Могущественный бог

Примечание автора

Эта книга содержит темы, которые могут быть щекотливыми для некоторых читателей.

В книге есть триггерное содержание, связанное с:

Наглядным и жестоким насилием

Крайне навязчивым поведением МГГ

Танатофобией¹ – это основано на моем личном опыте борьбы с этой фобией и тревожным расстройством, а не на исследованиях и рекомендациях специалистов.

Только 18+

Пожалуйста, читайте с осторожностью.

Генеалогическое древо

Кристиано Фалько

↓

Семейный бизнес: Коза Ностра

Личный телохранитель: Нико Страно

Отец: Дамиано Фалько (Бог возмездия)

Мать: Габриэлла Фалько (Бог возмездия)

Брат и заместитель: Энцо Фалько

Сестры: Валентина и Джианна

Лучший друг: Римо Риццо

Крестный отец: Карло Аккарди



Сиенна Витале

↓

Семейный бизнес: Коза Ностра

Отец: Франко Витале (Жаждущая опасности)

Мать: Саманта Витале (Жаждущая опасности)

Братья: Аугусто и Риккардо

Сестра: Бьянка

Лучшая подруга: Райя Торризи

Крестный отец: Ренцо Торризи (Преследуемая тенью)

Глава 1

Сиенна

Прошлое… Кристиано Фалько – 22. Сиенна Витале – 25.

Сидя за столиком в "Габриэлле", одном из ресторанов Фалько, я оглядываю переполненный зал.

Все пять семей собрались, чтобы отпраздновать мою помолвку с Кристиано. Хотя я окружена людьми, которых знаю всю жизнь, в груди у меня бурлит тревога.

Три месяца назад Кристиано стал capo dei capi Коза Ностры. В тот же день он загнал меня в угол в саду дома своих родителей и признался, что испытывает ко мне чувства.

Сначала я переживала, ведь я на три года старше его. Но с тех пор, как я дала ему шанс, его уже ничто не могло остановить. Честно говоря, отношения с ним напоминают американские горки.

Мы еще не спали вместе, потому что я попросила подождать до помолвки. Именно тогда Кристиано сделал мне предложение. Несмотря на то, что я согласилась, я не уверена, что кто-то из нас готов к браку.

Тем не менее, я здесь, и сегодня вечером он наденет мне на палец свое кольцо.

Райя, моя лучшая подруга, привлекает мое внимание, ловко лавируя между столиками. С широкой улыбкой на лице она плюхается на стул рядом со мной и хихикает, увидев, как ее брат флиртует с официанткой.

— Не знаю, как Джорджи это удается, — говорит она. — Каждую неделю у него новая девушка. Я перестала интересоваться, с кем он встречается, потому что они никогда не задерживаются надолго.

Я поглаживаю ее руку, а затем снова оглядываю зал.

— Он просто развлекается.

Когда дядя Дамиано и Энцо входят в ресторан и направляются к тете Габриэлле, мое сердце начинает биться немного быстрее, потому что это значит, что Кристиано тоже должен быть здесь.

Трое мужчин Фалько задержались из-за неотложных дел и опоздали на торжество на полчаса.

Встав со стула, я говорю Райе:

— Пойду поздороваюсь с дядей Дамиано.

Я иду к своим будущим родственникам со стороны мужа и не могу перестать смотреть на дверь. Когда появляется Кристиано, на моем лице невольно появляется улыбка облегчения.

Всякий раз, когда ему приходится идти на работу, меня охватывает чувство страха. Некоторые могут подумать, что воспитание в Коза Ностре делает человека равнодушным к опасности и насилию, но это не мой случай. Каждый раз, когда близкий мне мужчина страдает, внутри меня что-то ломается безвозвратно.

Всю жизнь я боялась, что с близкими мне мужчинами может случиться самое худшее. Но с появлением Кристиано этот страх стал просто невыносимым. Я чувствую некоторое облегчение только тогда, когда он рядом.

