Моя жизнь среди бельгийцев

Письмо шестое. ДОМА МЕНЯ ЖДЕТ ОБЕД.

Ян, сын крестьянина из Западной Фландрии, который вот уже много лет снабжает Шарля Дюбуа картофелем, рассказал ему о том, что с ним однажды приключилось. Отец послал его на грузовике в Голландию — нужно было отвезти удобрения знакомому фермеру. Стояла зима. Было сыро и холодно, и поездка не доставляла Яну никакого удовольствия. Длинная черная полоска асфальта прочертила его маршрут между зеленых и коричневых пятен географической карты вверх, на север, где причудливо сплетаются между собой бесчисленные голубые кляксы и прожилки. Иногда эта черная полоска была четкой и ровной, иногда терялась в серой пелене. Грузовик решительно таранил стену тумана. Ян обеими руками сжимал баранку руля, всматриваясь в дорогу. От долгого напряжения он устал, и ему захотелось пить. А когда он, наконец, остановил машину возле фермы, то и в животе у него заурчало от голода. Уже вечерело, сумерки окутывали своим покрывалом широкие поля и приземистые строения фермы. В дороге Ян прозяб (окошко кабины плохо закрывалось) и был рад очутиться наконец в тепле. В доме ему очень понравилось. Семья фермера как раз ужинала. На столе возвышался громадный чугун вареного картофеля, стояли тарелки с хлебом, мясом и сыром, банка с вареньем и сахарница. Хозяин фермы радушно приветствовал Яна и без обиняков предложил: «Подсаживайтесь к нам!»

Ян почувствовал, как где-то внутри него ослепительно вспыхнуло пламя голода. От аромата горячего кофе кровь ударила ему в лицо.

Он вежливо отказался.

— Спасибо, — сказал он, — не беспокойтесь...

Крестьянин удивленно поднял бровь. Ян смотрел на него умоляюще.

— Ну что ж, — сказал голландец, — тогда приступим к делу.

Ян призвал господа и всех святых, чтобы его еще раз пригласили поужинать, только более настойчиво. Но крестьянин поднялся из-за стола и пошел с Яном к машине. Он явно принадлежал к другой вере.

— Около часа мы сгружали удобрения, — рассказывал мне Ян. — После я на ночь глядя поехал обратно с пустым кузовом и животом. Грузовик ужасно трясло, меня тоже, да так, что я чуть не развалился t, на куски. Я честил себя последними словами и готов был лупить себя по физиономии. Я порядочно проплутал в тумане, пока, наконец, не свернул в какую-то деревушку, где смог перекусить в кафе.

По всему было видно, что этот дюжий крестьянский парень до сих пор не может забыть пережитого.

— Разве порядочный человек так поступает? — то и дело повторял он. — Разве можно так относиться к людям?

Жители Западной Фландрии, как и все прочие бельгийцы, никак не могут понять, что голландцы верят на слово, если им говорят: «Спасибо, я не голоден». Бельгийцы подозревают, что голландцы «не понимают их души». Они думают, что их северные соседи очень скупы и хватаются за вежливый отказ как за повод ничем их не угощать.

Северяне же, в свою очередь, никак не возьмут в толк, зачем говорить «нет», если думаешь «да». Они смотрят на вещи трезво, по-деловому. Отказ они не считают признаком вежливости. Попробуйте объяснить им, в чем тут дело, и они поднимут вас на смех. Да и живут-то бельгийцы вроде бы рядом, а все-таки они южане, что ни говори, и манеры у них другие.

Голландец, которому хочется кофе, запросто выйдет из положения. Когда его спрашивают: «Выпьете с нами чашечку?», он отвечает: «Спасибо. С молоком и сахаром, пожалуйста». В Бельгии это было бы верхом неприличия.

Здесь, когда вам предлагают выпить кофе, вы, как благовоспитанный человек, должны ответить: «Если еще осталось...»

Не истолкуйте это превратно. Во всяком случае, не вздумайте сказать: «И вправду, кофе-то уже весь!» Вы глубоко раните этим бельгийскую душу и разом обнаружите, что со своей стороны вы тоже плохо ее понимаете, не лучше, чем голландский фермер понимал Яна из Западной Фландрии.

За те долгие месяцы, что я живу среди бельгийцев, я не устаю поражаться, что эти люди, такие любители поесть и выпить, ни за что не дадут прямого ответа, если их приглашают к столу.

На днях, поздно вечером, ко мне в квартиру ввалился грузный мужчина. Он был проездом из одного конца страны в другой, а поскольку дорожный указатель стоял как раз возле моего дома, то решил заглянуть ко мне на огонек. Одичавший взгляд его блуждал по комнате, и мне стало ясно, что мой знакомый нуждается в том, чтобы его срочно накормили. Так как я уже познал «бельгийскую душу», то спросил гостя, не хочется ли ему перекусить.

— Спасибо, — ответил тот, — я лично не голоден.

По-моему, это особая форма целомудрия.

Когда вас в кругу бельгийской семьи спрашивают, не останетесь ли вы перекусить, вам следует быть осторожным. За всем этим кроется целый ритуал, и, смотря по тому, справитесь вы с ним или нет, ваша репутация может в один миг вознестись в глазах хозяев или погибнуть.

Вам ни в коем случае нельзя тут же отвечать: «С удовольствием», схватить стул и засунуть ноги под стол. Вам ясно, что в конечном итоге дело идет именно к этому, и другим это тоже ясно, но никто и виду не подаст. Вы продолжаете стоять, бросаете взор окрест себя, затем опускаете его долу, смущенно улыбаетесь и ответствуете: «Очень вам признателен, но, право же, Не стоит затрудняться...»

