебя всю душу вытрясу.

Энцо хихикает.

— Да-да. Созвонимся позже.

Я снова бросаю телефон на стол и, чувствуя сильное волнение, начинаю расхаживать по офису, пытаясь осмыслить весь этот бардак.

Нико терпеливо ждет, пока я буду готов отдать приказы.

Вокруг меня воцаряется мертвая тишина, затем я смотрю ему в глаза:

— Подготовь команду из двадцати человек. Я хочу, чтобы они были готовы вылететь в Японию в любой момент.

— Я позабочусь об этом. — Он колеблется, а потом спрашивает: — А Хьюго и Чиро? Они наши лучшие солдаты.

— Нет. Чиро останется с Сиенной. Сейчас, как никогда, я хочу, чтобы он следил за ней, как чертов ястреб.

— А Хьюго? — спрашивает он.

— Он нужен мне здесь на случай, если начнутся проблемы с Драгомиром, ирландцами или албанцами. Пусть Натан возглавит команду, которая отправится в Японию.

Когда Нико уходит сообщить новости Натану, я снова сажусь за свой стол и вздыхаю.

Я открываю свой зашифрованный ноутбук и вхожу в систему, которую установила для меня Рози. Когда она сменила своего отца, дядю Дарио, я был настроен скептически, но девушка доказала, что является одним из наших важнейших активов. Во взломах и отслеживании она даже лучше своего отца.

На экране появляется блок с фотографиями врагов Коза Ностры, и я нажимаю на Константина Драгомира. Он глава румынской мафии и вызывает у меня самые большие опасения. Его организация способна составить Коза Ностре серьезную конкуренцию. Война ослабила бы как и нас, так и их.

Это единственная причина, по которой мы сядем за стол переговоров. Нам нужно найти способ, чтобы обе организации жили в мире.

Я проверяю, где он, и, видя, что в последний раз его видели в Амстердаме, перехожу к следующему врагу. Я слежу за всеми ними, чтобы нас не застали врасплох, и более чем уверен, что они делают то же самое с нами.

Закончив, я проверяю все предприятия, убеждаясь, что все работает гладко.

Нико заходит в мой кабинет и, ставя на стол контейнер из ресторана, говорит:

— Сделай перерыв, чтобы поесть.

Мама была бы в шоке, узнав, сколько я ем еды навынос. Домашнюю еду я ем только когда прихожу к ней в гости, но это случается все реже и реже. Я избегаю этих встреч, чтобы не сталкиваться с бесконечными вопросами и ссорами. Несмотря на то, что через три месяца мне исполнится тридцать и я возглавляю Коза Ностру, она по-прежнему относится ко мне как к ребенку.

Я люблю ее за это, но не хочу, чтобы она знала, насколько я ненормальный. Это разобьет ей сердце.

Чтобы Нико не пилил меня, я придвигаю контейнер поближе и открываю его. Увидев креветки и рис, я сразу вспоминаю Сиенну, потому что у нее аллергия на морепродукты.

Она одна из тройняшек, но все они совершенно разные. Единственное, что объединяет Сиенну, Аугусто и Бьянку, – это их зеленые глаза.

Аугусто сильный и властный, как и его отец, а Бьянка – чертовски общительная. Всем нравится проводить с ней время.

Но Сиенна... она самая тихая из них троих. В детстве она пряталась за спинами брата и сестры и всегда оставалась в стороне.

В то время как Аугусто и Бьянка нашли себе место в нашем мире, Сиенна всегда оставалась в тени, думая, что ее никто не заметит.

Но я заметил. Каждый раз, когда она входила в комнату, я чувствовал ее присутствие. Ее тихий и застенчивый характер притягивал меня, как мотылька к огню.

В школе я пытался встречаться с девушками, но ни одна из них и в подметки не годилась Сиенне. Когда мне исполнилось двадцать два и я сменил отца, то признался в чувствах единственной женщине, которая интересовала меня.

Три месяца наших отношений быстро превратили мои зарождающиеся чувства к ней в вечную любовь. Последние семь лет, которые образовали между нами огромную пропасть, нисколько не уменьшили мою любовь к ней. Напротив, они превратили ее в мрачную одержимость. Она чертовски ненасытна, и только Сиенна может утолить этот голод.