Когда взгляд Кристиано останавливается на мне, он замирает на месте и прижимает руку к сердцу, пока его глаза скользят по моему бледно-розовому платью.

Несмотря на то, что ему всего двадцать два, он выглядит старше. Его мускулистое тело – результат долгих и изнурительных тренировок. Свой рост в шесть футов пять дюймов², а также черные волосы и глаза он унаследовал от отца.

Безжалостное выражение, всегда запечатленное на его красивом лице, смягчается любовью, когда мы смотрим друг на друга.

Хотя я вижу, как сильно он заботится обо мне, в моем сердце поселяется дурное предчувствие.

А вдруг это ошибка? Мы оба так молоды.

Я бросаю взгляд на свою семью, а затем на Фалько, гадая, что бы они сделали, если бы я расторгла помолвку. Все улыбаются, и воздух наполняется смехом, когда мой взгляд снова падает на Кристиано.

Уголок его рта приподнимается, и, когда он начинает идти ко мне, напряжение в моей груди ослабевает.

Я люблю его. Сильнее, чем кого-либо в своей короткой жизни. Это одновременно и волнующе, и пугающе.

Я просто нервничаю, потому что он такой настойчивый, и от меня, как от его жены, будут многого ожидать.

— Все на пол! — кричит у двери Нико, глава службы безопасности семьи Фалько. — Ирландцы!

Я даже не успеваю осмыслить это предупреждение. Мои глаза слегка расширяются, а тело застывает на месте. Воздух наполняется шумом опрокидывающихся стульев и столов, когда все падают на пол.

— Сиенна! — слышу я рев Аугусто, в то время как Кристиано бросается бежать.

Черты его лица словно высечены из камня, и, оттолкнув стол в сторону, он бросается на меня. В тот момент, когда его рука обхватывает меня за талию, и мои ноги отрываются от пола, пули разбивают стекла и воздух наполняется криками.

— Не вставать! — слышу я крик дяди Дамиано сквозь оглушительный шум. Его голос звучит так угрожающе, что по моему телу пробегает еще больше мурашек.

Вес Кристиано прижимает меня к полу, а затем он кладет руку мне на затылок и тянется за своим пистолетом.

Он поднимается на ноги, и на его лице мелькает напряжение. Когда он открывает ответный огонь вместе с остальными мужчинами, мой взгляд падает на алое пятно на его пиджаке.

Мое дыхание учащается, когда кровь медленно растекается по кремовой ткани.

Нет.

Внезапно Кристиано опускается на левое колено, и, пока мой разум приходит в себя, я бросаюсь вперед, чтобы подхватить его, когда он заваливается набок.

— Нет! — кричу я, и осознание того, что мужчина, которого я люблю, получил пулю в спину, настолько ошеломляет меня, что я больше не слышу шума вокруг себя.

Я подхватываю его и, прижимая его голову к своей груди, смотрю ему в глаза.

Дядя Дамиано подходит с другой стороны, берет Кристиано за руку и кладет ее себе на плечи, помогая ему подняться на ноги. Я же остаюсь стоять на коленях на кафельном полу, наблюдая за происходящим.

— Я тебя держу, сынок, — говорит дядя Дамиано. — Оставайся со мной.

В ушах у меня начинает гудеть, когда я смотрю, как дядя Дамиано вытаскивает Кристиано из разгромленного ресторана, а тетя Габриэлла и Энцо следуют за ними.

Медленно я перевожу взгляд на шокированные лица моих близких.

Валентина стоит рядом с братьями Риццо.

Рози и Джианна рыдают, прижавшись к груди Риккардо.

Мама помогает Бьянке, пока папа выбегает из ресторана.

— Сиенна? — Аугусто хватает меня и рывком поднимает на ноги, а затем мой взгляд падает на дядю Дамиано, который помогает Кристиано забраться на заднее сиденье внедорожника.

Подождите меня!

