Неизбежная тьма

Глава 12

Рико

Всю поездку в машине она молчит. Все, что она делает, — это сидит на пассажирском сиденье в футболке и шортах, в которых, по всей видимости, спит. Ее руки в наручниках лежат на коленях, а на голове — черный мешок. Тем не менее, она потирает большим пальцем ладонь и переплетает пальцы, снова и снова, явно нервничая. И затем, когда я паркую машину на опушке леса и смотрю на нее, во второй раз за все время, меня охватывает сомнение.

Что, если я ошибаюсь?

Тогда, в ее квартире, ее голос звучал так искренне. Разочарование, безысходность были такими реальными, когда она кричала мне в ответ, что больше не может терпеть такие засады и нападения.

Что, если она на самом деле просто случайная девушка, у которой такой же цвет глаз, что и у той убийцы? Что, если я совершил все эти ужасные вещи с кем-то, кто совершенно невиновен? От этой мысли у меня внутри все переворачивается.

Я снова пробегаю взглядом по ее телу. Она сидит неподвижно, как доска, все еще нервно сжимая руки на коленях.

Семя сомнения становится все больше и больше. Что, если...

Нет. Встряхнув головой, я прогоняю эти мысли прочь. Это она. Она даже сказала, что надеть ей на голову мешок — это так в духе мафии. Хотя, полагаю, ее объяснение имело смысл. Все знают, что Хантеры работают на нашу семью. Но это не имеет значения. Потому что это она. Иначе…

Снова качая головой, я отбрасываю остатки сомнений и открываю дверь со стороны водителя. Изабелла остается сидеть на пассажирском сиденье, когда я снова захлопываю дверь и обхожу машину. Она слегка вздрагивает, когда я открываю ее дверь.

Рассчитано. Все рассчитано.

Я перегибаюсь через нее и отстегиваю ремень безопасности, а затем беру ее за руку.

— Пойдем, — приказываю я, вытаскивая ее из машины.

Она, пошатываясь, выходит, а затем плетется рядом со мной, когда я веду ее в лес. Вокруг кромешная тьма. Только фары моей машины разгоняют темноту и освещают нам путь, пока я веду Изабеллу к дереву, расположенному неподалеку. Схватив ее за плечи, я разворачиваю ее к себе, а затем прижимаю спиной к стволу дерева. Из-под темного мешка доносится взволнованный вздох.

Раздается слабый щелчок, когда я расстегиваю ее наручники. Подойдя к ней сзади, я завожу ее руки за ствол и снова защелкиваю наручники на ее запястьях. Это полностью приковывает ее к дереву.

Затем я отхожу назад и снова оказываюсь перед ней. Развязав завязки на мешке, я снимаю его с ее головы.

Она моргает от яркого света фар, который теперь светит прямо ей в глаза. В эти серо-голубые глаза, напоминающие бушующее море, которые я никогда в жизни не забуду. Это она. Она.

Как только ее глаза привыкают к темноте, она оглядывается по сторонам, оценивая обстановку. Страх отражается на ее лице, когда она снова смотрит на меня.

— Пожалуйста, — шепчет она.

— Шесть лет назад, — начинаю я твердым и безжалостным голосом. — Почему ты это сделала?

Она беспомощно дергается, пытаясь справиться с наручниками, приковывающими ее к дереву.

— Почему я что сделала?

— Где остальные?

Растерянность и отчаяние отражаются на ее лице, когда она смотрит на меня большими умоляющими глазами.

— Какие остальные? Пожалуйста, Рико...

— Почему ты сейчас здесь?

— Потому что ты одержимый псих, который даже не понимает, что он неправ! — Кричит она мне в ответ с такой силой, что птица в панике отлетает на небольшом расстоянии от нас. Затем ее рот приоткрывается, и на лице появляется тревога. — Прости. — В ее голосе сквозит отчаяние, когда она качает головой. — Прости. Я не это имела в виду. Пожалуйста, не делай мне больно.

Мне хочется кричать от досады. Потому что она так чертовски убедительна. Эта чертова девчонка заставляет меня сомневаться во всем. В моей памяти. В моем интеллекте. В моих навыках. Во всем. Она заставляет меня сомневаться во всем и сводит меня с ума. Потому что я прав. Я знаю это.

— Отвечай на мои вопросы, — приказываю я. — Или я оставлю тебя здесь.

— Я не...

— На неопределенный срок.

Ее глаза расширяются. Бросив испуганный взгляд на лес вокруг, она облизывает губы и сглатывает. Заметно. Когда она снова говорит, в ее голосе снова слышится мягкая мольба.

— Пожалуйста, не надо.

— Отвечай на мои вопросы. Почему ты это сделала? Где остальные? И почему ты сейчас здесь?

На ее глаза наворачиваются слезы.

— Я не понимаю, что это значит. Пожалуйста. Я отвечу на любые вопросы, но я не понимаю, о чем ты спрашиваешь! Поэтому, пожалуйста, просто скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сказала, и я это скажу.

И снова это семя сомнения пытается прорасти в моей груди. Я подавляю его, пока оно не превращается в пыль.

Я издаю резкий смешок и окидываю ее тело холодным взглядом.

— Отлично. Развлекайся. Я, возможно, вернусь завтра вечером. И если я вернусь, то тебе лучше дать мне ответы на некоторые вопросы. Или ты останешься здесь еще на одну ночь. А потом еще на одну. И еще.

