Мои

Глава 24

Аня за сегодня была только на работе. В кабинете, который ей выделили, как мелкому руководителю, в сестринской, потом моталась по обычным делам, которые спокойно отслеживались стоящими всюду камерами.

Ничего особенного.

Плакать она пошла внезапно.

Просто вышла из своего кабинета, спустилась вниз, прошла по дорожке и, словно внезапно потеряв силы, шлепнулась на деревянное сиденье скамейки.

Пару минут пристально изучаю сгорбленную, словно весь мир огромный на плечах держит, фигурку на экране, затем отворачиваюсь.

Встречаюсь взглядом с Сонным, и у того сразу морда становится подчеркнуто-каменная.

Равнодушная.

— Здесь все?

— Все, — кивает он.

— К начальству, может, заходила?

— Нет.

Щурюсь на экран, думаю. — Володя пусть проверит всю ее почту. И вообще… Куда лазила, что делала…

— Эм-м-м… Тагир… — кашляет Сонный, — это будет непросто…

Поднимаю на него взгляд, и, наверно, что-то там такое читается, что безопасника относит на пару метров к двери.

— Я просто хотел сказать, что там же общий айпи, с них потоки информации могут уходить, пока вычленишь нужное, пока…

Я все еще молчу.

И жду, когда он родит итог всего этого.

— Время нужно, — выдает он, наконец.

Киваю.

Ну, а что я тут могу сделать еще?

Уверен, что Сонный будет рвать всех на части, чтоб побыстрее сделали. Он, особенно после чистки, устроенной во внешней службе безопасности, очень и очень старательный и аккуратный теперь.

Такая реакция огорчает, если честно.

Почему все начинают работать в полную силу, только когда вломишь хорошенько? Почему никто не старается, когда нормальное течение дел?

Я плачу так, что ни одного конкурента нет не только в городе, но и по всему краю, у кого были бы больше зарплаты.

Не зверь, не самодур, не дебил… Вроде.

Но заметил, что, как только расслабляешься и начинаешь к людям нормально относиться, мгновенно что-то происходит, какой-то косяк!

Вот чего, спрашивается, тому же Жеке не хватало?

Хотя, тут вопрос риторический.

Да и вообще, всякие рассуждения о смысле жизни… Заносит меня.

Старею, наверно.

Сонный выносится за дверь, разминувшись с Ванькой, деловито пожавшим ему руку.

Сын садится на крутящееся кресло, начинает на нем кататься по кабинету, запрокинув голову и кружась.

Наблюдаю молча.

С Ванькой только так, он должен созреть для разговора.

А то, что сейчас будет разговор, понятно: не просто же так ему говорил присмотреться к репетиторше. Вот, присмотрелся. Теперь будет делиться результатами присмотра.

— Она мне не понравилась, — выдает он, наконец, тормозя кресло и садясь ровнее в нем.

Смотрит на меня, чуть дергает темными бровями.

Черт, словно в зеркало смотрюсь, на себя, пятнадцатилетнего нахального шкета.

Только сын — еще нахальней. Нет в нем этой моей вечной готовности к рванью глоток.

Наверно, если б не встретил я его, если б остался он с Тамарой, мамашей своей тупой, то было бы.

Слишком уж среда, в которой рос, хреновая была.

А сын — характером в меня. Не прогнулся бы. Прогнул.

Хорошо, что сейчас ему нет нужды бороться за существование. Я за него это сделаю. За него буду рвать. А он — пусть живет. Нахальничает. Бегает за девчонками. Рисует свои странные, но очень крутые графические картины. Их, кстати, Маруся уже даже возила куда-то на выставку, показывала кому-то там серьезному…

Прикольный парень у меня вырос.

И умный.

Мое внутреннее чутье, похоже, тоже перенял.

— Чем? — коротко приглашаю его распространить свое мнение.

Хмурится, неопределенно вертит рукой.

— Она… Ну, такая… Вроде, и ничего не говорит, и все спокойно, но… Блин… — он внезапно подается вперед ставит локти на коленки, потом опять откидывается на спинку кресла, проводит ладонью по волосам, зачесывая их назад.