Мне с трудом удается сделать шаг вперед, но когда двери внедорожника закрываются и он уезжает в сторону больницы Коза Ностры, мое сердце будто вырывается из груди, стремясь догнать Кристиано.

Аугусто обхватывает мое лицо руками и заставляет посмотреть на него.

— Сиенна, ты в порядке?

Я даже не могу покачать головой, и мой голос звучит весьма неестественно, когда мне удается произнести:

— Больница. Кристиано.

Брат кивает и, обняв меня за плечи, ведет к своей машине. Я почти не замечаю раненых охранников, которых загружают в другие автомобили. На тротуаре и улице лежат тела. Некоторые из них – наши люди, но большинство – погибшие ирландские солдаты.

— С ней все в порядке? — спрашивает Раффаэле, заместитель Аугусто.

— Она в шоке. Позаботься, чтобы остальные члены моей семьи благополучно добрались домой. Я отвезу ее в больницу.

— Я поеду с ними, — говорит Раффаэле Лоренцо, наш начальник службы безопасности.

Когда Аугусто помогает мне сесть на заднее сиденье внедорожника, реальность произошедшего на вечеринке по случаю моей помолвки обрушивается на меня, словно разрушительная сила, стремящаяся лишить меня рассудка.

Опустив взгляд, я вижу кровь на своем розовом платье, и мое сердце сжимается от невыносимой боли.

Кристиано ранили.

Это не может быть правдой.

Мое дыхание учащается, и когда в голове проносится следующая мысль, болезненный стон застревает в горле.

Кристиано ранили, потому что я застыла на месте. Вместо того чтобы спрятаться, он бросился ко мне.

Все мои мысли сосредоточены только на этом, и я не слышу ни слова из того, что говорят Аугусто и Лоренцо.

Когда внедорожник резко останавливается, я чувствую, как душа уходит в пятки. Брат помогает мне выбраться из машины и ведет в больницу.

Я вижу раненых охранников, которым оказывают медицинскую помощь в коридоре и во всех свободных палатах.

— Блять, — кричит Лоренцо. — Пап, ты в порядке?

Видя, как дядя Майло хватается за бок, из которого сочится кровь, я получаю еще один удар под дых.

Я знаю дядю Майло всю свою жизнь.

Дыхание становится прерывистым, а сердце буквально разрывается на части.

Аугусто оставляет меня, чтобы проверить нашего любимого дядю, а я медленно иду дальше по коридору, чувствуя сильную дрожь во всем теле. Повернув голову налево, я вижу Симону, медсестру, которая накрывает кого-то белой простыней.

Мой взгляд падает на кремовый пиджак Кристиано, лежащей на полу рядом с кроватью, и от шока я хватаюсь за стену.

В следующее мгновение меня словно засасывает в бездну. Сердце разрывается от невыносимого опустошения, а следом за этим стремительные волны хаотичных эмоций грозят погрузить меня во тьму.

— Нет, — выдыхаю я, морщась от боли. — Боже, не поступай так со мной.

Он не может умереть.

Войдя в палату, я начинаю качать головой. Симона пробегает мимо меня, чтобы помочь кому-то еще, и, когда я наклоняюсь, чтобы поднять пиджак, паника разрывает мою душу на части.

То слабое чувство безопасности, которое я испытывала в детстве, исчезает, и суровая реальность жестокого мира, частью которого я являюсь, обрушивается на меня.

Желание вернуть Кристиано усиливается, пока не становится невыносимым, и, не выдержав, я падаю на колени.

Внутри меня бушуют неумолимая тоска и глубокая печаль, пока я смотрю на пиджак в своих руках. Мой большой палец скользит по еще не высохшей крови.

Кристиано.

Я неотрывно смотрю на пиджак, забыв о том, где нахожусь.

Вдруг меня хватают за плечи и поднимают на ноги. Аугусто что-то говорит мне, но из-за шока я не могу разобрать его слов.

Несмотря на то, что по больнице снуют люди, я чувствую себя так, будто двигаюсь в замедленной съемке, пока Аугусто ведет меня куда-то.

