Могущественный бог

Глава 3

Кристиано

Настоящее… Кристиано Фалько – 29. Сиенна Витале – 32.

Мой кулак врезается Кевину в челюсть, и голова ирландца откидывается назад, после чего он падает на задницу.

— Вставай, — рычу я, тяжело дыша.

Кевин, один из главарей ирландской мафии, с трудом поднимается на ноги и отступает назад. Он вытирает кровь со рта, бросая на меня полный ненависти взгляд, который с каждой минутой теряет свою силу.

Я избивал его последний час, чтобы выпустить пар перед свадьбой моей младшей сестры.

Хотя я и рад за Джианну, ее брак с Риккардо Витале лишь напоминает мне о том, что прошло уже семь чертовски мучительных лет с тех пор, как Сиенна порвала со мной.

Каждый раз, когда я вижу ее, я все больше теряю рассудок. Это лишь вопрос времени, когда я превращусь в бездушного монстра.

Я бросаюсь на Кевина и несколько раз бью его кулаком по лицу.

Какой смысл иметь душу, если она разорвана пополам? Она где-то там наслаждается жизнью без меня, а я все глубже и глубже погружаюсь во тьму, которую она оставила после того, как вырвала мое сердце из чертовой груди.

Когда Кевин падает на спину, я склоняюсь над ним. Сжимая его шею, я продолжаю избивать его.

Воспоминания о Сиенне, улыбающейся и смеющейся в моих объятиях, проносятся у меня перед глазами, пока я вымещаю все свое разочарование и злость на ирландце.

— Он мертв, босс, — говорит Нико, и я бью кулаком по раздробленной скуле ублюдка, прежде чем подняться на ноги.

Моя правая рука пульсирует от боли, а содранная кожа на костяшках пальцев саднит.

Нико бросает мне бутылку воды, которую я ловлю на лету. Я смотрю на тело, покрытое свежими синяками и кровью, и делаю несколько глотков. Полив руку водой, я приказываю:

— Выбрось этого ублюдка у доков.

Подойдя к стулу, на спинке которого висит моя футболка, я слышу, как Нико приказывает двум солдатам избавиться от тела.

Я беру черную футболку и натягиваю ее через голову. Мой телефон начинает вибрировать, и я бросаю взгляд на стол, на котором он лежит. Увидев имя Энцо, я беру телефон, провожу пальцем по экрану и рявкаю:

— Что?

— Где ты, блять? — спрашивает мой брат.

— На складе.

— И какого хрена ты там торчишь, а не готовишься к свадьбе, которая начнется через сорок минут?

Небольшое облегчение, которое я испытал, убив того ублюдка, исчезает, и меня захлестывает непрекращающаяся ярость. Я сжимаю челюсти, потому что, хотя мне и трудно контролировать свою вспыльчивость, я стараюсь не вымещать ее на своей семье.

Я отвечаю резким тоном:

— Встретимся в церкви.

— Ладно. Не опаздывай.

Повесив трубку, я беру пистолет со стола и засовываю его за пояс брюк, направляясь к внедорожнику, припаркованному прямо у склада, где я люблю убивать своих врагов.

Мне не нужно говорить Нико, куда мы едем, и дорога домой проходит в тишине. За последние семь лет Нико научился понимать меня без слов. Он стал моим продолжением, как дядя Карло для папы.

Честно говоря, если бы не он, я бы, наверное, уже был мертв. Этот человек принял на себя четыре пули вместо меня и бесчисленное количество раз спасал мне жизнь.

Через час я увижу Сиенну.

От этой мысли меня бросает в дрожь, и, хотя прошло столько времени, я не могу удержаться и молюсь о чуде.

Единственное, что удерживает меня от безумия, – это то, что она не искала отношений с кем-то другим.

Мне все равно, что она пытается держать меня на расстоянии. Она по-прежнему моя.

Когда Нико паркует внедорожник на отведенном месте, я открываю дверь и вылезаю наружу. Мы вместе направляемся к лифту, где Нико сканирует карту доступа, а затем поднимаемся в мой пентхаус.

— Я приготовлю твой смокинг, — говорит он, когда мы заходим в фойе.

Я направляюсь прямиком в ванную, и пока раздеваюсь, думаю о Сиенне.

До сих пор не знаю, почему она порвала со мной. Я много раз спрашивал ее об этом за последние семь лет. После разрыва я с головой ушел в работу, чтобы дать ей время и пространство, которые ей были нужны.

Но один год превратился в два, а два – в четыре. Пятый и шестой годы сломили меня, и за последние двенадцать месяцев я научился жить с болью и яростью.

