Могущественный бог

Глава 16

Кристиано

Как только мы снова садимся в внедорожник и Нико отъезжает от особняка Витале, я улыбаюсь Сиенне.

— Ты молодец, принцесса.

— Да?

Заметив, что она все еще нервничает, я говорю:

— Можешь расслабиться. Самое трудное уже позади.

— Тебе легко говорить, — бормочет она, глядя в окно.

— Мой отец уже знает, что мы поженимся, — сообщаю я ей.

Сиенна поворачивает голову ко мне, и ее губы приоткрываются от удивления.

— О, он звонил тебе раньше?

— Нет. Аугусто звонил мне, и я сказал ему, что мы поженимся. — Я поднимаю руку и провожу большим пальцем по ее щеке. — Моему отцу уже несколько месяцев известно, что я намеревался заставить тебя, если ты не передумаешь и не дашь своего согласия.

На ее великолепном лице мелькает ошеломление.

— И он был не против?

— Конечно. Он понимает, что я не могу жить без тебя.

Она скептически смотрит на меня.

— Ты прекрасно жил последние семь лет.

Я наклоняю голову.

— Ты действительно в это веришь?

Она пристально смотрит мне в глаза, и вся боль, которую она нам причинила, наполняет воздух напряжением.

— Прости, Кристиано, — шепчет она, снова удивляя меня.

Когда она изо всех сил пыталась убедить отца, что хочет выйти за меня замуж, я почти поверил ей. Особенно когда она наконец призналась, что любит меня.

Но потом у нее случилась паническая атака, и хотя она сделала вид, что просто потрясена, я знаю, что это не так.

Положив свою руку поверх ее, я крепко сжимаю ее и говорю:

— После сегодняшнего вечера все станет легче.

Она снова отворачивается к окну, шепча:

— Я в этом очень сомневаюсь.

Мои брови сходятся на переносице, пока я продолжаю смотреть на нее.

— Почему?

— Потому что, надев кольцо мне на палец и приказав притворяться счастливой, ты ничего не изменишь. В конце концов, я все равно не хочу выходить за тебя замуж.

Нико останавливает внедорожник позади Мустанга Энцо. Иногда мне кажется, что если бы наши родители дали ему хоть малейший шанс, он бы вернулся к ним.

Отложив разговор между мной и Сиенной в долгий ящик, я открываю дверь и выбираюсь наружу. Я обхожу машину сзади и, взяв Сиенну за руку, переплетаю наши пальцы и веду ее к входной двери.

Не потрудившись постучать, мы входим в дом, и я иду на звук смеха Энцо в бильярдную.

Мама отдыхает в кресле, пока папа и Энцо играют в дартс.

Энцо попадает три раза в яблочко и, гордясь собой, говорит:

— Я надрал тебе задницу, старик.

Через секунду ему приходится пригнуться, чтобы увернуться от дротика, который бросает в него папа.

— Осторожнее, — отчитывает его мама.

Папа смотрит на нее.

— Если он не может увернуться от дротика, у нас будут огромные проблемы.

Когда я делаю шаг вперед, папа мгновенно переводит взгляд на меня. Заметив Сиенну, он делает глубокий вдох, а затем медленно выдыхает.

Мама замечает реакцию папы и поворачивает голову в нашу сторону. Ее взгляд встречается со взглядом Сиенны, и, встав, она пересекает комнату, как настоящая королева.

— Привет, Сиенна, — говорит мама теплым и приветливым тоном. — Мы скучали по тебе. — Она целует Сиенну в обе щеки.

— Привет, тетя Габриэлла, — отвечает Сиенна, на ее лице мелькает огромное волнение. Она смотрит на папу, и в ее голосе слышится уважение, когда она говорит: — Привет, дядя Дамиано.

Она облизывает губы, и, не давая ей продолжить, я говорю:

— Мы поженимся через месяц.

Ни мои родители, ни Энцо не выказывают никаких признаков удивления.

Мама переводит взгляд с меня на Сиенну.

— По собственному желанию или по принуждению?

