Мой Чужой

Глава 3. Полина.

— Никто тебе не поможет, Полиночка. А если кому расскажешь, я мать твою прирежу, поняла меня?!

Он трогал меня своими мерзкими руками, залезал под майку и грубо мял грудь. Я зажмурилась, пытаясь абстрагироваться, но он болезненно сжал моё лицо, заставляя смотреть ему в глаза. Это страшно, смотреть своему насильнику в лицо. Когда во взгляде не видишь ничего кроме злорадства и осознания безнаказанности. Когда думаешь о смерти, как о спасении. Но знаешь, что тебе придётся жить с этим. И ничто не способно вычеркнуть эти воспоминания из памяти. И ты ничего не можешь сделать. А эти сны будут преследовать тебя до конца своих дней.

Проснулась резко, с вырывающимся криком из груди. В который раз понимая, что это всего лишь сон. Но от этого не легче. Майка от пижамы плотно прилила к телу, пропитанная потом, который струился по коже.

— Дочка, что случилось? — слышу, как мама возится, пытаясь забраться в коляску. Она не парализованная, но ходить сама не может. На негнущихся ногах иду к ней, чтобы успокоить.

— Всё в порядке, просто дурной сон. Как ты? — она очнулась после того, как я вернулась. Но практически сразу уснула. И самым страшным были сейчас объяснения. Как объяснить ей, почему её похитили. А самое главное, почему её отпустили. Но, как оказалось, переживала я зря.

- Дочка, ты знаешь. Те таблетки, что мне на ночь прописал врач. Может мне их не пить? Они как-то странно на меня действуют. Я так плохо помню последние дни. И всё время сплю. А ещё мне кошмары снятся. Представляешь, приснилось, что меня какие-то люди забрали, и тебе угрожали. Мне так страшно было.

— Это просто сон, мамуль, просто сон. — Глажу её по голове, успокаивая и себя и её одновременно. — Всё будет хорошо, я попрошу другие таблетки.

Но кошмар не закончился на этом. Он только начинался. Мама смотрела новости, когда я увидела его. Георгий Васильевич. Я мечтала никогда больше не видеть это лицо. Только не в жизни. Достаточно моих кошмаров. Но его действительно показывали по телевизору. Сделала погромче, прислушиваясь в то, что говорит ведущий и даже сразу не поверила. Достала телефон, чтобы проверить информацию в интернете, пытаясь найти какие-то зацепки, подтверждающие мою страшную догадку. Слишком много совпадений. Только вчера я сказала Артуру о нём. Но он же не мог этого сделать, зачем ему?! Поисковик выдал ряд ссылок, и я начала вчитываться в информацию.

«Сегодня на окраине города был найден труп, опознанный как Назаров Георгий Васильевич. По данным полиции его пытали перед смертью. На теле многочисленные раны, переломы, но есть ещё одна травма, наводящая на мысль о подозреваемых в убийстве. Ранее Назаров Г.В. подозревался в изнасиловании несовершеннолетних. На трупе Назарова отсутствовал половой орган, и только после проведения вскрытия он был обнаружен в желудке убитого. Это подтверждает, что, скорее всего убийство является местью одной из жертв. В данный момент поднимаются все заявления по делу Назарова, которое было закрыто из-за недостаточного количества доказательств.»

Перед глазами поплыло, а к горлу подкатила тошнота. Бросилась в туалет, извергая содержимое. Руки дрожали, а сердце отбивало чечетку в груди. Потому что услужливая фантазия уже подкидывала в голову картинки произошедшего. Кто мог сделать это с ним? Даже учитывая, кем он был и что делал, это же слишком жестоко. Как так можно было поступить с живым человеком?! Я отказывалась верить, что это был Артур. Он же такой холеный, прямо аристократ. Он никак не вязался с образом человека, наносящего увечья. Но как только начала успокаиваться, сразу вспомнила шрамы на его спине. Это не обычные шрамы, такие нельзя было получить, просто упав с качели. Но ведь шрамы, это признак жертвы, не палача. Надо просто ему позвонить, он скажет, что это не он, и я постараюсь жить дальше. Снова пытаясь забыть прошлое. Нахожу в вызовах номер, с которого он звонил, и жду несколько долгих гудков.

— Полина? — голос жёсткий, но с нотками удивления.

— Я смотрела новости… Скажи, что это не ты. — Начинаю без предисловий, потому что знаю, если это не он, то просто ничего не поймёт. Сочтёт меня сумасшедшей, но это уже не важно.

Но он молчит в ответ. Я слышу его мерное дыхание в трубку. Он абсолютно спокоен, он ждёт, пока я сама сделаю выводы.

— Зачем? — Я могу допустить, что он физически смог найти его и сделать всё это. Но одного не могу понять. Зачем он это сделал.

— И на этот вопрос ты знаешь ответ, Полина. — И имя моё произносит по слогам, словно я маленький ребёнок и мне нужно что-то объяснить.

— Нет, этого не может быть. Это же не может быть правдой? Ты просто не можешь быть таким чудовищем. — Я так жду, что он оправдается, что он скажет, что это не он, и я всё неправильно поняла. Но он игнорирует мои вопросы.

