Могущественный бог

Глава 8

Кристиано

Пока Нико везет нас в квартиру Райи, Сиенна неподвижно сидит рядом со мной.

Как только она начинает переплетать пальцы, я накрываю ее руки своими. Крепко сжав их, я поворачиваю голову и смотрю на нее.

В ее широко распахнутых зеленых глазах мелькает страх, который мне ни хрена не нравится.

— Расслабься. — Я стараюсь говорить мягко, но слова все равно звучат как приказ, поэтому я разочарованно вздыхаю. — Ты же знаешь, что я не причиню тебе вреда, так что перестань на меня так смотреть.

Голос Сиенны дрожит, и этот хрупкий звук ранит мое сердце, когда она говорит:

— Ты не причинишь мне вреда, но точно заставишь меня делать что-то против моей воли.

Она права.

Когда я молча смотрю на нее, ее глаза округляются еще больше.

— Господи. Даже не думай об этом, Кристиано.

Я наклоняюсь к ней и зарываюсь носом в ее шелковистые светло-каштановые пряди.

— И о чем я не должен думать?

Блять, от нее так вкусно пахнет.

— Прекрати!

Я немного отстраняюсь и смотрю ему в глаза.

— Нет.

Вырвав свои руки из-под моих, она наклоняется вперед, обращаясь к Нико.

— Останови машину, пожалуйста.

Нико подчиняется только моим приказам, поэтому продолжает молча ехать.

На прекрасном лице Сиенны мелькает смесь гнева и паники. Она сильно толкает меня в грудь, но вместо того, чтобы заставить меня сдвинуться с места, сама приваливается спиной к двери.

Я решаю, что с меня достаточно, и, обхватив ее за плечи, заключаю в крепкие объятия. Мои руки смыкаются вокруг нее, и меня мгновенно охватывает такое чувство покоя, что все тело содрогается от облегчения.

Я привык брать то, что хочу, и отдавать приказы, но, обнимая единственную женщину, которую когда-либо желал, я умоляю:

— Просто позволь мне обнять тебя.

Она застывает на несколько секунд, и вдруг происходит чудо: она обвивает руками мою шею. Мои глаза закрываются от сильного удовольствия, разливающегося по всему телу. Я глубоко вдыхаю ее аромат, и, когда вездесущая тьма отступает, чувствую проблеск нормальности.

— Спасибо, — шепчу я ей на ухо, потираясь щекой о ее волосы. Мои руки сжимаются, и мне кажется, будто я наконец-то получил нужную дозу наркотика после многолетней ломки.

Она кладет руку мне на затылок и оставляет нежный поцелуй рядом с раной от пули. Мое тело снова содрогается, отчаянно желая большего.

— Прости. — Ее голос мягок, но в нем чувствуется невыносимая душевная боль, которую она заставляет нас переживать. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Кристиано. Пожалуйста, двигайся дальше и найди ту, кто тебе действительно подходит.

Гнев и разочарование сжимают мое сердце. Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза.

— Слушай внимательно. — Подняв руки, я обхватываю ладонями ее щеки. — Я никогда не буду двигаться дальше. Тебе нужно прекратить это дерьмо, пока оно не вызвало войну между семьями.

Ее глаза снова округляются, и она ахает:

— Что это значит?

— Я дал тебе годы, Сиенна. Мое терпение на исходе. — Ее зеленые глаза наполняются тревогой. — Пора тебе прекратить это дерьмо, чтобы я мог надеть тебе кольцо на палец.

— А что будет, если я этого не сделаю?

Все тепло, которое она вызывает во мне, исчезает, когда монстр, которого она помогла создать, смотрит на нее в ответ.

— Тогда я возьму тебя силой.

Ее губы слегка приоткрываются, а на лице мелькает страх.

— Ты не рискнешь семьей ради меня. На кону стоит слишком многое.

Мой голос звучит холодно и непреклонно, когда я ворчу:

— Ты понятия не имеешь, на что я способен, а на что нет.

Она ерзает на сиденье, стараясь максимально увеличить расстояние между нами, и ее дыхание сбивается от страха.

— Значит, ты заставишь меня выйти за тебя замуж против моей воли? И что потом? Мы будем жить несчастливо до конца своих дней?

— Я буду счастлив.

Она сильно хмурится, свирепо глядя на меня, и от этого взгляда у меня сжимается сердце.

