Мои

Глава 27

— Добрый день, — тут же реагирует на новый раздражитель репетиторша, — вы же — мама Ивана, я верно понимаю? В прошлый раз нам не удалось познакомиться, и я…

Она говорит это быстрым, спокойным тоном. Нарочито спокойным и подчеркнуто деловым. Таким тоном обычно пользуются, чтоб переключить собеседника, особенно если ему пришлось стать свидетелем чего-то личного, интимного даже.

И все это прекрасно понимают.

Вроде бы, и ничего такого не происходит, вроде бы и все, как обычно…

Но когда так говорят, значит, явно тут не все, как обычно, происходило. Только что. До прихода еще одного человека.

Сжимаю зубы в ярости.

Больше ничего не могу сделать.

А вот Аня может.

И делает.

— Я — не мама Ивана, — спокойно перебивает она разогнавшуюся в фальшивом профессиональном дружелюбии репетиторшу.

— О-о-о… — та тормозит на полном ходу, переводит на меня удивленный взгляд, затем на Аню, явно желая что-то добавить. Но тут добавлять нечего. В наши семейные тайны она, якобы, не посвящена, а может и реально не в курсе. Хотя, это вряд ли.

И, скорее всего, ожидала от Ани другой реакции.

Выяснения отношений, например.

Это был бы самый интересный вариант.

Или обидок.

Или того, что Аня развернется и свалит, пылая гневом.

И тут главное: сделать максимально невинные глазки и растерянность добавить в лицо. Ах, как же так? Ах, что же это? Я же вообще не…

Ну, и так далее, чем там еще бабские загоны богаты.

Но Аня моя растанцовки не уважает еще больше, чем я.

Потому тупо обрывает чужие игры.

Проходит в гостиную, кидает сумку на диван отработанным привычным жестом, сходу показывая, кто здесь хозяйка.

У появившейся в поле зрения Михалны коротко спрашивает:

— Через час ужинать будем?

Та, остро и неприязненно глянув на все еще находящуюся в легком шоке репетиторшу, кивает и уходит.

Аня смотрит на меня, но так, странно. Коротко, и в то же время объемно, словно проверяя комплектность. Это даже забавно становится: она реально думает, что от меня тут… типа кусок оторвали? Или что?

— Тагир Хасанович… — оживает в этот момент репетиторша, поворачиваясь ко мне, и голос ее такой профессиональный, а взгляд такой беззащитный, — я бы хотела все же продолжить…

— У вас же есть электронка Тагира Хасановича? — перебивает ее Аня, проходя к кухонной зоне и включая воду, чтоб ополоснуть руки. Обычно она это делает в гостевом туалете, рядом с входной дверью, но сейчас… Это интересно прямо.

Стою, наблюдаю.

И прямо начинаю ловить некоторый кайф, чуть-чуть жесткий, но очень даже будоражащий.

Аня себя обычно по-другому ведет, более отстраненно, холодно даже. Это, естественно, не касается дел детей, тут она — само внимание и дружелюбие.

А сейчас она такая кошка, спокойная, деловая и прекрасно знающая свое место в этом доме.

Центровое. Самое главное.

— Д-да… — теряется репетиторша, снова беспомощно глядя на меня, — но это почта… Официальная…

— Отлично, — Аня поворачивается от мойки, вытирает руки полотенцем, и я залипаю на тонких хрупких пальцах. Короткие ногти, никакого лака, она же медик. Да и не требуется ей. И без того не оторвать взгляд.

Репетиторша тоже смотрит, как Аня мягко и плавно промакивает пальцы полотенцем, затем косится на меня и чуть хмурится.

Сжимает сумку сильнее. Ногти у нее темно-красные, словно кончики пальцев в кровь окунули.

Мелькает мысль, что, если она придет сюда еще раз, но лака на ногтях точно не будет. Мелькает и пропадает, я ее отмечаю в голове, с тем, чтоб потом проверить, насколько моя догадка верна.

Если все, как я думаю, а я уверен, что все именно так, как я думаю, то это будет еще один кирпич в стену.

— Направьте все ваши предложения и замечания по почте, — продолжает невозмутимо Аня, — Тагир Хасанович их обязательно изучит и примет решение.

Ничего более сексуального я от нее не слышал до сих пор!

Официальный секретарский тон, ледяной взгляд, искренняя невозмутимость.

Непроизвольно переступаю с ноги на ногу, стараясь чуть уменьшить давление на ширинку.

Ну, Аня!

Ты доигралась сегодня.

Пусть только эта дрянь уйдет…

— Но… — репетиторша не сдается, пытаясь обойти “барьер секретаря”. Именно так называл эту фишку когда-то давно случайно залетевший в мою контору вымогатель бабла, удачно маскирующийся под популярного гуру продаж. Прорвался через Марусю, мою тогдашнюю секретаршу, сидевшую в приемной исключительно в качестве красивого, но бесполезного украшения, и, пока я охреневал от беспримерной наглости и настолько же беспримерной глупости ситуации, успел выкатить мне целую хвалебную презентацию, по итогам которой я должен был просто так, за красивые слова, отстегнуть этому парню нехилое количество бабла.

Я тогда знатно поржал с его рожи, когда парнишка понял, куда залетел, и что с ним тут могут сделать.

Ох, и бежал он из моего офиса! До сих пор смешно вспоминать.

Но кое-какие, особенно часто повторяющиеся словечки мне все же запомнились.

И “барьер секретаря” — одно из них. Хотя бы потому, что это тот придурок сделал идеально. Значит, знал, о чем болтал.

И вот сейчас я в действии наблюдаю попытку обойти “секретаря” в лице Ани.

И это — то еще шоу.

Попкорна не хватает, как сказал бы Ванька.

— Еще какие-то вопросы? — поднимает бровь Аня, затем демонстративно смотрит на часы, — у нас планы на вечер, если у вас все…

— До свидания, — обиженно и недовольно поджимает губки репетиторша.

Причем, адресует свою “досвиданьку” не Ане, а лишь мне.

И взгляд тоже исключительно мне — влажный, непонимающий, реснички хлопают. Много кто повелся бы, да…

Но мне похрен.

И тот, кто ее отправил сюда, явно не в курсе этого. Или в курсе, но решил, что прокатит.

Наблюдаю, как репетиторша, аккуратно повиливая задом, так, чтоб это не выглядело нарочито приглашением, а чисто моторика такая, идет к входной двери, открывает, выходит…

Закрывается дверь, и пару секунд мы с Аней смотрим в этом направлении.

Я — в размышлениях о том, что это только что было, и как бы мне прямо сейчас, минуя детей, утащить Аню в койку, потому что заведен до предела, а сама Аня…

Перевожу взгляд на нее и понимаю, что меня уже некоторое время пристально изучают.

Недобро так.

С прищуром.

Сложив руки на груди.

Интересно. И еще более заводяще.

Что дальше-то, Ань?

Что это вообще было?

— Что это вообще было, Тагир? — разрывает она молчаливое перемирие между нами.

Боевые действия, значит?

Очень хорошо.

Люблю их.