Мои

Глава 35

— Ну что же, Анечка, вы так напряжены…

Я торможу перед той самой нишей, буквально на пару минут. Из последних сил пытаясь уловить момент здравомыслия, выдохнуть.

Миша, молчаливой виноватой горой возвышающийся за моим плечом, одним своим видом отсекает желающих уточнить, какого хрена тут происходит.

Та самая женщина, что несколько минут назад вышла отсюда, например, уже пыталась спросить.

Миша отпугнул.

И правильно. Зачем мне свидетели?

Где-то на периферии маячит Верхоухов, явно не удовлетворенный итогами нашей беседы. Он уже в курсе, что, если я четко не сказал “да” или “нет”, то встреча в верхах прошла впустую.

Я отчетливо понимаю, что убивать никого нельзя тут. Высшее общество, типа.

И за мной следят десятки глаз.

Накосячу, могут быть проблемы.

Именно потому торможу. В другое время и в чуть других обстоятельствах… Черт, как сложно быть белым и пушистым! По рукам и ногам вяжет это!

— С чего вы взяли? — голос Ани холоден и отстранен. И смотрит она, наверняка, так же. Умеет врубать стерву, когда это нужно.

— Ну, я же вижу…

— Вы ошибаетесь.

— Анечка, вы подумали над моим предложением? — голос мужика становится вкрадчивей.

Чего? Это какие он предложения моей женщине делает?

Миша за спиной отвлекает пыхтением, но после этих слов посторонние звуки глохнут.

— Каким предложением?

— Аня! Не делай вид, что ты не понимаешь, о чем я говорю!

— О релокации?

— Эм-м-м… Для начала.

— Я уже отвечала вам насчет этого. Я не рассматриваю такие предложения. У меня здесь дети, работа.

Аня делает паузу, словно хочет еще кое-что добавить… И не добавляет.

Вот как?

То есть, сказать, что у тебя тут мужчина, ты не хочешь, беда моя? То, что я тут тоже есть, для тебя — не аргумент? Или…

— Анечка… — голос из вальяжного становится снисходительным, — ну это же все решаемо. Компания заинтересована в развитии, в таких ценных кадрах, как вы… И, конечно, оплата релокации включает в себя и оплату переезда для семьи. Устройство детей в сады и школы… В конце концов, я не понимаю, что вас тут так держит? Работу я вам предлагаю выше по должности и, конечно же, зарплате, карьерный рост. Для детей там будут явно лучше условия, это же столичное образование… И вам, как одинокой женщине с детьми…

— Кто вам сказал, что я одинока?

— Эм-м-м… — судя по всему, мужик немного тушуется, — я наводил справки…

— Плохо наводили.

— Вы… В браке?

Аня молчит.

Интересно.

— Нет, — наконец, падает камнем.

Прямо мне в башку, черт.

Не замужем, значит…

И не врет ведь.

— В отношениях? — снова вопрос, на который я тоже очень жду ответ.

Да, подслушиваю.

Нет, не стремно.

— Это не имеет отношения в моим планам, — говорит строго Аня.

И снова бьет меня этим. Теперь уже в грудь. Сердце перестает стучать, а в глазах поднимается привычная красная муть.

Миша, явно что-то ощущая, пытается ненавязчиво перегородить мне дорогу.

Открывает рот, но тут же захлопывает его, напоровшись на мой взгляд. И торопливо отступает назад, перекрывая своей широченной спиной обзор посторонним, пряча вход в нишу и меня от слишком внимательных взглядов.

Он, конечно, вообще не доволен, но предан. И делает все, чтоб прикрыть мне спину.

— Как же не имеет, Анечка? — мужик, судя по всему, уверившись, что Аня свободна, идет в наступление, — если вы не замужем, то ничего вам не мешает…

— Ничего не мешает, да, — ровно отвечает Аня, и я сжимаю кулаки, делая шаг вперед.

Не мешает, значит? И я? Не мешаю? Или, наоборот, мешаю?

— Тогда в чем причина вашего отказа?

— Не хочу.

— Но…

— Послушайте, — бесконечная усталость в голосе, перемешанная со сталью, чуть тормозит меня. На самом краю. На грани. — Мне не нужны причины, чтоб отказываться. Достаточно моего желания. Я — не желаю. Я люблю этот город, мои дети его любят. Здесь моя работа, моя жизнь, в конце концов. Мне не интересны другие предложения. Вы думаете, я кокетничаю, что ли, отказывая вам? Ничего подобного.

— Но, если вы не в отношениях…

— Господи, кто ж вас так подставил-то? — бормочет удрученно Аня, — простите, мне надо…

— Аня!

— Мне надо домой, я и без того здесь незапланированно нахожусь. Мое рабочее время давно уже закончилось.

— Аня, если вы не хотите рассматривать релокацию, то рассмотрите мое другое предложение!