— Как ты можешь утверждать, что любишь меня, если тебе безразлично, что я буду чувствовать? — Когда я снова поднимаю руку к ее лицу, она резко отдергивает голову. — Ты просто одержим этой идеей, и это не имеет никакого отношения к любви.

Пристально глядя в ее испуганные глаза, я говорю:

— Как только мы поженимся, ты поймешь, что я поступил правильно. Ты поймешь, насколько бесполезной была вся эта борьба.

Сиенна качает головой, и когда Нико останавливает внедорожник перед домом Райи, хватается за ручку и распахивает дверь.

Когда она вылезает из машины, я говорю:

— Если я чего-то хочу, то беру это, принцесса. — Ее взгляд встречается с моим, и я продолжаю: — И ничто не сможет меня остановить.

Она захлопывает дверь, и я смотрю, как она спешит в вестибюль.

— Ты действительно заставишь ее выйти за тебя замуж? — спрашивает Нико, наблюдая за мной в зеркало заднего вида.

— Да. В конце концов.

Я сделаю все, что потребуется, чтобы Сиенна стала моей.

Как только она исчезает из виду, тьма окутывает меня целиком. Она сопровождается сильным разочарованием и гневом, потому что эта упрямая женщина доводит меня до предела.

Раздается звонок моего телефона, когда Нико отъезжает от тротуара. Вытащив его из кармана, я смотрю на экран и, увидев имя Энцо, быстро принимаю вызов.

— Ты с Джианной?

— Да, — отвечает мой брат и заместитель. — Она ужасно потрясена. Риккардо выглядит паршиво, но врачи говорят, что он полностью поправится. Ему нужно побыть здесь несколько дней, а потом мы отправим их обратно в Нью-Йорк частным самолетом.

— А как Аугусто? — спрашиваю я, непрерывно осматривая окрестности, пока мы едем по Верхнему Ист-Сайду.

— Он хочет найти виновных и убить их, — отвечает Энцо. — Так что мы этим и занимаемся. Рози сейчас их ищет.

— Просто будь осторожен. Ты находишься на территории якудза, что дает им преимущество.

— Не беспокойся обо мне. У тебя и так дел по горло.

— Держи меня в курсе, — приказываю я, повесив трубку.

Во внедорожнике воцаряется тяжелая тишина, пока Нико не спрашивает:

— Куда едем?

Мне нужно побыть одному, и я раздраженно бурчу:

— Домой.

Когда вновь раздается звонок моего телефона, я раздраженно рычу и вытаскиваю устройство из кармана. Это папа. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, прежде чем ответить:

— Да, пап?

— Ты разговаривал с Энцо или Джианной?

— Только что разговаривал с Энцо. Он с Джианной, и у него все под контролем.

Папа с явным облегчением выдыхает.

— Хорошо. Раз уж ты на линии, объясни-ка, за что ты избил Уилла?

Да вашу мать.

Мой гнев растет, и я не могу сдержать злость в голосе.

— Он заслуживал худшего.

— Почему?

— Потому что он кусок дерьма, который ничего не делает для своей семьи, — сердито огрызаюсь я. — Вы все можете радоваться, что он все еще дышит.

— Я не хочу ссориться с тобой. Успокойся.

Сейчас я точно не смогу успокоиться.

— Мне нужно идти.

— Включи громкую связь. — Нахмурившись, я делаю, как он просит.

— Зачем?

— Нико, — говорит папа, чтобы привлечь внимание моего охранника.

— Да, сэр?

— Привези ко мне Кристиано.

Звонок обрывается прежде, чем я успеваю возразить, и мне приходится приложить немало усилий, чтобы не раздавить этот чертов телефон в кулаке.

— Извини, — говорит Нико, затем меняет направление и выполняет единственный приказ, который важнее моего.

Может, папа и в отставке, но все мужчины по-прежнему уважают его и слушаются.

Через двадцать минут Нико паркует внедорожник на подъездной дорожке у дома моих родителей, и я, тяжело вздохнув, выхожу из машины.

Не успеваю я пройти и половины пути, как дверь открывается, и папа наклоняет голову, приглашая меня следовать за ним.

Мы направляемся прямиком в его кабинет. Он закрывает за нами дверь, затем, не говоря ни слова, указывает на одно из кожаных кресел.

Я сажусь и наблюдаю, как он наливает два стакана виски. Протянув один из них мне, он садится и приказывает:

— Выпей.

— Мне нужно работать, — резко говорю я.

