Могущественный бог

Глава 10

Кристиано

Я закрываю ноутбук и откидываюсь на спинку стула, чувствуя, как в висках начинает пульсировать боль.

Господи, как же я устал.

Последнюю неделю я был очень занят, и то, что Аугусто хочет развязать чертову войну с якудза, не помогает делу.

У меня звонит телефон, и я, вздохнув, достаю его из кармана. Увидев имя Чиро, я принимаю вызов.

— Да.

— Сиенна переехала в квартиру на Манхэттене, — сообщает он. — Альфио говорит, что она будет жить одна.

Какого хрена?

— Пришли мне адрес, — рявкаю я перед тем, как повесить трубку. Через несколько секунд от него приходит сообщение.

Встав, я выхожу из офиса. Когда покидаю склад, где мужчины готовят партии оружия для отправки в Южную Америку, ко мне подбегает Нико.

— Куда едем?

Я показываю ему адрес, а затем говорю:

— Сиенна переехала в отдельную квартиру.

До сих пор мне не приходилось сильно беспокоиться о ней. Я знал, что ей ничего не угрожает, пока она живет с родителями.

Но если она будет жить одна, то станет легкой мишенью.

Мы садимся во внедорожник, и во время поездки мой гнев грозит выйти из-под контроля. Я ненавижу, что у меня нет никакого, блять, права голоса в ее жизни.

Сегодня это прекратится.

К тому времени, как Нико паркуется у нужного дома, я настолько подавлен, что даже не могу оценить его внешний вид. Чиро и Альфио я встречаю во дворе.

Когда Чиро указывает на второй этаж, я поднимаюсь по лестнице, а Альфио следует за мной. Добравшись до квартиры, я приказываю:

— Открывай.

Поскольку я являюсь главой всех семей, у него нет другого выбора, кроме как выполнить приказ.

С огромным нетерпением я наблюдаю, как охранник Сиенны отпирает дверь, и запоминаю код, который он вводит на клавиатуре сигнализации.

Когда я захожу внутрь, меня встречает тишина. Я оглядываю гостиную, залитую теплым желтым светом. Почувствовав аромат Сиенны, я делаю глубокий вдох и иду по коридору.

Услышав тихий звук дождя, я сворачиваю направо и, войдя в спальню, вижу Сиенну, сидящую на полу. Она скрестила ноги и положила ладони на колени. Ее глаза закрыты, и она делает глубокие вдохи.

Глядя на нее, меня охватывает спокойствие, и головная боль ослабевает.

Я любуюсь ее светло-каштановыми волосами, собранными на макушке и закрепленными крабиком. Пряди мягко обрамляют ее красивое лицо.

Внезапно ее глаза распахиваются и становятся огромными, как блюдца, когда она замечает меня.

— Как ты попал в мою квартиру? — ахает она, поднимаясь на ноги.

Я сокращаю расстояние между нами, целую ее в лоб и замираю, наслаждаясь ее ароматом.

Боже, как мне это было нужно.

Медленно я касаюсь губами ее кожи, пока не оказываюсь у самого уха.

— Ты правда думала, что сможешь меня остановить?

Отпрянув, она сердито смотрит на меня.

— Ты не можешь просто так войти.

— Я могу делать все, что захочу, принцесса. — Наклонив голову, я ловлю ее взгляд. — Ты уже должна была это понять.

Ее взгляд становится еще более мрачным, и она торопливо проходит мимо меня.

— Ты должен уйти. Я не хочу тебя здесь видеть.

Не слушая, я оглядываю ее спальню. Кремово-розовое постельное белье подходит Сиенне.

Придется привыкнуть к розовому цвету у себя дома, когда мы поженимся.

— Кристиано! — рявкает она.

Я поворачиваюсь к ней и нахожу чертовски милым, что она думает, будто может меня запугать.

— Уходи, — приказывает она.

Уголки моих губ слегка приподнимаются, когда я подхожу к ней, обнимаю за стройные плечи и веду на кухню.

— Я голоден.

— Я не буду готовить тебе еду. — В ее голосе больше нет прежней ярости.

Открыв холодильник, я достаю контейнер и, заглянув внутрь, вижу жареные куриные грудки.

— Я и не говорил, что ты должна приготовить мне еду. — Я нахожу майонез с хлебом и, собирая сэндвич, спрашиваю: — Хочешь?

Вместо ответа она разочарованно вздыхает и уходит.

— Детка, — зову я.

— Что? — рявкает она.

На моих губах появляется широкая улыбка.

— Хочешь сэндвич?

— Нет, — кричит она. — Я просто хочу, чтобы ты ушел.

Я откусываю кусок и жую, проверяя содержимое ее шкафчиков. Убедившись, что у нее есть все необходимое, я снова открываю холодильник и беру бутылку сока, чтобы запить остатки сэндвича.

Закончив, я нахожу Сиенну в гостиной, расхаживающую туда-сюда. Черты ее лица напряжены, и, когда ее взгляд устремляется на меня, я вижу панику и страх.

Остановившись возле дивана, я качаю головой.

