Мои

Глава 36

— Это — мое дело, — Ванька щурится, нахально так, с вызовом, взгляд не отводит.

И подбородок упрямо выпячивает.

Где-то я это выражение физиономии уже видел… В зеркале, по утрам.

С каждым годом мой сын все больше и больше становится похожим на меня…

— И я не просил вытаскивать меня!

И не только внешне.

Изучаю его, неторопливо, молча, давая возможность выговориться. И самостоятельно себя сдать. Потому что молод еще, со мной бодаться. Хоть и борзый, конечно, щенок.

Прикуриваю, стреляю взглядом в молча сидящую на диване Аню.

На пару секунд задерживаю внимание на ее правой руке.

И, усмехнувшись про себя довольно, вспоминаю бесконечное удивление в светлых глазах, когда сегодня в ЗАГСе надел на ее тонкий пальчик кольцо.

Она-то думала, что у меня спонтанное решение было. Смешная такая. Столько лет меня знает, а все наивничает.

Из спонтанности в моей жизни только она и дети. Все остальное — тщательно спланированное мероприятие.

И кольцо это, тяжелое, усыпанное по всему ободу камнями чистейшими, а по внутренней стороне — вязью, по словам создателя кольца, благословением на долгую счастливую жизнь, взятое цитатой откуда-то, чуть ли не из самых древних книг, я таскаю в кармане уже пару лет точно.

Попало оно ко мне не случайно, человек один сделал и подарил. В благодарность за то, что помог, сына его спас, из банды вытащил и от любого вида наркоты отрезал. Сам мужик, к тому времени перепробовавший вообще все способы, чтоб спасти своего единственного отпрыска, а мог он много чего, не просто так алмазными месторождениями в Якутии владел, в должниках, конечно не ходит, но благодарен искренне.

Я тогда не сильно напрягся, кстати, просто сеть, налаженную из дружественных к нам восточных территорий, грохнул. Вместе со всеми мелкими и крупными сошками, этой сетью владеющими и по ошибке решившими, что моя территория вполне подходит для прокладывания великого восточного пути. Ошибочка у них, конечно, вышла.

Я дурь сильно не люблю, и на свою землю не пускаю, потому в переговоры не вступал, пленных тоже не брал. С такими тварями только так, жестко и окончательно, чтоб даже мысли не возникало, что Хазар — симпатичный мальчик, которого можно поиметь.

Сын якутского олигарха чисто бонусом шел, не основной целью. Просто там была проблема, что отрезать его от наркоты даже папаша не мог.

А я смог. Тупо землю выжег дотла.

И вот теперь у меня имеется верный компаньон в пока еще не освоенной мною до конца области добычи драгоценных камней и золотодобычи, а у моей жены (кайф какой, жены…) на пальце кольцо стоимостью с это здание.

Она не в курсе, да и хорошо. А то носить не станет.

А мне нравится смотреть на это кольцо. И знать, что оно обозначает.

И вспоминать, какое лицо было у моей женщины, когда я ей его на пальчик надевал… И шепот ее волнующийся:

— Черт, Тагир… А у меня нет ничего… Ты без кольца…

— Я и без того помню.

— Что?

— Что я — твой муж.

— То есть, ты думаешь, что я такого не буду помнить?

— Главное, чтоб все вокруг помнили. А тебе я и так забыть не дам.

После этого нас прервала тетка, регистрирующая брак, видно, посчитав, что клятв уже хватит на сегодня.

Объявила нас мужем и женой.

Сказала поцеловать невесту.

И я поцеловал.

И целовал так долго, что Миша, молчаливым свидетелем торчащий у входа в кабинет, где мы расписывались, чуть было не утащил растерянную регистраторшу за пределы этого кабинета.

Чтоб не мешала нам и дальше… как это?… “Скреплять узы брака”, вот.

И я бы продолжил, но Аня была против.

Хотя, это странно, конечно, в ВИП-комнате отеля она не сопротивлялась, а тут прямо нерушимая китайская стена!

Хотя, подозреваю, что там она тоже была против. Просто я этого не заметил. А потом она уже и не против была.

Короче говоря, обновить кабинет регистрации нам не удалось, слишком приличная у меня жена оказалась… Кто бы мог подумать, какие вещи открываются, стоит только печать в паспорте поставить!