Папа окидывает меня таким взглядом, от которого большинство мужчин описались бы, и, зная, что он настроен серьезно, я залпом выпиваю янтарную жидкость.

Когда алкоголь обжигает мне горло, он приказывает:

— Поговори со мной.

— Я... — Мой обычный ответ "я просто занят работой" замирает на губах, и, глубоко вздохнув, я признаюсь: — Эта история с Сиенной меня уже достала. — Я показываю маленькое расстояние между указательным и большим пальцами и говорю: — Вот настолько я близок к тому, чтобы заставить ее выйти за меня замуж.

Папа делает глоток из своего стакана, затем качает головой.

— Франко и Аугусто этого не допустят.

Когда я смотрю на отца, его брови хмурятся, и он бормочет:

— Блять, ты серьезно. Почему, Кристиано?

— Ты бы смог жить без мамы?

На его лице появляется смиренное выражение.

— Если Сиенна не согласится, это разорвет Коза Ностру надвое.

Встав, я начинаю расхаживать по комнате, а в голове проносится множество мыслей.

— Только если они узнают, что ее принудили к этому.

— Что это значит?

— Сиенна любит всем угождать. Она сделает все, чтобы сохранить мир.

— Господи, сынок. — На его лице мелькает беспокойство. — Ты действительно так поступишь с Сиенной? Заставишь ее выйти за тебя против ее воли?

Не колеблясь я тут же отвечаю:

— Да. Я сделаю все, что потребуется. Как только мы поженимся, она поймет, что я поступил правильно.

Он пристально смотрит на меня в течение долгого времени.

— Другие мужчины доверяют тебе как лидеру. Не разрушай все, над чем мы так усердно работали.

Папа встает и наливает нам еще виски. Мы сидим в тишине, наслаждаясь напитками, и мой гнев постепенно утихает, давая возможность ясно мыслить.

Примерно через минуту я спрашиваю:

— Как думаешь, почему Сиенна порвала со мной?

— Сынок, я многое знаю, но когда дело касается женщин, я тупой как пробка.

Я невольно усмехаюсь, и вдруг дверь кабинета распахивается, и входит мама:

— Мне показалось, я слышала твой голос!

Я встаю, когда мама направляется ко мне. Она врезается мне в грудь и крепко обнимает.

Чувствуя вину за то, что не появляюсь здесь так часто, я целую ее в волосы.

— Привет, мам.

Так же быстро, как обняла меня, она отстраняется и бросается к двери.

— Я приготовлю твое любимое блюдо на ужин. Ты останешься, и я не хочу ничего слышать о работе!

Когда она исчезает в коридоре, папа говорит:

— Она очень по тебе скучает. Проведи вечер с нами. Это пойдет тебе на пользу, и мне не придется беспокоиться о тебе несколько часов.

Не желая обижать маму, я киваю. Я выхожу из кабинета и направляюсь на кухню, где она суетится, доставая ингредиенты из холодильника и кладовой.

Я сажусь за островок, и, когда она проходит мимо меня, ее пальцы скользят по моей шее, рядом с раной.

— Что случилось?

И вот опять начинаются вопросы.

— Тебе не о чем беспокоиться, — отвечаю я.

— А синяки на лице откуда?

Я вздыхаю.

— Просто спарринговал с парнями.

Она достает все ингредиенты для говяжьего гуляша⁴ и, начав готовить, спрашивает:

— Ты разговаривал с Энцо и Джианной?

— Конечно. С ними обоими все в порядке. — Я опираюсь локтями на столешницу. — Джианна скоро будет дома. Постарайся не волноваться.

— Я всегда буду волноваться, — бормочет она. — Особенно о тебе и о том, какой ты безрассудный.

— Мне казалось, ты не хочешь говорить о работе, — говорю я, за что получаю от нее хмурый взгляд. Встав, я подхожу к ней и обнимаю сзади. — Прости, мам.

Когда я отпускаю ее, она поворачивается и оглядывает меня с ног до головы.

— Когда ты в последний раз ел домашнюю еду?

— На днях, — лгу я, прислонившись к кухонному островку и скрестив руки на груди.

Я смотрю, как она нарезает грибы, и, как в детстве, ее движения меня успокаивают.

Когда мы поженимся, Сиенна, вероятно, будет устраивать ужины с мамой, и мы сможем проводить больше времени вместе.

Когда мы поженимся.

Уголок моего рта приподнимается.

У нее есть месяц.