Спустя некоторое время мое дыхание все же замедляется. Острая боль, кипящая в моей душе, немного утихает, и тяжелое, невесомое чувство заполняет мой разум.

— Скоро тебе станет лучше. — Я слышу мамин голос, ее руки сжимают одну из моих. — Мама здесь.

Туман в голове мешает думать, и я борюсь с ним, кажется, целую вечность, прежде чем начинаю различать звуки вокруг себя.

Я замечаю, что сижу на стуле у поста медсестер вместе с мамой.

— Эй, милая, — воркует она. — Тебе лучше?

Мой взгляд останавливается на ее обеспокоенном лице, и, когда сознание проясняется, я вспоминаю, что потеряла Кристиано. Острое горе мгновенно окрашивает мой мир в черный цвет, лишая его яркости.

Меня охватывает странное чувство, когда я смотрю на маму. Постепенно невыносимая боль и ощущение утраты отступают, пока я не перестаю что-либо чувствовать.

Каким-то образом мне удается отключить свои эмоции, потому что я не могу справиться с тем, что Кристиано мертв.

Мамины брови сходятся на переносице, ее беспокойство усиливается.

— Сиенна?

Мои губы приоткрываются, и слова застревают в горле, прежде чем я наконец произношу:

— Да.

— Ты в порядке, милая?

Пару секунд я нахожусь в оцепенении, а потом тоска, паника, страх и отчаяние накрывают меня с головой.

Аугусто обегает стойку.

— Нам разрешили его увидеть. Пойдем. — Брат хватает меня за руку и поднимает на ноги, и, словно робот, я позволяю ему затащить меня в одну из отдельных палат.

Войдя внутрь, мой взгляд падает на кровать, и, увидев Кристиано, меня охватывает целый спектр эмоций.

Мои ноги отказываются двигаться дальше, а сердце изо всех сил пытается осознать, что он не умер.

Уголок рта Кристиано слегка приподнимается, а глаза загораются жизнью и той энергией, к которой я пыталась привыкнуть последние три месяца.

— Иди сюда, — говорит он, и его глубокий голос окутывает меня.

Аугусто легонько подталкивает меня, и я машинально подхожу ближе к кровати. Вместо счастья меня охватывает страх. Он уничтожает все хорошее, что я когда-либо испытывала, оставляя лишь мысль о том, что сегодня я могла потерять Кристиано.

Где-то глубоко внутри меня что-то ломается, и даже когда мой взгляд скользит по его удивительно красивому лицу, эта трещина не затягивается.

Я все еще могу потерять его. Достаточно одной пули.

Трещины в моем сознании растут, потому что боль от мысли, что он мог умереть, невыносима. Я не готова снова пройти через это. Это меня уничтожит.

Когда я останавливаюсь рядом с кроватью, Кристиано хватает мою левую руку. Я чувствую тепло его кожи и силу его хватки, но это не успокаивает бушующую внутри меня бурю.

Я наблюдаю, как он целует мой голый безымянный палец, затем открывает другую руку, и, увидев обручальное кольцо, мои глаза слегка расширяются. Паника охватывает мое сердце, заставляя его биться быстрее.

— Мне жаль, что вечеринка по случаю помолвки была испорчена, — говорит Кристиано, и хотя он лежит на больничной койке, менее опасным он не выглядит.

Как только он подносит кольцо к моему пальцу, я отдергиваю руку. Шок от моего поступка мгновенно повисает в воздухе, и Кристиано, прищурившись, смотрит мне в глаза.

Черт.

— Э-э... — Балансируя на грани безумия, я отчаянно ищу правдоподобное объяснение своему поведению и хватаюсь за первое, что приходит в голову. — Не здесь. — Из меня вырывается нервный смешок, и я наклоняюсь над ним, чтобы поправить подушки. — Тебе нужно сосредоточиться на выздоровлении.

Господи, я слышу панику в своем голосе. Мне нужно успокоиться.

