Неизбежная тьма

Глава 35

Изабелла

Шок все еще терзает мою душу, когда я паркую машину и спешу к заброшенному зданию, где хранится моя дорожная сумка. Не могу поверить, что он оставил меня в живых. Что он просто позволил мне уйти. После того, как я рассказала ему, кто я такая. После всего того, чем он делился со мной последние недели, после всех его невысказанных секретов о себе. Зная все это я представляю собой серьезную угрозу. Серьезную угрозу для него. И все же он позволил мне уйти.

Шагая по улицам, я стараюсь сосредоточиться на этом состоянии шока. Потому что, по крайней мере, оно немного заглушает боль в моем сердце, которая, кажется, усиливается с каждым шагом, уводящим меня все дальше от Блэкуотера.

Теперь мы квиты.

Да, это точно.

Он мне ничего не должен. Я ему ничего не должна.

Теперь между нами все кончено.

Точка.

Так почему же у меня такое чувство, будто мое сердце разбивается в груди на мелкие осколки?

Я настолько отвлечена болью, пульсирующей в грудной клетке, что почти не замечаю того, что меня окружает. А когда я наконец замечаю их, становится уже слишком поздно.

Через две улицы от того места, где хранится моя дорожная сумка, я понимаю, что за мной следят. Но поскольку раньше мне не удалось заметить своих преследователей, сейчас уже слишком поздно предпринимать какие-либо действия.

Поэтому я делаю единственное, что могу.

Я бегу.

Я резко поворачиваю налево и бегу по другой дороге, подальше от сумки с поддельными паспортами и удостоверениями личности. Если они их найдут, я никогда не смогу сбежать.

В тот момент, когда я начинаю бежать, мужчина позади меня делает то же самое. Сапоги быстро стучат по тротуару, когда он бросается в погоню.

Адреналин бурлит в моих венах, пока я мчусь по улице. Завернув за следующий угол, я быстро оглядываюсь через плечо и вижу, что Себастьян мчится за мной.

Я тихо ругаюсь, сворачивая на следующую дорогу.

Почему это не мог быть Дерек? Он гораздо крупнее и массивнее, а значит, двигается медленнее. А Себастьян, напротив, худой и очень быстрый.

Пустые бутылки звенят и катятся по неровным камням, когда я перепрыгиваю через кучу мусора и направляюсь к другому концу дороги.

Себастьян заворачивает за угол позади меня.

Отчаянно пытаясь вспомнить карту этого района, я сворачиваю направо и бегу по другой улице. Должно же быть хоть какое-то место, где я смогу от него оторваться.

Шаги позади меня становятся громче. Ближе.

Черт, черт, черт.

Я бросаюсь за следующий угол.

И оказываюсь лицом к лицу с тупиком.

Сердце подскакивает к горлу, но я не колеблюсь.

Набирая скорость, я мчусь по узкому переулку к полусгнившему деревянному ящику. Здание с этой стороны слишком высокое, чтобы я могла дотянуться до крыши. Однако, возможно, мне удастся добраться до противоположной стороны.

Себастьян приближается с каждой секундой.

Я заставляю себя двигаться так быстро, как только могу.

Пробегая по переулку, я запрыгиваю на край ящика, а затем резко отталкиваюсь от него.

Воздух хлещет меня по лицу и развевает волосы, когда я взмываю в воздух и пытаюсь ухватиться за край крыши на другой стороне.

Даже несмотря на то, что я вкладываю в этот прыжок всю свою силу, мои пальцы едва касаются кромки крыши.

Остальная часть моего тела врезается в каменную стену под ней.

От удара дыхание с шумом вырывается из моих легких.

Я снова делаю глубокий вдох, стремясь как можно быстрее подняться.

Чья-то рука обхватывает мою лодыжку.

Меня охватывает паника.

Я инстинктивно бью другой ногой.

Себастьян шипит от боли, когда моя пятка врезается ему в нос, и на секунду теряет хватку на моей лодыжке.

Подтянув ноги, я стискиваю зубы и, используя все свои силы, забираюсь на крышу.