— Сегодня в полночь мой человек привезет тебе вещи и отвезёт ко мне. Надень всё, что он передаст.

— Нет! Я никуда не поеду! Я расскажу всё Насте, и ты поедешь в свои грёбаные штаты! Подальше от нас! Чудовище! — Я захлёбывалась в слезах и задыхалась. Словно невидимая рука пережала мне горло, не пропуская воздух в мои лёгкие.

— Да, ты права. Я чудовище. И ты, конечно же, можешь рассказать всё своей подружке, но от этого мало, что изменится. Я останусь, потому что ни она, ни её папаша не упустят такой жирный кусок бабла. А вот ты, моя дорогая, отправишься в колонию. И кто по- твоему станет заботиться о твоей матери? Решать тебе. Если ты не появишься у меня ночью, я сам позвоню твоей подружке. — Он даже не называл Настю своей невестой, или просто по имени. «Твоя подружка» Словно к нему она не имеет никакого отношения. И я ему поверила, в каждое сказанное предложение. Я уже понимала, что он не бросит на ветер ни единого слова.

Он не стал ждать мой ответ, просто отключился.

Вытерла слезы, умылась холодной водой и вышла из ванной. Наткнулась на растерянный взгляд мамы и не знала, что ей сказать.

— Проблемы в институте, прости мам, я всё решу.

— Я знаю, доченька, знаю. Ты у меня сильная.

Если бы ты знала, мама, как мне хочется быть слабой. Хотя перед Артуром я ей и была. Он ломает меня как игрушку, даже не прикоснувшись. И он знает, что я пойду на его условия. Но я придумаю что-нибудь. Обязательно. Я избавлюсь от тебя, Артур Холл. Чего бы мне это ни стоило.

Как он и обещал, в полночь раздался стук в дверь. Мама уже спала, а я в лихорадке ждала этого момента. Боже, как я надеялась, что он передумает. Но меня ждали за дверью. Без минуты опозданий. Очередной цепной пёс Артура прибыл. Посмотрела в глазок и узнала его. Он отвозил меня в прошлый раз домой. Кажется, его называли Бес. Да, мой персональный Бес, готовый сопроводить в преисподнюю.

— Доброй ночи, Полина. Это вам. — Произнёс он, как только я открыла дверь. Протянул мне пакеты с надписями неизвестных мне брендов, и добавил. — Жду вас внизу через десять минут.

Вот и всё. Отчеканил как робот и ушёл. А я осталась, всё больше утопая в кошмаре. Открывая каждый пакет, понимала, для чего выбраны эти вещи. Чёрное шифоновое платье на запа́х, на нескольких шёлковых лентах, достаточно потянуть за края лент и оно спадёт. Кружевное бельё из тончайшего шелка, чулки и туфли на высокой шпильке. Мне было мерзко надевать все эти вещи. Но ещё более мерзко было то, что я помнила, как отреагировала на его прикосновения. Тогда, на квартире у Насти. Я хотела его. Хотя раньше ничего кроме омерзения от прикосновений ровесников не чувствовала. Оттого и отношения ни с кем не строились. А он словно ввёл меня в транс, своим шёпотом и дыханием. Движениями рук с грубой кожей, скользивших по моему телу. И как бы я не боялась Артура, моё тело работало против меня.

Как и в прошлый раз, меня привезли в его дом, проводили до той же комнаты. И лишь перед входом Бес заговорил.

— Повернись ко мне спиной.

— Зачем? — отвечать он не стал, просто развернул меня лицом к двери, и я почувствовала прикосновение холодного шелка к лицу. А затем погрузилась в темноту. Почувствовала, как на затылке завязывают узел, и шёлковая повязка теперь плотно прилегает к коже. А затем легкое касание в спину и хлопок двери. Машинально потянулась к лицу, чтобы сдернуть повязку, но тут же услышала его голос.

— Оставь. В темноте проще привыкнуть.

— К чему?

Он не ответил на мой вопрос. Без зрения все чувства обостряются сильнее. Сначала слух. Мягкие шаги по паркету, движется в мою сторону. В отличие от прошлого раза он обут. Скорее всего, классические туфли, так как я отчётливо слышу стук каблука. Шаги приближаются, вместе с тем, как ускоряется мой пульс. Слышу своё учащённое дыхание. И в тот момент, когда он ровняется со мной, направление меняется. Он проходит мимо. Ещё несколько шагов в сторону, посторонние звуки, которые я не могу определить и… музыка? Да, он включил музыку. Наверное, в таких ситуациях включают энигму или что-то подобное. Но это песня. Я знаю её, но никак не могу вспомнить название. Вслушиваюсь в слова.

Change your heart. Look around you. Change your heart. It will astound you. I need your lovin' like the sunshine.

Да. Я слышала её раньше. Мне нравилась эта песня.