— Не могу объяснить!

— А ты попробуй, — отвечаю я, — как можешь.

Ванька молчит пару секунд, судя по всему, формируя слова в голове, а затем выдает:

— Она хорошо учит, все по делу, все клево. Но вот вайб от нее… Не учительский.

— Вайб? — новые слова, требуется расшифровка.

— Блин… — закатывает Ванька глаза, — ну это, типа, общее такое поведение, понимаешь? Сочетание взгляда, жестов, мимики и вообще всего!

— Не учительский? А какой? — пытаюсь я уловить смысл.

— Бабский.

О, как.

— То есть?

— То есть, она меня, типа, клеила.

Не показалось, значит, мне, по камере… Интересно…

— Слова? Движения? Что? — набрасываю я варианты, чтоб понять, точно ли у нас с Ванькой созвучны ощущения.

— Не-е-е… — тянет Ванька, — тоньше… Ну, когда ты просто чувствуешь, что она тобой интересуется на таком, бабском уровне…

— А ты такое различаешь? — прищуриваюсь я заинтересовано.

— Пф-ф-ф… — немного высокомерно фыркает Ванька, — а то!

Так… Новости.

А я ведь с ним даже не разговаривал ни о чем таком. Черт. А пора бы! Я в его возрасте…

Тут же в голову приходят воспоминания, что я сам творил с девчонками в возрасте Ваньки. Многое творил. Да, черт! Все! Все уже творил!

А мой сын в этом плане как?

Судя по всему, тоже в меня, раз такие тонкости различает!

А я как-то этот момент упустил…

Хотя, с другой стороны, когда ему? Школа, уроки, дополнительные, спорт, соревнования. Вот, репетиторы теперь еще…

Тут времени для спокойного вздоха нет!

Да?

Или нет?

Это мне еще на сына дополнительно информацию запрашивать у Сонного?

Чем он там в школе занимается? На этих дополнительных? С девчонками? А то будет нам с Аней сюрприз…

И, кстати, что сама Аня по этому поводу думает?

— У тебя есть девушка? — спрашиваю я прежде, чем успеваю додумать мысль.

И Ванька чуть краснеет, полностью подтверждая мою теорию о том, что разговор по душам назрел.

— Нет, — отворачивается он.

— А была? — давлю я, хотя понимаю, не время сейчас. И как-то мы перескочили с бабского вайба на более серьезные темы…

— А это имеет отношение к вопросу? — огрызается Ванька.

И я тут же даю заднюю, хотя очень хочется по привычке додавить ситуацию до нужного мне результата.

Был бы кто чужой, так бы и сделал. Но это Ванька.

— Хорошо, — киваю я, — ты прав. Вернемся к репетиторше. Как там ее?

— Анастасия, — Ванька, осознав, что в душу к нему никто лезть не планирует, успокаивается, усмехается, — говорила, что ее можно звать Настя.

Киваю.

Настя, значит…

— И как ты оцениваешь причины, по которым она так делала?

— М-м-м-м… Ну, тему, что я — красавчик, перед которым она тупо не устояла, отметаем, я так понимаю? — ухмыляется он.

Щурюсь, не скрывая веселья.

Он, конечно, красавчик. Но вообще не дурак.

— Значит, варианта два, — продолжает Ванька, — либо она хочет с меня что-то поиметь, потому что я — твой сын, хотя это странно, у тебя, как бы, репутация… Любая нормальная тетка сто раз подумает, прежде чем…

— Да, — говорю я, — хотя, отметать вариант чисто бабской дурости не стоит.

— Ну тогда ей логичней к тебе подкатывать, — усмехается Ванька, — ты не женатый, вполне себе ничего…

Чуть задираю бровь.

Вот щенок наглый…

— Или она подкатывала? — осекается Ванька.

— Не знаю, — отвечаю я, — как ты говоришь, вайб…

— Знаешь… — он снова отталкивается ногами от пола и крутится в кресле, задрав голову к потолку, — хорошо бы, если б это был именно этот вариант…

И я молчу, соглашаясь.

Да, лучше бы этот, чем тот, в котором ей что-то надо от меня и моих близких…