Зайдя в душ, я открываю краны. Холодные струи обрушиваются на меня, и по телу пробегают мурашки.

В этом году я видел Сиенну всего четыре раза, и каждый раз было чертовски невыносимо расставаться с ней.

Я принимаю душ и, закончив, вытираюсь насухо.

Нико входит с аптечкой и, обрабатывая мои разбитые костяшки пальцев, говорит:

— Тебе действительно стоит подумать о том, чтобы носить перчатки.

— Мне нравится чувствовать их кровь на своей коже.

Он переводит взгляд на меня.

— Что ты будешь делать, когда уничтожишь ирландскую мафию?

— Перейду к албанцам.

Он усмехается, перевязывая мне руку бинтом. Обычно мне было бы наплевать на синяки, но это свадьба Джианны.

Когда он заканчивает, я иду в спальню и одеваюсь.

— До свадьбы осталось пятнадцать минут, — говорит Нико. — Нам нужно выезжать сейчас.

Я киваю и выхожу вслед за ним из комнаты, на ходу надевая пиджак.

— Ты подготовил свою речь? — спрашивает он, когда мы заходим в лифт.

— Да.

— И где листок с ней?

— Я ее выучил, — говорю я, чтобы он перестал волноваться.

Мы направляемся к внедорожнику, и по дороге к собору мои мысли продолжают крутиться вокруг Сиенны.

С годами она стала более замкнутой. Порой она холодна со мной, а иногда выглядит испуганной.

Больше всего мне не хватает любви в ее глазах.

Внедорожник останавливается, и я закрываю глаза, глубоко дыша, чтобы успокоиться.

— У тебя все получится, — мягко говорит Нико.

Встретившись с ним взглядом в зеркале заднего вида, я приказываю:

— Следи за мной, когда я рядом с Сиенной.

— Всегда.

Я боюсь того, что сделаю, когда окончательно сорвусь, и меньше всего мне хочется причинить боль женщине, которую я люблю.



Сиенна

Ты здесь из-за Риккардо.

Сделай глубокий вдох.

Я приняла успокоительное прямо перед приездом, так что надеюсь, сегодня мне удастся справиться со своим беспокойством.

С тех пор как у меня диагностировали танатофобию и я начала лечение, мое состояние улучшилось. Однако каждый раз, когда я встречаюсь с Кристиано, все идет наперекосяк.

Я чувствую, как меняется атмосфера, и узнаю уверенные шаги, ищущие по проходу.

Он здесь.

Опустив голову, я открываю клатч и делаю вид, что что-то ищу.

— Я уж было подумал, что ты не придешь, — слышу я голос Аугусто.

— Мне нужно было решить одно срочное дело.

От звука грубого и глубокого голоса Кристиано по моему телу пробегает дрожь. Мое сердце сжимается, а затем пускается в галоп.

Было тяжело наблюдать, как он превращается в безжалостного человека. Хотя он был воспитан, чтобы править Коза Нострой, я никогда не думала, что он станет таким... жестоким.

Я слышала ужасные истории о том, как Кристиано безжалостно убивает ирландцев, когда Аугусто рассказывает папе о том, что происходит на работе.

Он останавливается рядом со скамьей, на которой я сижу, и, чувствуя, как мое сердце начинает биться еще быстрее, я невольно смотрю на него. Первое, что бросается в глаза, – это повязка на его руке.

Могу догадаться, как он получил травму. Вероятно, он снова избил кого-то.

Мой взгляд останавливается на черном смокинге. Он редко носит костюмы, предпочитая черные брюки и рубашки. Рукава у него всегда закатаны до локтей, что стало его фирменным стилем.

На самом деле неважно, что на нем надето, он всегда выглядит чертовски сексуально.

Влечение, которое я изо всех сил старалась подавить, захлестывает меня, как приливная волна, а любовь, которую я испытываю к нему, заставляет мое сердце болезненно сжиматься в груди.

Папа встает и перегибается через меня, чтобы пожать руку Кристиано.

— Рад снова тебя видеть.

— Взаимно.

Когда папа садится, я чувствую на себе обжигающий взгляд Кристиано и, зная, что не могу быть невежливой, поднимаю глаза как раз в тот момент, когда он наклоняется.

О Боже.

Мои губы приоткрываются, а дыхание перехватывает, когда наши взгляды встречаются. В его глазах столько гнева и жестокости, что меня охватывает страх.

Человека, в которого я влюбилась, больше нет. Теперь вместо него я вижу лишь безжалостного капо.

