Мои

Глава 32

— Тагир Хасанович, — Верхоухов, уже вполне, смотрю, освоился в роли мера, прямо барская вальяжность прет из всех щелей, — я рад, что вы нашли время посетить наше мероприятие…

Мельком представляю, что бы я сделал с гладкой мордой нынешнего мэра лет этак пятнадцать-двадцать назад, встреться он мне на узкой дорожке, и невольно усмехаюсь. А еще говорят, что люди не меняются… Еще как меняются.

Раньше бы я и разговаривать с таким вот не стал, западло потому что. А сейчас не только говорю, но еще и за одним столом сижу. Пушистый и белый Хазарчик…

— Как вам организация? — продолжает светскую беседу Верхоухов, уже чуть напряженней. Судя по всему, я не сумел сдержать взгляда, прорвалось что-то такое… из прошлого. То, что люди на интуитивном уровне во мне ощущают, и в сторону отходят.

Не торопясь отвечать, осматриваю украшенный зал одного из центральных заведений города.

Тут проходит местная тусня со странным названием, которого я не запомнил даже за ненадобностью. Что-то типа “Бизнес-ланч для бизнесменов” или еще как-то. Мне секретарь называл, и настойчиво пинал в эту сторону, но я до последнего не хотел тащиться.

Никакой пользы, потеря времени, а у меня работы по горло. Да и ситуация дамокловым мечом висит.

Сегодня Сонный, накануне по-волчьи радостно ощерившийся на данный ему карт-бланш в сторону репетиторши, должен первые результаты принести.

И я их жду.

Потому как зацепок-то реально нет больше.

Все пусто, как в космосе.

Напряг день ото дня растет, даже несмотря на то, что Аня, вроде как, приняв ситуацию, не пытается больше выводить меня из себя сопротивлением.

И по ночам мне сладко, как давно не было.

Только эти ночи и спасают окружающих от бешеного Хазара. Если бы не Аня, то вымещал бы я ярость свою на работе…

И всем было бы занятно и нескучно.

Но Аня, своим непонятно с чего примерным поведением и неожиданной кошачьей податливостью, настолько меня примиряет с действительностью и заряжает в плюс, что днем дела делаются быстрее, а дамоклов меч, хоть и висит, и чуйка вовсю орет, что дело не завершено, нельзя его на самотек, надо шевелиться и что-то делать… Но все же есть уверенность, что все срастется.

Здесь, на этой пафосной бизнес-тусне, я только потому, что Аня работает допоздна, дети заняты выше крыши, а Сонный никак не отдуплится результатом по репетиторше.

И секретарь со своим приглашением подошел прямо вовремя.

Хотя…

Еще раз осматриваюсь, сжимаю губы, злясь уже на ситуацию. Какого я тут делаю? Ничерта полезного же!

— Тагир Хасанович…

А, черт! Забыл совсем про мэра!

— Организация… на уровне, — с трудом вспоминаю тему беседы.

Верхоухов, отчего-то воодушевившись, тут же начинает рассказывать о том, сколько тут полезного, и как хорошо, что бизнес в плотной связке с администрацией города (читай: откаты работают отлично, все довольны), но хотелось бы плотнее (читай: хотим твоего баблишка, Хазарчик, раз ты теперь белый и пушистый, а то не по-пацански). И прочее, прочее, прочее.

Заскучав, скольжу взглядом по толпе, и неожиданно замираю на знакомом стильно стриженном затылке.

Моргаю, не веря своим глазам в первую секунду. Такого не может быть. Она же… Она же на работе. Допоздна…

Но тут Аня поворачивается в профиль, что-то говорит стоящему рядом с ней мужику в костюме за кучу бабла, затем снова становится ко мне спиной.

Изучаю ее тонкую шею, чуть напряженные плечи. Рубашка белая, та самая, что с утра на ней была, когда на работу собиралась…

Я еще наблюдал за ней с кровати и прикидывал, что, может, плюнуть на все и затащить ее обратно к себе под одеяло?

Заткнуть поцелуем гневно и протестующе приоткрытый рот, обнять, обхватить так, чтоб шевельнуться не могла, чтоб понимала, насколько беспомощна рядом со мной, насколько моя…

И, наверно, что-то такое в глазах у меня мелькнуло, потому что Аня поспешно выскочила из комнаты, предварительно обойдя постель по широкой дуге, словно опасаясь нападения.

Смешная. Если бы я свое намерение до конца оформил в желание, не ушла бы она никуда.

Но я, удовлетворенный горячей бессонной ночью, был ленив и благодушен. И отпустил свою жертву погулять на свободу.

А тут, смотрю, кто-то ее уже поймал?

А этот кто-то знает, что Аня — моя?

Неужели, кто-то в этом городе еще этого не знает?

А где охрана, я не понял?

И, если охрана тут, то какого хрена у меня нет информации про то, что Аню здесь, на тусовке, практически лапает какой-то му… мужик?

Это чего за диверсия?

— Тагир Хасанович, у нас еще сегодня презентация нового медицинского комплекса, представители здесь… — долетает до меня голос мэра, словно издалека, через толщу воды.

И, пока я пытаюсь взять себя в руки и не устроить тут кровавое побоище одного отдельно взятого любителя костюмов за кучу бабла, в зале приглушается свет, и на сцену взлетает тот самый любитель.

А Аня, с совершенно отрешенным лицом, стоит неподалеку возле сцены и слушает какую-то тетку, на ухо что-то внушающую ей.

Что-то, что Ане вообще не интересно.

И я, забыв про мэра, по-прежнему торчащего рядом, видно, интерес к моему баблу у него серьезный, смотрю в лицо своей женщине. Красивое и чуть замученное.

Тени ложатся под глаза, делая их еще глубже. А на шее, ниже татушки, темное пятно. Это — моя метка.

А сама Аня, строгая и стильная в этой белой рубашке и джинсах, привлекает множество взглядов.

Слишком красивая.

Слишком отличается.

Внутри меня поднимает голову зверь, агрессивно бьет хвостом и ревниво рычит: “Мое!”

И я готов убивать за каждый слишком пристальный взгляд в сторону моей женщины.

Вот как ее, такую, одну куда-то выпускать?