Внизу Себастьян уже спешит повторить мой трюк с ящиком.

С бешено колотящимся сердцем я переваливаюсь через край наклонной крыши и вскакиваю на ноги.

Плитка дребезжит под моими ботинками, когда я бегу по краю к следующему зданию. Именно оно образует тупик, так что если мне удастся добраться до него, я смогу спуститься на улицу с другой стороны.

Позади меня раздается стон. А потом плитка начинает дребезжать еще сильнее, когда на нее ступает Себастьян. Я набираю скорость.

Проносясь по краю крыши, я мотаю головой из стороны в сторону, чтобы придумать какой-нибудь план побега, когда окажусь внизу.

Там. Неподалеку от этого здания, на уровне улицы, находится открытое окно. Если я успею добраться до него раньше, чем Себастьян доберется до меня, то, возможно, смогу оторваться от него.

Крыша внезапно обрывается. Резко затормозив, я разворачиваюсь и переваливаюсь через край. Мой желудок сжимается, когда я отпускаю крышу и падаю на землю. Но я давно научилась правильно приземляться, так что через считанные секунды снова оказываюсь на ногах.

Напрягая все свои силы, я бегу к открытому окну.

А затем запрыгиваю в него.

По ту сторону меня встречает пустынная гостиная. И отвратительный оранжевый диван, который кажется гораздо более прочным, чем нужно.

Боль пронзает мое плечо, когда я врезаюсь прямо в него и резко останавливаюсь. Диван скрежещет по полу и врезается в стол с другой стороны, отчего что-то опрокидывается и со звоном падает на пол.

Откуда-то сверху раздается удивленный возглас.

Я вскакиваю на ноги, перепрыгиваю через неудобную оранжевую мебель и выбегаю из гостиной в коридор. Кто бы здесь ни жил, он быстро спускается по ступенькам. Но прежде чем он успевает добраться до конца лестницы, я уже добегаю до входной двери. Отперев, я распахиваю ее настежь и выбегаю на соседнюю улицу.

Воздух вырывается из моих легких.

Сначала я не могу понять, что произошло.

Я выбежала за дверь, но теперь смотрю на небо, а это значит, что я, должно быть, упала и приземлилась на спину. Я пытаюсь пошевелить конечностями, но все мое тело сводит судорогой. Я пытаюсь сделать вдох, но, похоже, это тоже не помогает.

Затем я вижу виновника.

Дерек стоит прямо перед открытой дверью. Его рука вытянута вперед, а кулак сжат. Ублюдок ударил меня прямо в солнечное сплетение, используя как свою силу, так и мою скорость, чтобы нанести удар.

Черт.

Я снова пытаюсь заставить свое тело слушаться меня. Но в итоге лишь лежу, содрогаясь от боли в области солнечного сплетения.

Дерек одаривает меня холодной усмешкой, наклоняется и втыкает иглу мне в руку.

Мир погружается во тьму.

Когда я прихожу в себя, голова раскалывается, а боль распространяется по всему телу. Я судорожно вздыхаю и усиленно моргаю, пытаясь прояснить зрение.

— Наконец-то, — ворчит Дерек откуда-то слева от меня.

— Я же говорил тебе, не давать ей так много, — говорит Себастьян.

— Ты же знаешь, я должен был. Она была одной из нас. У нее хорошая переносимость этого вещества.

Себастьян хмыкает в знак согласия.

Я снова моргаю, пока мое окружение медленно обретает четкость.

Склад. Металлические стены. Потолочные балки. Окна на первом этаже заколочены, но в те, что повыше, проникают красные и оранжевые лучи заходящего солнца. Я, должно быть, была в отключке несколько часов.

Я пытаюсь пошевелить руками.

Воздух наполняется металлическим дребезжащим звуком.

Подняв голову, я обнаруживаю, что на мне наручники, и они закреплены на металлическом крюке, прикрепленном к цепи на потолке. Пальцы моих ног едва касаются земли.

Так вот почему у меня болят плечи.

Боль пронзает мою щеку, и моя голова резко поворачивается в сторону, когда Дерек наотмашь бьет меня, пока я все еще смотрю в потолок.