— Принцесса. — Его рука ложится мне на затылок. Он целует меня в лоб и, как всегда, замирает, вдыхая мой аромат.

Мои пальцы переплетаются, и буквально через секунду рука Кристиано накрывает мои. Он сжимает мои ладони, и это немного успокаивает беспокойство, бурлящее внутри, а тепло его руки ослабляет давление в груди. Мои глаза закрываются, и я наслаждаюсь ощущением его губ на своей коже.

— Пора, — говорит тетя Габриэлла, спеша по проходу. — Всем занять свои места.

Он медлит еще несколько секунд, не заботясь о том, что задерживает церемонию, а затем отстраняется.

Когда он садится по другую сторону прохода, я не могу оторвать от него глаз. Мальчишеское очарование давно исчезло. Теперь в его шести с половиной футах роста – только мускулы, татуировки и шрамы. Они идеально отражают его жесткий характер.

Я опускаю голову и смотрю на свои руки. Кожа все еще хранит тепло его прикосновения.

Кристиано стал одним из самых страшных людей в мире, а я... ну, ничего не достигла.

Я не победила ни одного из своих демонов и по-прежнему остаюсь нестабильным человеком, терзаемым страхом и тревогой.

Аугусто успешно управляет семейным бизнесом. Риккардо женится, и после медового месяца станет заместителем Аугусто. Бьянка, может, и не работает, но, по крайней мере, она изучала дизайн одежды и не прячется от мира.

Хотя мы с Аугусто и Бьянкой – тройняшки, мне удалось скрыть от них свои психические проблемы. Только мама и папа знают, что я раз в неделю посещаю психиатра и принимаю девять таблеток в день, чтобы нормально функционировать.

Начинает играть музыка, вырывая меня из раздумий. Рядом со мной появляется мама.

— Подвиньтесь.

Мы все сдвигаемся влево, освобождая ей место рядом со мной.

Я поднимаю голову и смотрю на Риккардо. Его лицо озаряется множеством эмоций, когда он видит Джианну.

Кристиано никогда не будет смотреть на меня так.

А может, он найдет другую женщину, на которой женится. Ту, которая будет достаточно сильной, чтобы править рядом с ним.

Меня охватывает грусть, к горлу подступает ком, а на глаза наворачиваются слезы. Когда одна из них все же скатывается по щеке, я быстро вытираю ее.

Я совершаю ошибку, взглянув на проход, чтобы увидеть Джианну, но тут Кристиано поворачивает голову и сразу ловит мой взгляд.

Пока его сестра и отец подходят к Риккардо, в моей груди нарастает тревога, борясь с глубокой печалью, которая стала моим постоянным спутником.

Как бы мне хотелось быть сильнее. Как бы мне хотелось не испытывать ужаса всякий раз, когда я думаю о том, чтобы быть с Кристиано.

Как бы мне хотелось, чтобы мы могли быть вместе, как нормальная пара.

Воспоминание о том, как в него стреляли, проносится у меня в голове, и если бы не дополнительные лекарства, которые я приняла ранее, у меня бы сейчас случилась паническая атака.

Тревога сдавливает мне горло, и я быстро отвожу взгляд от Кристиано.

Я наблюдаю, как Риккардо и Джианна клянутся друг другу в любви, но ничего не чувствую. Мой разум отключается, и я ухожу в безопасное место внутри себя.

Мамина рука накрывает мою, и она крепко сжимает ее, давая мне возможность вернуться в реальность. Я сижу всего в нескольких шагах от человека, которого все еще люблю, а она помогает мне не сойти с ума.

Просто переживи сегодняшний день, и тогда тебе еще долго не придется его видеть.

Мама отпускает мою руку.

— Пойдем в отель на прием.

Церемония окончена?

Я встаю вместе с родителями и выхожу в проход. Пока папа берет маму за руку, Бьянка подходит ко мне и обхватывает мой локоть.

— Это было так прекрасно.

— Да. — В моей груди зарождается сожаление, потому что я упустила этот особенный момент в жизни брата.

Мы все выходим из собора и образуем две группы на ступеньках. Рози и Энцо раздают конфетти, и, когда я тянусь к корзинке Рози, другая рука присоединяется к моей.

Я узнаю татуировку в виде розы, и в тот момент, когда наши пальцы соприкасаются, мгновенно отдергиваю руку. Искра настолько мощная, что вся моя левая рука начинает вибрировать, и, охваченная паникой, я ныряю в небольшую толпу, чтобы скрыться от Кристиано.

Успокойся. Следующую таблетку ты сможешь принять только через пять часов. Не испорть Риккардо этот особенный день.