Когда все внимание сосредотачивается на моей женщине, я крепко сжимаю ее руку, чтобы успокоить.

На лице Сиенны мелькает тревожная улыбка, и ее взгляд устремляется ко мне.

— По принуждению, — честно отвечаю я.

Пока папа молчит, мама кладет руку на плечо Сиенны и спрашивает:

— Ты уже когда-то любила Кристиано, думаешь, сможешь полюбить его снова?

Как и в случае со своим отцом, она надевает правдоподобную маску и лжет:

— Кристиано просто шутит. — Она игриво хлопает меня по руке, одаривая любящей улыбкой. — Для меня будет честью выйти за него замуж, и я хотела бы воспользоваться этой возможностью, чтобы извиниться за то, что порвала с ним. Мы оба тогда были очень молоды.

На мамином лице появляется улыбка, и она берет Сиенну за руку, бросая взгляд на кольцо.

— Я так рада. Поздравляю. — Отпустив Сиенну, мама обнимает меня.

Когда она отстраняется, папа пожимает мне руку и быстро похлопывает Сиенну по плечу. Я видел, как он обнимал только маму и моих сестер. Ах да, и бабушку, когда она еще была жива.

Энцо обходит меня и заключает Сиенну в медвежьи объятия, отрывая ее от пола.

— Поздравляю.

Я бросаю на него свирепый взгляд.

— Отпусти ее.

К счастью для него, он делает, как ему говорят, а затем подходит, чтобы пожать мне руку.

— Честно говоря, я никогда не думал, что тебе удастся убедить Сиенну.

— Чудеса случаются, — отвечаю я, обнимая Сиенну за плечи и прижимая ее к себе.

— Вы рассказали Франко? — спрашивает папа.

— Мы только что были у моих родителей, — отвечает Сиенна. — Мама сказала, что завтра утром позвонит тебе, тетя Габриэлла.

— На следующей неделе мы поужинаем у меня, чтобы отпраздновать, — сообщаю я им.

Энцо берет дротики и снова начинает бросать, спрашивая:

— Не в одном из ресторанов? Ты же ненавидишь, когда люди приходят в твой пентхаус.

— Я больше не буду так рисковать, — ворчу я. — В прошлый раз для меня все закончилось не очень хорошо.

В меня стреляли, и я потерял Сиенну.

Я чувствую, как по ее телу пробегает дрожь, и, когда смотрю на нее, она опускает голову, чтобы я не видел ее лица.

— Точно. Я забыл. — Энцо снова попадает в центр три раза, а затем смотрит на меня. — Итак, что у нас дальше по плану?

— Албанцы, верно? — спрашивает папа, наливая три стакана виски. — Что бы ты хотела выпить, Сиенна?

— Она будет лимонад, пап, — отвечаю я за нее, целуя ее в макушку.

— Нам нужно выпить шампанского, — говорит мама и, направляясь к бару, чтобы присоединиться к папе, спрашивает Сиенну: — Ты не против шампанского?

Она немного колеблется, и я снова вмешиваюсь.

— Ей не нравится вкус алкоголя, но ты можешь выпить шампанского.

Все еще избегая моего взгляда, она подходит к бару, чтобы взять стакан лимонада, который налил ей папа. Она делает всего несколько глотков, а затем направляется к доске, чтобы вытащить дротики.

— Вам всем лучше спрятаться, — шутит она.

Мама и Энцо хихикают, и когда Сиенна пытается метнуть первый дротик, он выскальзывает у нее из рук. Я мгновенно реагирую и, схватив ее, дергаю назад, как раз в тот момент, когда дротик падает на пол, пролетев в долбаном дюйме от ее ноги.

Я вырываю у нее из рук два других дротика и бросаю их на стол рядом с маминым креслом, говоря:

— Не играй с вещами, которые могут тебя поранить.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами и выдыхает:

— Это было близко.

Я обхватываю ее щеку и целую в лоб.

— Не волнуйся, принцесса. Я никогда не позволю тебе пострадать.

— О-о-о... ну разве они не самая милая пара? — воркует мама.