— Перестань искать пути к бегству, — приказывает он. — Потому что их нет.

Я медленно поворачиваю голову и смотрю на него. Он заплатит за этот удар. Может быть, не сегодня. Но когда-нибудь.

Он хватает меня за подбородок. Сильно. Его пальцы впиваются в мою плоть, когда он наклоняется ближе. Я дергаю за наручники и цепь, удерживающую мои руки над головой, но это бесполезно. Я не могу заставить его убрать свою гребаную руку с моего подбородка.

— Ты знаешь правила игры, Анна, — говорит Дерек угрожающе низким голосом. — Ты расскажешь нам то, что мы хотим знать, и мы не причиним тебе вреда.

Меня охватывает непреодолимое желание плюнуть ему в лицо, но мне удается подавить его. К тому же, сейчас злить его просто глупо. Поэтому я просто смотрю на него в ответ.

— Где Энрико Морелли? — Спрашивает он.

Я держу рот на замке.

Его пальцы сжимают мой подбородок с такой силой, что я понимаю, что от них останутся синяки.

— Где Энрико Морелли?

Я ничего не говорю.

По моему телу пробегает дрожь, и я резко втягиваю воздух сквозь зубы.

Позади меня Себастьян бьет меня электрошокером по спине.

Боль пульсирует в моем теле, а мышцы снова сводит судорогой.

Я стискиваю зубы.

Дерек продолжает смотреть на меня.

— Где Энрико Морелли?

Я просто смотрю на него в ответ.

Себастьян вновь пронзает меня электрическим разрядом. Снова. И снова. Мое тело сводит судорогой, но я не издаю ни звука. Не хочу, чтобы они наслаждались тем, как я кричу от боли.

С рычанием Дерек отдергивает руку от моего подбородка и подходит к столу. Себастьян снова бьет меня электрошокером, в то время как Дерек берет нож и возвращается ко мне.

Ухватившись за подол моей футболки, он просовывает под нее нож и тянет вверх.

В воздухе раздается треск, когда он срезает футболку с моего тела.

Свет от мерцающей лампы над головой сверкает на остром лезвии, когда он подносит его к моему лицу.

— Где Энрико Морелли?

Я не свожу с него глаз, но ничего не говорю.

Он взмахивает запястьем.

Боль пронзает мою кожу, когда он делает неглубокую рану на моей груди.

— Где Энрико Морелли?

Я сжимаю челюсти, свирепо глядя на него в ответ.

Он снова режет меня, а затем повторяет вопрос. Я отказываюсь отвечать.

Стиснув зубы, я блокирую боль, когда Дерек наносит еще полдюжины неглубоких порезов на моем животе и груди. Теплая кровь стекает по моей коже. Но эти раны не опасны для жизни. Потому что им все еще нужно доставить меня живой обратно к Мастеру, чтобы он сам мучил меня в течение ста дней, прежде чем, наконец, казнить.

Когда нож и электрошокер не помогают им выудить из меня ответы, меня спускают с цепи и пристегивают к стулу.

Жгучая боль пронзает мои руки, когда они загоняют мне под ногти длинные и тонкие осколки.

Но я не кричу.

И не говорю им, где Рико.

Затем они пытаются пытать меня водой.

Мое тело сотрясается, а разум кричит в панике.

Но я по-прежнему отказываюсь говорить им, где он.

Я пытаюсь убедить себя, что если я признаю, что он действительно жив, это лишь усугубит мое положение. Но в глубине души я знаю, что это ложь. Они уже знают, что он жив. Ведь именно поэтому они здесь и мучают меня.

Нет, настоящая причина, по которой я отказываюсь говорить этим ублюдкам, где Рико, не имеет ничего общего с моим собственным выживанием. И осознание этого ужасает меня больше, чем Руки Мира и пытки, которым я подвергаюсь.

На самом деле я защищаю Рико, потому что чувствую, что он — та половина моей души, которой мне так не хватало.