Теперь из-за музыки я не слышу его шаги. Пульс зашкаливает до тех пор, пока в мои ноздри не проникает запах. Обоняние. Мускусный запах с нотками дерева, корицы и табака. Он обволакивает меня, впитывается в кожу и волосы. Его запах пьянит и против воли заставляет глубже вдыхать воздух. Мне нравится, как он пахнет. Он пахнет древними инстинктами. Или мне это кажется из-за того, что я погружена в темноту… Он не подходит ко мне слишком близко, мы не касаемся друг друга. Позволяет мне успокоиться и привести дыхание в норму. Проходит несколько минут, прежде чем я начинаю чувствовать его. Осязание. Его дыхание на уровне мочки уха. Он ничего не говорит, дышит ровно и не прикасается ко мне. Но даже от этого мурашки медленно собираются в одной точке и рассыпаются по телу взрывной волной. Слабое касание к волосам, захватывает их ладонью и, обходя меня вокруг, перекидывает на плечо. Пальцы касаются виска и скользят по лицу. Очерчивают скулу, линию подбородка, останавливаются в районе губ. Несколько секунд замешательства и они продолжают двигаться вниз, по шее, выводят замысловатый узор на ключице и упираются в первую ленту на платье. Чувствую, как тянет за края банта, и инстинктивно дёргаюсь назад. Улавливаю резкое движение сбоку, и мой затылок надёжно зафиксирован его ладонью. Жёсткие пальцы впиваются в волосы и кожу, причиняя не только лёгкую боль, но и очередную волну мурашек.

— Тихо, Полина. Не нужно лишних движений. — Пальцы массируют чувствительную кожу головы, в то время как другая рука продолжает развязывать ленту. Снова движение пальцев по обнажённой коже. Проводит по ложбинке груди, не пытаясь исследовать дальше, тянет за край второй ленты, ведёт до пупка, очерчивает его и развязывает последнюю ленту. Касается края трусиков, слегка оттягивая их вниз. А меня ведёт от смешавшихся чувств. Потому что к страху примешивается острое возбуждение. Низ живота сводит судорогой, я дёргаюсь, и он резко отводит пальцы. Не хочу, но вырывается разочарованный вздох, и я слышу его усмешку. Снова обходит меня и останавливается за спиной. Опускает ладони на плечи, цепляет края платья и плавно стягивает с меня ткань. Кожу обдаёт прохладным воздухом, а затем шеи сзади касается что-то тёплое, мягкое и влажное. Губы. Его губы. И от этого разряд тока проходит по всему позвоночнику. Вслед за его губами, плавно скользящими вниз. Оттягивает зубами пряжку белья, касаясь кожи, царапая её. Помогает себе руками, и ещё одна ненужная деталь гардероба падает на пол. Продолжает исследовать моё тело губами, покрывая лёгкими поцелуями вдоль позвонков. Останавливается в районе копчика и замирает. А затем кончиком языка проводит обратно вверх, оставляя за собой влажный след. Снова прикосновение ладоней к плечам, но они уже скользят вниз по рукам, до локтя, переходя от них к рёбрам, и поднимаясь выше. Замирает возле груди и прислушивается к моему дыханию.

— Я ведь не делаю тебе больно?

— Нет. — Всё, что я могу сказать охрипшим голосом. Словно он мне не принадлежит, и я слышу его со стороны.

— Тебе нравится? — Спрашивает вкрадчиво, касаясь губами шеи.

— Да. — Больше он не остановится. Я это точно знала. Но соврать не смогла. Не под этим гнётом переливающихся чувств.

Проводит кончиками пальцев по ореолам сосков, дрожь прокатывается по телу, а я закусываю губу, чтобы снова не выдать себя. Касается тугих вершинок, и круговыми движениями превращает их в твёрдые камушки. Медленно, не прекращая пытку. А меня трясёт всё сильнее от этой ласки. Одной рукой продолжает ласкать грудь, вторую плавно опускает вниз, снова оттягивает край трусиков, но на этот раз погружает пальцы внутрь. Скользит между складочек и довольно рычит мне в ухо, потому что там так же влажно, как и в прошлый раз. Даже, несмотря на то, что душой я не хочу его. Несмотря на то, что мне страшно. Вращает пальцем, надавливает на чувствительные точки так умело, что я не могу сдержаться, вырывается хриплый стон, и я ещё сильнее закусываю губу.

— Открой рот и не сдерживай себя, — Звучит за спиной стальной приказ. И я послушно выполняю его.

Внизу живота жжение и так сильно свело мышцы, что слезы льются из глаз. И часть из них впитывается в ткань повязки, а часть стекает по щекам. Узел внизу живота натянут как струна, и спустя несколько движений меня разрывает дикими спазмами. Но не боли, а чего-то приятного. Я никогда не ласкала себя сама. Я не хотела знать как это. Не могла. А сейчас умирала от приятной неги, расползавшейся по всему телу. Ноги подкосились и меня тут же подхватили на руки. Почувствовала под собой обивку дивана, пропали прикосновения рук. И как только я немного расслабилась, в мой рот безжалостно ворвался чужой язык. Вкус. Последнее чувство. И я ярко ощущала его, а он пробовал на вкус меня. Несколько мгновений и он снова отпускает меня. Вытирает слёзы с лица. Слышу его шаги, звук открывающейся двери.

— Оденься. — Бросает мне на прощанье и закрывает за собой дверь.