Страх заливает ее черты, когда она смотрит на свои голые ноги и ступни, а затем на безмолвные деревья вокруг. Металлический грохот эхом разносится по лесу, когда она снова дергает за наручники.

— Нет, подожди! — Кричит она.

Я просто разворачиваюсь и иду обратно к своей машине.

— Ты не можешь этого сделать, — кричит она мне вслед. — Рико! Пожалуйста. Ты не можешь этого сделать.

Я продолжаю идти.

— Рико! Пожалуйста. Я умоляю тебя. Не оставляй меня здесь.

Открыв дверь машины, я забираюсь на водительское сиденье, пока Изабелла продолжает умолять меня не оставлять ее. Я просто захлопываю дверь и резко разворачиваюсь на дороге. А затем уезжаю.

На небольшое расстояние.

Убедившись, что Изабелла видела, как я уезжаю в сторону Блэкуотера, я паркую машину на обочине и заглушаю двигатель. Пробираясь в лес, я бесшумно крадусь между деревьями, пока не возвращаюсь к тому месту, где оставил Изабеллу. Она все еще стоит там, прикованная наручниками к дереву, но больше не кричит.

Тихо опускаясь на землю, я устраиваюсь поудобнее, чтобы понаблюдать за ней.

А потом я жду.

И жду.

Примерно через час она тоже садится. Видно, что ей совершенно неудобно, так как ее руки скованы наручниками за деревом. Она несколько раз поворачивается, прежде чем, по-видимому, находит удобное положение. А потом просто сидит там.

Проходит еще час.

Два.

Проходит три с половиной часа с тех пор, как я оставил ее там, и семя сомнения в моей груди разрастается настолько, что я больше не могу его игнорировать.

Конечно, если бы она была той убийцей, сейчас бы она что-нибудь предприняла. Взломала бы замок на наручниках и вернулась в свою квартиру. Или что-то в этом роде. Что угодно.

Но она просто сидит там.

Разве это не доказательство того, что она и есть убийца? Разве нормальный человек стал бы так сидеть?

Если бы я только мог видеть выражение ее лица. Тогда я, возможно, смог бы прочитать ее эмоции. Сидит ли она с выражением поражения и безнадежности на лице? Или же она спокойна и собранна? Из-за того, что в лесу так темно, невозможно сказать наверняка.

Я быстро провожу руками по волосам. Блять. Она снова морочит мне голову. Она морочила мне голову последние шесть лет, а личная встреча с ней только усугубила ситуацию. Лучше не стало.

Только, возможно, это не она. Неужели я только что приковал ни в чем не повинную женщину наручниками к дереву, а потом...

Толчок пронзает меня, прерывая мои спутанные мысли, когда Изабелла встает.

Она поворачивает голову, как бы внимательно осматривая окрестности.

А затем она просто отходит от ствола дерева.

Ошеломленный шок пробегает по моему телу, когда я смотрю на нее. Но я не осмеливаюсь пошевелиться, чтобы случайно не издать какой-нибудь звук и не выдать своего присутствия. Мне нужно посмотреть, что она сейчас собирается сделать.

Наручники валяются на земле рядом с деревом. Я перевожу взгляд с них на Изабеллу, которая поднимает руки над головой, разминая мышцы.

Я в замешательстве смотрю, как она идет не к дороге, а углубляется в лес.

Она исчезает за кустом. Затем в воздухе раздается звук, похожий на тонкую струйку воды, бьющую по сухим листьям.

Я моргаю. О, она писает. Я борюсь с желанием отвернуться, хотя и не вижу ее.

После нескольких мгновений тишины она снова появляется из-за куста. Я прищуриваюсь, глядя, как она возвращается к дереву.

Полное недоверие охватывает меня, когда она берет наручники и снова надевает их на себя.

Почти полминуты я просто пялюсь на нее.

Затем шок сменяется другим чувством. Победой. Теперь она у меня в руках. Ни один нормальный человек не стал бы снимать с себя наручники, чтобы сходить в туалет, а затем снова приковать себя к дереву. Если только он не пытается отчаянно убедить кого-то в том, что он гораздо менее опытен, чем есть на самом деле.

Бесшумно поднимаясь на ноги, я готовлюсь подойти к ней и высказать все начистоту. Но я колеблюсь, прежде чем сделать первый шаг.

Я занимаюсь этим уже две недели. Две недели почти непрерывных преследований. Угроз, унижений и шантажа. А она все еще ничего не сказала. Что бы я ни делал, она никогда не ломается.

И каждый раз, когда она говорит или делает что-то хоть немного уличающее, у нее всегда есть для этого вполне разумное объяснение.

Стоя там, в темном лесу, и наблюдая, как Изабелла снова садится, я внезапно испытываю всепоглощающее чувство безысходности. Она никогда не сломается. Я должен просто убить ее и покончить с этим.

Мое сердце снова сжимается.

Я не могу убить ее. Потому что мне все еще нужны эти ответы.

Но, может быть, я поступаю неправильно? Может, есть другой, более разумный способ заставить ее рассказать мне то, что я хочу знать?

Я хмурюсь, но оставляю эту мысль на потом. Потому что сейчас мне нужно разобраться с невероятно упрямой тайной убийцей, которая ведет себя очень странно.

Она ведь снова защелкнула наручники на своих запястьях.

Не терпится узнать, как она объяснит все это.