В итоге я оказываюсь за Адриано и Джорджи. Их крупные фигуры надежно скрывают меня, но я не вижу, как Риккардо и Джианна выходят из собора.

Как только счастливая пара садится в лимузин, я направляюсь к своим родителям.

Я сажусь на заднее сиденье G-Wagon вместе с Бьянкой, и, когда папа везет нас в отель, мама вытирает глаза платочком, говоря:

— Не могу поверить, что наш малыш женился. Церемония была идеальной.

— Да, — соглашается папа.

— Мне нравится платье Джианны. — Бьянка счастливо улыбается. — У нее хороший вкус.

Когда сестра смотрит на меня, я киваю.

— Она выглядит великолепно.

Бьянка продолжает смотреть на меня, а затем выпаливает:

— Похоже, Кристиано не может забыть тебя.

— Бьянка, — рявкает папа. — Оставим эту тему.

— Что? — На ее лбу появляется морщинка. — Я просто говорю то, о чем все думают.

— Нам вообще не нужно об этом говорить, — говорит мама.

Я смотрю в окно и, сделав глубокий вдох, изо всех сил стараюсь не дать воспоминаниям о моих коротких отношениях с Кристиано нахлынуть на меня.

Когда о нем никто не говорит и я долго его не вижу, страх отступает. Но стоит мне поверить, что все будет хорошо, как я оказываюсь на вечеринке или мероприятии, и его присутствие вызывает у меня панику.

Если бы я не была принцессой Коза Ностры, то переехала бы в Сиэтл и жила рядом с бабушкой и дедушкой.

Я поговорила с родителями о том, что хочу жить одна. Они, хоть и беспокоятся, стараются меня поддержать. Папа сказал, что если я выберу квартиру, где будет много соседей, он согласится. Однако жить одной в отдельном доме он не позволит ни при каких обстоятельствах.

Папа находит место для парковки, и, когда мы выходим, нас оглушает шум от других машин.

Я замечаю внедорожник Кристиано. Он выходит из машины и выглядит встревоженным, направляясь к лифтам. Не желая сталкиваться с ним, я остаюсь позади и жду Аугусто.

На лице брата, идущего ко мне, видны следы усталости, поэтому я спрашиваю:

— Когда ты в последний раз хорошо высыпался?

— Да нормально я сплю, — отвечает он.

Я держусь рядом с ним, пока мы направляемся в конференц зал. Я бывала в этом отеле много раз, так как он принадлежит семье Фалько.

Зал украшен прекрасными голубыми гортензиями и белыми лилиями. Я нахожу свое место рядом с Бьянкой и сажусь.

Она слегка толкает меня плечом.

— Итак, теперь, когда мамы и папы нет рядом, ты можешь рассказать мне, что происходит между тобой и Кристиано? Совершенно очевидно, что этот мужчина все еще влюблен в тебя.

Я вздыхаю и хмуро смотрю на нее.

— Ничего не происходит. — Когда она открывает рот, я шиплю: — Я не хочу о нем говорить.

Я перевожу взгляд на стол молодоженов и стараюсь не смотреть в другой конец зала, где находится столик Фалько.

К счастью, тосты начинаются довольно быстро, но когда Риккардо и Джианна выходят на танцпол, мое беспокойство усиливается.

Черт.

Кристиано встает и пересекает зал.

Наклонившись к Бьянке, я быстро шепчу:

— Потанцуй с ним. Мне нужно в туалет.

— Не смей проявлять неуважение! — Аугусто бросает на меня мрачный взгляд, давая понять, что сегодня не стоит испытывать его терпение. — Ты будешь танцевать с Кристиано.

Мое сердце уходит в пятки, и я хмуро смотрю на него в ответ.

Кристиано подходит к нашему столику, хватает меня за руку и практически тащит на танцпол.

Он резко останавливается, отчего я врезаюсь в его грудь, затем крепко обхватывает мою талию, прижимая к себе.

Взяв меня за руку, он начинает двигаться, и мое тело подчиняется ему, пока мы танцуем.

Мое дыхание учащается, и я уверена, что он чувствует, как быстро бьется мое сердце.

Почти минуту мы танцуем в тишине, но затем он опускает голову, и его дыхание касается моего виска. По телу пробегает дрожь, и как только я собираюсь закрыть глаза, он приказывает:

— Посмотри на меня.

Когда я игнорирую его приказ, он рычит:

— Сейчас, Сиенна.

Я поднимаю голову, и, видя властность и гнев в его черных как ночь глазах, пытаюсь приготовиться к спору.

— Прошло семь лет. Мое терпение на исходе.