Для первого ответа этого вполне достаточно. Иногда мне приходилось слышать такое дополнение: «Я совсем недавно закусывал». Или же: «Дома меня ждет обед».

Мне трудно на расстоянии советовать, какие формулы уместны для тех или иных случаев жизни. Это нужно чувствовать. Как? Трудно сказать. Опыт приходит лишь через несколько лет бельгийской практики. Я сам еще нередко делаю ошибки.

После вашего ответа хозяин дома предлагает с ласковой настойчивостью в голосе: «Ну, ну (или: полноте), один бутербродик (или одна картофелина) вам не повредит». На это вы: «Да, конечно, но...» Вы смотрите на часы и добавляете: «Я обещал дома, что йе задержусь».

Здесь налицо тонкая дипломатическая игра. Вы начинаете, стало быть, с того, что признаете правоту хозяина дома. Вы даете понять, что несмотря на предыдущую трапезу не отказались бы от одной картофелины, но вам не хочется из-за этого манкировать своими семейными обязанностями. Нотабене: вам совершенно не нужно называть часа, к которому вас ждут дома, Вы просто говорите, что обещали «не задерживаться». В какой момент начинается это «задерживаться», вы оставляете невыясненным Понятие «задерживаться» зависит от целого ряда факторов. Каждый волен толковать его в меру своих способностей.

После этого путь открыт. Вы дважды заставили себя просить, что считается проявлением благовоспитанности. И вы дважды отвечали отказом, что не менее благовоспитанно. В эту минуту хозяин дома делает ловкий ход. Он кладет руку вам на плечо и доверительно произносит: «Ну пожалуйста. У меня как раз есть вкусная крестьянская колбаса, вы ее еще не пробовали».

Он выдерживает паузу, любуясь эффектом, произведенным этой интимностью. Вы должны сообразить, что сейчас к вам обращаются уже действительно как к доброму госпо. На сцену выходит кулинарная тайна.

— Я всегда достаю ее в Боллебеке, — говорит хозяин, беглым жестом показывая куда-то назад за спину, словно эта неизвестная деревня находится у него под диваном. — Тамошний мясник — родственник моей жены. Он варит колбасу еще по дедовским рецептам, которые держит в секрете. Вот и жена вам скажет.

Таким образом, он превращает колбасу в семейное дело и призывает в свидетели жену. Она немедля начинает говорить, что это настоящая, натуральная старинная колбаса, которую сейчас уже разучились делать. «Попробуйте, и вы поймете, что я права».

Теперь будьте внимательны и не оплошайте. Само собой разумеется, что, соглашаясь с хозяином дома, вы тем более должны признать правоту хозяйки. В конце концов, на то вы и воспитанный человек. На этот раз надо действительно соглашаться. Вкусить хваленой колбасы — значит вкусить от фамильной тайны.

Из кухни, где жарится шедевр, плывет дразнящий аромат. Ваши железы начинают бурно выделять слюну. Теперь нужно найти фразу, чтобы замаскировать свое отступление. Произносите ее не слишком поспешно и без нажима. Не обнаруживайте своего аппетита. Иначе будет похоже, что вы остаетесь откушать не потому, что хотите оказать уважение хозяевам дома, а просто-напросто из чревоугодия.

Вы реагируете в такой последовательности:

— Да, мне всегда очень нравилась крестьянская колбаса, но знаете, уже много лет я ищу и не могу найти мясника, который умел бы ее приготовить, как в старые времена...

Таким манером вы подтверждаете уникальность предлагаемого вам блюда и вплетаете свою лепту в лавровый венок семейства.

— Дружище! — смеется хозяин и хлопает вас по спине. — Чего же вы стоите? Подсаживайтесь!

Вы в последний раз смотрите на часы, Но не слишком демонстративно, и произносите: «Пожалуй...»

Слово «пожалуй», сопровождаемое многоточием, означает многое.

— Пожалуй... если вы настаиваете... маленький кусочек... только попробовать...

Естественно, что вы не ограничиваетесь буквально кусочком. Это можно было бы истолковать как выражение недоверия к кушанью, которое вам от всей души предлагают. Вы берете целую колбасу. «И две картошечки — благодарю». Это значит — две большие тарелки.

Поскольку сразу же после еды вы не имеете права ретироваться, То остаетесь немного потолковать за рюмочкой.

А «на одной ноге не устоишь» и «бог троицу любит».

И когда часы бьют полночь...

В Бельгии вся изюминка в том, чтобы отказ не только не обидел хозяина, а, напротив, уверил его, что вы охотно посидите с ним за столом, однако не для того, чтобы воспользоваться случаем, а потому, что вы человек с тонким кулинарным чутьем.

Принимать приглашение немедленно — грубо. Вас сочтут за человека невоспитанного, который готов злоупотребить чужим гостеприимством. Тот, кто не мешкая садится к столу, когда его приглашают, легко может навлечь на себя подозрение в прихлебательстве и обжорстве.

Тот же, кто отказывается слишком решительно, вызывает досадное впечатление, что ему действительно не хочется есть. Хозяин в этом случае начинает строить разные предположения. Наименее обидное из них — что у вас, наверно, больной желудок, чем и объясняется ваш дурной характер. Самое же плохое и, значит, первым приходящее на ум — что вы мните себя слишком важной персоной, чтобы сидеть за одним столом с хозяевами дома.

— Менеера дома, наверно, кормят лучше, ха-ха-ха!

Произносят это сразу же, как только за вами закрывается дверь.