И вот теперь я решаю неотложный вопрос с внезапно взбунтовавшимся сыном, а сам чуть-чуть не здесь, потому что есть незавершенное дело у нас с Аней.

И оно отвлекает сильно.

И я ей еще припомню отказ от исполнения супружеского долга прямо после подписания всех документов!

Женщины… Никогда не выполняют договор полностью. Даже если он завизирован на бумаге…

Но сначала — Ваня.

И его резкое нежелание делиться своими проблемами.

Насчет того, зачем дрался, молчит.

Почему свалил из школы и от наблюдения в такой сложный момент, все понятно, и за это он готов получать по своей лохматой башке.

Но мне важны причины!

И чтоб не повторялось!

А он нихрена не колется! И, судя по наливающемуся бешеным упрямством взгляду, хрен расколется… Черт… Ну не пытать же его, в самом деле?

Я уже решаю поговорить с сыном по-взрослому, без Ани, то есть, как дверь в кабинет открывается, и залетает Аленка.

— Папа, смотри, какая у меня косичка! — пищит она, а затем замирает посреди кабинета и оглядывается с недоумением, — а чего это вы тут делаете? Мама? — раскрывает она широко глазки, — какое колечко!

Ванька тут же смотрит на кольцо Ани, затем переводит взгляд на меня, щурится нехорошо, и прямо на глазах начинает покрываться иголками, щетиниться, как мелкий злой дикобраз. Но сказать ничего не успевает, потому что сестра, пару секунд поизучав колечко, поворачивается к братишке и выдает:

— Ванька! А чего синяк? Опять из-за Туськи подрался?

И вот тут мы с Аней, словно по команде, смотрим на Ваньку.

Он дергается, недовольно и предупреждающе зыркнув на слишком разговорчивую мелочь, но той пофиг, естественно, потому что она продолжает:

— А нечего было ее целовать!

Ванька открывает и закрывает рот, краснея, словно рак, и мы с Аней тоже рты открываем.

Туська, значит… Целовать… О, как…

— Потому что девочки не любят, когда их целуют без разрешения, — пользуясь моментом всеобщей немой сцены, солирует моя принцесса, — вот меня когда Артем целовал, мне не понравилось! И я ему по голове лошадкой стукнула!

Я забываю про сигарету, выпавшую из руки.

Смотрю на Аленку, уже, кажется, осознавшую, что она явно слишком много всего сказала, и чуть смутившуюся.

Но не замолчавшую, само собой. Эта опция моей дочери пока недоступна.

— Ну а чего? — сбавляет она все же напор, и, словно нашкодившая девочка из фильма, ковыряет носком ковер, — мне вообще-то Саша нравится… А Артем этот дурак, вот.

Наверно, наше потрясенное молчание ее все же напрягает, давая понять, что явно что-то не так происходит, потому что Алена, с изяществом истинной женщины, мгновенно переводит стрелки на брата, — а Ванька у Туськи не спрашивал! А у нее парень есть!

— Мелкая… — стонет Ванька, уронив лоб на ладонь, — замолчи уже…

— А чего замолчи? — обижается Аленка радостно, — все говорят, замолчи и замолчи! То Вика, чтоб не говорила, что она с Мишей целовалась, а я видела! То мама, когда ее этот дядька по телефону в гости звал! То Ванька, когда он с Туськой по видеосвязи ругался! А сам — живот ей свой голый показывал, типа, случайно! И мускулы!

Я по очереди перевожу взгляд на каждого участника событий.

И думаю, что я, оказывается, охренеть, какой дебил.

И под носом своим ничего не замечающий.

Как у меня до сих пор бизнес не увели еще?

И жену?

И…

Туська, значит… И обнаженка по видеосвязи… Или там не только обнаженка?

И Артем. И Сашка.

Стоп!

Это какой еще дядька там куда-то звал мою жену?

— Я, наверно, пойду, — бормочет Аленка и разворачивается к выходу, но я в этот раз не лажаю.

— Так, Алена, стоять, — командую я. Затем поворачиваюсь к остальным участникам событий, и замечаю в них готовность это место событий покинуть.

— Сидеть!

Вот так…

А то как-то неправильно получается. Алена в курсе происходящего, а я — нет.

Прое… То есть, провал какой-то получается.

Но Аленка хороша, да.

Идеальный шпион.

Пожалуй, знаю я, кого мне на место главы внутренней безопасности назначать. Такой кадр растет, охренеть просто…