Мой взгляд мечется по палате, и желание сбежать становится почти невыносимым.

Снова наклонившись, я целую его в щеку и говорю:

— Поспи немного. Я пойду проверю остальных.

Бросившись к двери, где стоят Аугусто и мама, я изо всех сил стараюсь выглядеть нормально, а не как сумасшедшая.

— Сиенна, — рявкает Кристиано, заставляя меня остановиться. Я оглядываюсь через плечо, когда он спрашивает: — Что случилось?

— Ничего, — быстро отвечаю я.

Он шевелится, и черты его лица морщатся от боли.

— Тебе следует оставаться в постели, Кристиано, — говорит мама, и в ее голосе слышится беспокойство.

Он игнорирует мою мать и, встав, направляется ко мне, одетый в синие штаны, которые обычно носят врачи.

Я не видела Кристиано без костюма с тех пор, как он окончил школу, и мой взгляд падает на татуировки, покрывающие его левую руку, предплечья и грудь. Надпись CAPO DEI CAPI вытатуирована от плеча до плеча, напоминая мне, кто этот человек.

Когда мой взгляд скользит по его рельефному прессу и V-образным мышцам бедер, он останавливается передо мной и хватает меня за подбородок. Запрокинув голову, я несколько секунд смотрю в его черные глаза. Не в силах выдержать его пронзительный взгляд, я отстраняюсь и делаю шаг назад.

— Сиенна просто в шоке. Думаю, отдых пойдет ей на пользу, — говорит Аугусто.

Я чувствую на себе пристальный взгляд Кристиано, который словно прожигает меня насквозь. Высунув язык, я облизываю пересохшие губы.

Мне нужно побыстрее уйти от всех, поэтому я говорю:

— Аугусто прав. Это был тяжелый день. — Я заставляю себя посмотреть на Кристиано и, заметив на его лице тень подозрения, начинаю паниковать еще больше.

Зная, каким настойчивым он может быть, я быстро сокращаю расстояние между нами и, встав на цыпочки, целую его в губы.

Его рука мгновенно обхватывает меня, когда наши губы соприкасаются. Я поднимаю голову и обнимаю его, шепча:

— Отдохни немного, ладно? Я загляну к тебе позже.

Кристиано на мгновение крепче обнимает меня и целует в висок, после чего отпускает.

На этот раз он меня не останавливает, но, выбегая из палаты, я слышу, как он говорит:

— Останься, Аугусто.

Я бегу по коридору к выходу из больницы. Оказавшись на свежем ночном воздухе, меня охватывает сдавленное рыдание.

— Сиенна! — Мама подбегает ко мне и, взглянув на мое лицо, крепко обнимает. — О, милая.

Прижавшись к матери, я стону:

— Я схожу с ума, мам.

— Нет. Просто сегодня ужасный день, — говорит она, гладя меня по волосам.

Я качаю головой.

— Я так больше не могу.

Внутри меня все снова замирает. Слезы постепенно иссякают, и я теряю связь с реальностью, глядя в пустоту. Неестественное спокойствие унимает дрожь в моем теле, и хотя оно успокаивает мой разум, я чувствую себя... мертвой.

— Сиенна? — Мама отстраняется и нежно кладет прохладные ладони на мое разгоряченное лицо.

— Мне нужна помощь, — тихо говорю я, но затем эмоции обрушиваются на меня с новой силой, и я кричу, пока мое тело сотрясает неконтролируемая дрожь. — Мне кажется, я схожу с ума.

Выражение лица мамы становится серьезным, когда она смотрит мне в глаза.

— Просто сосредоточься на глубоком дыхании. Постарайся не думать о том, что произошло сегодня. — Я чувствую, как ее руки нежно гладят меня по голове. — Мама здесь, моя девочка. Все будет хорошо.

— Не позволяй никому видеть меня такой, — умоляю я напряженным голосом.

Она кивает, снова заключая меня в объятия.

В Коза Ностре нет места слабым. Мне нет места в этом мире.