Несмотря на то, что он пугает меня, я все равно говорю:

— Пусть хоть семьдесят лет пройдет. Я не изменю своего решения.

Боже, если бы я только могла, но я не могу контролировать свой разум.

Песня заканчивается, и я пытаюсь вырваться из его объятий. Но он лишь крепче прижимает меня к себе.

Мое сердце начинает биться быстрее, когда наши взгляды встречаются. Если бы не туфли на высоких каблуках, я бы уже стояла на цыпочках от его крепкой хватки.

— Ты должен остановиться, — говорю я, перемещая руку с его плеча на грудь. Я толкаю его, но это бесполезно. Этот человек – непоколебимая гора.

— Никогда. — Это единственное слово звучит как угроза.

Я отворачиваюсь от него и ищу маму, но замечаю, что она увлеченно беседует с Джианной.

Черт.

Я ищу папу, но он разговаривает с моими дядями.

Когда вторая песня подходит к концу, я снова пытаюсь вырваться, но, как и прежде, Кристиано крепче прижимает меня к себе, качая головой.

— Перестань пытаться вырваться. Я почти не вижу тебя, и сегодня ты не отойдешь от меня ни на шаг, пока я не разрешу.

Я опускаю голову и пытаюсь сосредоточиться на дыхании, чтобы не поддаться панике. Но вместо этого вдыхаю его запах. От него пахнет смесью кожи и насилия, с легким оттенком пряностей.

Этот запах знаком, но в то же время чужд.

Кристиано отпускает мою руку и, обхватив мой затылок, наклоняется и прижимается губами к моему виску. Я чувствую, как шевелятся его губы, когда он шепчет:

— Просто согласись быть моей.

Я не могу игнорировать ощущение его рук, обнимающих меня, и его крепкой груди.

Рациональная часть меня понимает: прошло семь лет, и никто не смог его убить. Может быть, он настолько силен, что доживет до глубокой старости. Может быть... может быть... может быть…

Но страх… Боже, страх переполняет меня, и воспоминание о том дне, когда я думала, что потеряла его, пронзает меня, как ураган.

Мои легкие мгновенно отказываются работать, а сердце начинает биться так быстро, что кажется, будто оно вот-вот выскочит из груди. Каким-то образом мне удается вырваться из его хватки, а затем я убегаю.

Добравшись до туалета, я трясущимися руками пытаюсь запереть дверь, чтобы Кристиано не смог войти.

Когда раздается стук, я тихонько всхлипываю.

— Это я, милая, — говорит мама, и я быстро отступаю, чтобы она могла войти.

Она сует мне в руки бутылку с водой, а потом достает запасную упаковку с моими лекарствами, которую всегда носит в сумочке. Я так сильно дрожу, что не могу взять у нее две таблетки, и маме буквально приходится запихивать их мне в рот.

После того, как мне удается проглотить их, она обнимает меня.

Я судорожно хватаю воздух, чувствуя, как тревога сжимает грудь. Перед глазами мелькают темные точки, но постепенно они исчезают, когда лекарство начинает действовать.

— Вот так. — Мама отстраняется и сжимает мои плечи, затем предплечья, запястья и кисти. Она делает это снова и снова, пока я не успокаиваюсь. Когда мое дыхание выравнивается, я чувствую себя измученной и сонной. — Я попрошу Майло отвезти нас домой, — говорит она.

Я вяло качаю головой, мой язык словно свинцом налился.

— Ты должна остаться ради Риккардо. — Я вижу, что мама разрывается между желанием остаться и поддержать меня. — Я вернусь домой и лягу спать. Не волнуйся. Я вызову такси.

— Только через мой труп. Майло поедет с тобой домой.

Кивнув, я выхожу из туалета вместе с мамой. Такое чувство, что я бреду по густой грязи, и с каждым шагом мне трудно сохранять равновесие.

— Подожди здесь, — говорит мама, оставляя меня в коридоре, а сама идет за дядей Майло.

Я прислоняюсь к одной из стен и обхватываю себя руками за талию. Я закрываю глаза буквально на пару секунд, а когда снова открываю их, то замечаю Кристиано, на лице которого застыло мрачное выражение.

— Сиенна?

Я начинаю качать головой и пытаюсь оттолкнуться от стены, когда слышу мамин голос:

— Пожалуйста, только не сейчас, Кристиано. Сиенна плохо себя чувствует.

Дядя Майло подходит и аккуратно подхватывает меня на руки.

Он мне как отец, и, чувствуя себя в безопасности, я кладу голову ему на плечо и позволяю лекарству погрузить меня в сон без сновидений.