Папа бормочет что-то, чего я не могу разобрать, а Энцо начинает смеяться, отвечая:

— Слово "милый" не подходит Кристиано.

— Ой, замолчи. — Мама бросает на него игривый взгляд. — Тебе лучше быть осторожнее. Теперь, когда твой брат остепенился, я могу сосредоточить все свои усилия на том, чтобы женить тебя.

Он смотрит на свои наручные часы.

— Черт, посмотри-ка на время. Мне уже пора домой.

— Я только что приготовил напитки, — говорит папа. — Ты никуда не пойдешь.

Энцо подходит к бару и берет два стакана. Один он протягивает мне, а затем делает глоток из своего.

— Так, что дальше? — напоминает он мне о своем вопросе, заданном ранее.

— Папа прав. Албанцы, и тебе еще нужно отмыть десять миллионов для Драгомира.

Энцо был моим заместителем с тех пор, как я возглавил Коза Ностру. Нам потребовалось некоторое время, чтобы найти подходящую систему. Он занимается отмыванием денег и строительством, а я управляю финансами организации, привлекаю новых клиентов и разбираюсь с угрозами, такими как ирландцы и албанцы.

Энцо удивленно поднимает бровь.

— С каких это пор я отмываю для него деньги?

— С этих самых пор. Я хочу сохранить мир между Коза Нострой и румынами, поэтому ты должен позаботиться о том, чтобы он оставался доволен.

Мы задерживаемся всего на пять минут, после чего я ставлю стакан на стойку и говорю:

— Мы едем домой. Я напишу вам всем о ужине на следующей неделе.

— Хорошо. Будь осторожен, — отвечает мама.

Папа и Энцо кивают мне, и пока я держу Сиенну за руку, она прощается с моей семьей.

Выводя ее из особняка, я спрашиваю:

— Теперь, когда мы рассказали нашим семьям, чувствуешь себя лучше?

— Да.

Ее энергия ощущается по-другому, и, приближаясь к моему Бентли, я останавливаю ее и обхватываю подбородок. Запрокинув ее голову, я смотрю ей в глаза, и, увидев страх в ее зеленых радужках, сильно хмурюсь.

— Почему ты боишься?

Она отстраняется от меня и забирается на заднее сиденье. Я сажусь рядом с ней, и пока Нико закрывает дверь и идет к водительскому месту, рычу:

— Поговори со мной. Сиенна. Почему ты боишься?

— Я не боюсь! — У нее перехватывает дыхание, и она с трудом сглатывает, после чего смотрит в окно. — Я просто устала. За последние сутки многое произошло.

— Продолжай лгать, принцесса, — вздыхаю я. Я внимательно наблюдаю за Сиенной, пытаясь вывести ее на чистую воду: — Это лишь вопрос времени, когда я узнаю, что ты от меня скрываешь.

— Я ничего не скрываю, — огрызается она, играя мне на руку. Ее бурная реакция говорит мне именно то, что я хотел узнать.

Глядя на нее, я вижу, когда она понимает, что только что выдала себя.

Наклонившись к ней, я провожу носом по линии ее подбородка, пока не дохожу до уха.

— Больше никогда мне не лги, Сиенна.

Когда я отстраняюсь, вокруг нас воцаряется тяжелая тишина, и к тому времени, как мы подъезжаем к дому Сиенны, я чувствую, как от нее волнами исходит напряжение.

Я выхожу вместе с ней из машины и, взяв ее за руку, оглядываюсь по сторонам, убеждаясь, что вокруг безопасно.

Когда мы входим во двор, Чиро и Альфио встают со стульев.

— Почему Билли и Лучио не на дежурстве? — спрашиваю я.

— Их смена начинается через полчаса, — сообщает мне Альфио, поднимаясь по лестнице на второй этаж, чтобы отпереть входную дверь Сиенны. Я жду, пока он закончит обыск, после чего завожу Сиенну в ее квартиру.

Несмотря на то, что Альфио только что проверил квартиру, я решаю проверить ее сам. Хочу убедиться, что Сиенне ничего не угрожает. Затем останавливаюсь перед ней.