— Вы с ума сошли, что ли?

— Нет, Аня! Послушайте… У меня в Москве квартира. Карьера… Вы сами видите…

— Вас точно подставили.

— Да о чем вы?

— Я о том, что вы некачественно наводили справки обо мне, иначе бы уже знали, что не надо мне такое говорить.

Интересно…

Мне теперь одновременно хочется прикурить и дослушать аудиоспектакль до конца, и зайти и вынуть сердце из груди у этого совершенно левого мужика.

Тормозит только то, что Аня моя, похоже, куда мудрее меня. И понимает одну простую вещь: подстава. Это все подстава.

— Аня!

— Прекратите, это уже даже не смешно.

— А я и не смеюсь.

— И правильно, — выдыхаю я, делая шаг вперед.

Хватит, наслушался.

Напарываюсь на два взгляда: безмерно удивленный — у мужика в костюме за кучу бабла, и напряженно-тревожный — у Ани.

Торможу на ней, изучаю пристально, усмехаюсь.

— Привет, Аня, — говорю ей, — смотрю, предлагают тебе тут щедро?

— Аня, это кто? — отмирает мужик, делая шаг назад. Нормально, инстинкт самосохранения работает, значит.

— Аня, кто я? — щурюсь я на свою женщину.

— Это — Тагир Хазаров, — говорит Аня и добавляет через маленькую паузу, — мой муж.

Ого… А вот за это я много готов сделать.

И даже подарить мужику, пытавшемуся такое предлагать моей женщине, жизнь.

— Но вы же говорили… — растерянно бормочет смертник, который так и не узнает никогда, насколько близок был, насколько по ниточке прошел только что.

Но мне сейчас похрен на его слова.

И на него самого.

Словно в вязком киселе, мешающем идти, через напряжение всех мышц, делаю шаг вперед.

И резко, раздирая невидимые путы, рывком подхватываю Аню под ягодицы.

Она слабо ахает, растерянно обнимает меня за шею, смотрит сверху чуть испуганно и ожидающе.

— Жена? — хриплю я вопросительно.

Пусть скажет еще раз.

— Да? Да?

— Да, — шепчет она, улыбаясь одними уголками губ. И глазами. Хитрая моя женщина. Интересно, знала, что я слышу все?

Вряд ли.

Аня не умеет играть. Совсем. И тут не стала бы специально на публику… Значит, от души говорила. От сердца.

И ее “да” сейчас тоже от сердца.

Черт…

Неужели???

Не обращая больше внимания ни на кого, разворачиваюсь и иду к выходу.

Из ниши, из зала, из здания.

Все так же неся свою добычу на руках, не выпуская ни на мгновение. Потому что кажется, стоит разжать руки… И все исчезнет. Пропадет.

Аня не пытается вырваться, не смотрит по сторонам, не думает о том, как это все выглядит, как люди воспримут.

И ей, и мне плевать на это сейчас.

На периферии мелькают удивленные лица: тетка, с которой недавно разговаривала Аня, Верхоухов, знакомые по бизнесу.

Я несу свою женщину, впервые у всех на виду, впервые настолько явно показывая, что она — моя.

Чтоб весь город знал. Не через слухи, шепотки, пересказы.

А вот так, в глотки все слова и вопросы вбивая.

Моё это.

Моя.

Уже на крыльце Аня, чуть приходя в себя, оглядывается и спрашивает удивленно:

— А куда ты меня несешь?

Мы как раз проходим мимо машины, где, напряженно замерев, рассматривают нас мои люди.

— Тут недалеко, — отвечаю я, — с той стороны здания.

— А что там?

— ЗАГС.

— Эм-м-м… Тагир… — Аня снова оглядывается, уже растерянно. Но не пытается вырваться.

И это — отличный знак.

— Что? — спрашиваю я, — передумала?

— Эм-м-м… Нет… Но не сразу же…

— Я и без того долго тянул.

— Но, Тагир…

— Просто распишемся, — успокаиваю я ее, — если захочешь свадьбу, то чуть позже, сначала с Ванькой решим.

— А что с Ванькой? — куда ощутимей напрягается она, упирает руки в мои плечи, — Тагир? Что с Ваней?

— Да нормально все. Нормальный ребенок… Весь в меня.

— Вообще сейчас не успокоил…

— Тебе не привыкать.

Это сложно: разговаривать с ней, когда совсем не этого хочется. Нести ее в загс, заполнять бумажки, когда хочется просто прислонить к ближайшей твердой поверхности и… Да можно и не прислонять. На весу тоже можно.

Сосредоточиться сложно, да.

Как и всегда с ней.

Но самое главное, что она сказала “да”.

Поймать этот момент — вот что важно.

Поймать и закрепить.

Навсегда чтоб.

Моя.