С тревогой на лице она потирает ладонями предплечья, нервно сжимая их каждые две секунды, пока кожа не покрывается красными пятнами.

Увидев, что у нее начался нервный тик, я сокращаю расстояние между нами и обнимаю ее. Крепко прижимаю ее к себе, и когда она дрожит, мое тело тоже содрогается в ответ.

Я целую ее в висок и нежно шепчу на ухо:

— Ш-ш-ш... Все в порядке.

Ее тело снова дрожит, и проходит еще несколько секунд, прежде чем она нерешительно высвобождает руки, чтобы обнять меня.

Мое тело изо всех сил пытается поглотить ее, и я закрываю глаза, пытаясь унять ее тревогу.

Вдруг я слышу приглушенный всхлип, и, когда поднимаю голову, Сиенна крепко прижимается к моей груди. Она цепляется за меня так, словно боится, что я исчезну, как только она отпустит меня.

— Принцесса?

Качая головой, она снова всхлипывает, уткнувшись в мою рубашку.

Я бы отдал все, что у меня есть, лишь бы на минутку заглянуть в ее голову.

Мой голос наполнен напряжением, когда я говорю:

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне, что происходит, чтобы я мог это исправить.

Она снова качает головой.

Я целую ее висок и волосы, пока ее слезы оставляют влажные пятна на моей рубашке.

Когда всхлипы стихают, и она отпускает меня, я обхватываю ее подбородок и приподнимаю голову, чтобы увидеть ее лицо. Большими пальцами я вытираю слезы с ее щек, а затем смотрю в глаза.

— Поговори со мной, Сиенна.

Как и раньше, она снова полностью отгораживается от меня.

— Просто эта неделя была насыщенной из-за переезда и ранения Риккардо.

— Ты не подумала, что нужно обсудить это со мной? — спрашиваю я.

Ее покрасневшие глаза устремляются на меня.

— Что?

— Твой переезд сюда.

Сиенна пристально смотрит на меня, а затем на ее лице проступает усталость.

— Может, ты и глава семьи, но это не значит, что ты имеешь право вмешиваться в мою личную жизнь.

— Давай проясним одну вещь, Сиенна. — Я подхожу ближе и, возвышаясь над ней, говорю: — Я всегда буду вправе вмешиваться в твою личную жизнь: с кем ты общаешься, где живешь, выйдешь ли ты замуж. — Я наклоняюсь, пока нас не разделяет всего лишь дюйм. — Все, что касается тебя, – мое, блять, дело.

В ее глазах вновь мелькает страх, и моя темная сторона мгновенно исчезает.

Я делаю над собой усилие, чтобы смягчить лицо и тон, и со вздохом обхватываю ее лицо руками. Прижимаясь к ее лбу, я шепчу:

— Как твой капо и мужчина, который тебя любит, моя работа и привилегия – обеспечить тебе лучшую жизнь. — Я пристально смотрю ей в глаза, и мой голос становится хриплым. — Перестань сопротивляться мне.

И снова она, блять, отстраняется, заставляя все мышцы моего тела напрячься, а руки сжаться в кулаки. Разочарование захлестывает меня подобно сильному шторму, и, не осознавая, что делаю, я хватаю Сиенну и притягиваю ее к себе. Моя рука обхватывает ее затылок, и, когда наши взгляды встречаются, остатки того скудного терпения, за которое я так цеплялся, покидают меня.

За те три месяца, что мы встречались, я целовал ее с трепетом, стараясь не быть слишком напористым.

Но это в прошлом.

Мои губы впиваются в ее с неистовой силой, безжалостно и грубо. А годы сдержанности рушатся в одно мгновение.

Удовлетворенный стон вырывается из моей груди, когда мои зубы скользят по нижней губе Сиенны. Когда она ахает и открывает рот, я углубляю поцелуй и, крепко прижимая к себе, подхватываю ее на руки.

Ее руки тут же обхватывают мою шею, притягивая ближе. Когда тело Сиенны плотно прижимается к моему, я чувствую каждую дрожь и слышу каждый резкий вздох. Это просто сводит меня с ума.

Теперь ей точно не удастся меня оттолкнуть. Я с силой прижимаю ее к себе, поглощая каждый восхитительный дюйм ее рта.

Блять. Моя женщина на вкус даже лучше, чем я помню.

От чистого отчаяния поцелуй становится все более страстным. Я балансирую на грани потери контроля и не могу остановиться.

Здесь нет нежности, только непрекращающийся голод, обостренный разочарованием и тем адом, который она заставила меня пережить, отказавшись объяснить, почему, черт возьми, порвала со мной.

Попробовав ее вкус после столь долгого перерыва, моя душа содрогается от огромного облегчения. Я лишний раз убедился, что ни одна другая девушка не заменит ее. Ничто не сможет заставить меня разлюбить Сиенну.

Я отстраняюсь и, видя, как в ее глазах желание борется с испугом, прижимаюсь своим лбом к ее.

Мой голос звучит низко, без капли милосердия и терпения.

— Я устал ждать, Сиенна. У меня совсем не осталось терпения.