— Спокойной ночи, принцесса.

На ее лице мелькает удивление.

— Ты не останешься?

— Ты хочешь, чтобы я остался?

Без малейших колебаний она качает головой, и это причиняет жуткую боль.

Когда я обхожу ее, она хватает меня за руку и встает передо мной.

— Я не хотела тебя обидеть. Мне просто нужно побыть одной, чтобы все обдумать.

Отпустив мою руку, она сжимает мое плечо и приподнимается на цыпочки. Она собирается поцеловать меня в щеку, но я в последний момент поворачиваю голову и целую ее в губы.

Оттолкнув ее назад, пока она не врезается в стену рядом с входной дверью, я начинаю пожирать ее, наслаждаясь ее чертовски сладким вкусом.

Может, Сиенна и испытывает мое терпение, когда речь заходит о свадьбе, но когда между нами вспыхивает сильное влечение, она отвечает мне взаимностью.

Только когда она, задыхаясь, обмякает в моих руках, я прерываю поцелуй. Ее глаза затуманиваются желанием, и, опустив руку ей между ног, я чувствую, какая она горячая и влажная для меня.

Как только ее бедра начинают двигаться, и она ищет большего трения, я отстраняюсь и говорю:

— Никакого оргазма для тебя. В следующий раз ты дважды подумаешь, прежде чем лгать мне.

Она приподнимает подбородок, и уголок ее рта соблазнительно изгибается.

— Вибратор может решить эту проблему за пару минут.

Неужели?

Я приподнимаю бровь, и, когда пересекаю гостиную, она кричит:

— Не смей рыться в моих вещах!

Как только я захожу в ванную и тянусь к шкафчику, Сиенна хватает меня за руку, прижимается ко мне всем телом и кричит:

— Он в ящике моей прикроватной тумбочки!

Ее бурная реакция заставляет меня обернуться, и, когда я пытаюсь открыть дверцу, она с силой ударяет по ней рукой и рычит:

— Клянусь Богом и всем, что мне дорого, я больше никогда не буду с тобой разговаривать, если ты заглянешь в шкафчик. Уважай мою личную жизнь.

Я смотрю на нее, замечая страх, панику и гнев, бушующие в ее глазах.

Я лихорадочно размышляю о том, что люди прячут в своих шкафчиках в ванной, и о том, что она не хочет, чтобы я видел.

Может, она хранит там свои тампоны и прокладки?

В юношестве Джианна и Валентина были очень скрытными, когда дело касалось подобных вещей.

Отдернув руку, я говорю:

— Не нужно на меня так набрасываться.

Я обхожу ее, а затем иду в ее спальню. Открыв ящик прикроватной тумбочки, я нахожу вибратор, который выглядит как настоящий член, с венами и всем прочим.

— Господи, женщина, — усмехаюсь я. — Он всего на несколько дюймов меньше моего.

У нее перехватывает дыхание, когда она говорит:

— Хорошо, что он такой большой, иначе мне было бы гораздо больнее, когда ты меня трахал.

Когда я смотрю на нее, в ее глазах все еще читается паника.

— Пожалуйста, скажи, что ты не планируешь выйти отсюда с моим вибратором в руке. Охранники увидят.

Я возвращаюсь в ее ванную и, схватив одно из полотенец, оборачиваю им резиновый член. Проходя мимо Сиенны по пути к входной двери, я приказываю:

— Твоя киска принадлежит мне, принцесса. Ничто, кроме моего члена, не войдет в тебя. — Выйдя в коридор, я бросаю на нее взгляд. — Сладких снов, моя будущая жена.

Она ничего не говорит, захлопывая дверь у меня перед носом.

Смех вырывается из моей груди, когда я иду к лестнице. Я киваю Чиро с Альфио и, направляясь к припаркованному внедорожнику, прохожу мимо Билли и Лучио.

— Берегите мою женщину, — говорю я им, и в моем тоне слышится угроза смерти, если с ней что-нибудь случится под их присмотром.

— Будет сделано, босс, — отвечает Лучио.