Я впервые почувствовала это в ту ночь, когда должна была убить его, и это чувство только усилилось за последние недели, когда я узнала его получше. Он — часть меня. И всегда был ею. Часть, которую Руки Мира никогда не смогут отнять у меня, независимо от того, сколько боли они причинят моему телу.

Так что, что бы эти ублюдки со мной ни сделали, я никогда не отдам им ту часть своей души, которая живет в Рико. Я никогда не отдам им Рико.

Когда я теряю сознание в третий раз, Дерек дает мне пощечину, чтобы привести в чувство, и осыпает проклятиями. Я просто поворачиваю голову в другую сторону. Он снова поднимает кулак, но прежде чем он успевает ударить меня, Себастьян окликает его, стоя в дверном проеме.

Когда он вообще успел выйти из комнаты?

— Время почти пришло, — говорит Себастьян, протягивая телефон. — Он ждет нашего звонка в ближайшие две минуты.

Он. Мастер. Ждет, когда его ищейки доложат о своих успехах.

Мой желудок сжимается, когда Дерек отвязывает меня от стула и поднимает на ноги. Подтащив меня к клетке, которая, похоже, предназначена для крупных собак, он бросает меня в нее, а затем защелкивает на моих запястьях наручники. Я просто лежу на земле, а он выходит и запирает за собой дверь клетки.

— Ладно, — говорит он Себастьяну. — Давай готовиться.

Лежа на боку, я остаюсь там, где они меня оставили, и смотрю им вслед.

Как только за ними закрывается дверь, я принимаю сидячее положение и протягиваю руку туда, где у меня в штанах зашиты отмычки.

Каждый мускул в моем теле ноет, а из ран на груди и животе сочится свежая кровь. Мои пальцы путаются, но в конце концов мне удается вытащить отмычки.

Я делаю глубокий вдох, чтобы прояснить затуманенное зрение, и начинаю ковырять замок на наручниках. Они со щелчком открываются.

Бросив быстрый взгляд на дверь, я начинаю возиться с замком на клетке. Это занимает больше времени, чем обычно, но в конце концов мне удается его открыть. Осторожно открыв дверь, я выскальзываю наружу и бегу к крюку и цепи, которые все еще свисают с потолка.

Времени на раздумья нет. План, который я придумала, пока пыталась отвлечься от боли, должен сработать. Должен.

Подпрыгнув, я хватаюсь за конец цепи и начинаю подтягиваться вверх.

Острая боль пронзает все мое тело. Это настолько невыносимо, что я почти теряю сознание.

Падая обратно на пол, я делаю глубокий вдох и замираю на несколько секунд, чтобы заглушить волны боли, прокатывающиеся по каждому моему нерву.

Затем я вскакиваю на ноги и снова хватаюсь за цепь.

На этот раз я готова к боли, поэтому мне удается собраться с духом.

Стиснув зубы, я использую только силу своих рук, чтобы подтянуться по цепи. Мои мышцы дрожат. Они кричат, чтобы я остановилась. Кровь стекает по груди и животу из ран, которые у меня снова открылись. Но я не останавливаюсь. Не могу. Либо я сбегу сейчас, либо не сбегу вовсе.

Достигнув вершины цепи, я вскидываю руку и хватаюсь за край металлической балки, к которой она прикреплена. Все внутри меня яростно протестует, когда я подтягиваюсь вверх. Я поднимаю ногу и умудряюсь перекинуть ее через край балки. Используя ее как рычаг, я, наконец, преодолеваю последнее расстояние и перекатываюсь на балку.

У меня кружится голова, а металлический потолок, кажется, движется и расплывается над моей головой, как волны.

Делая отчаянные вдохи, мне приходится полежать еще немного, чтобы не потерять сознание.

Убедившись, что не перевернусь и не упаду с нее, я переворачиваюсь на живот. А затем ползу к концу балки. Там есть окно.

Молясь любому богу, который готов услышать меня, я осторожно приоткрываю его. Петли не скрипят. Я выскальзываю из окна и выбираюсь на крышу.

Выпрямившись на плоской крыше, я осматриваюсь по сторонам.

Меня охватывает шок, когда я понимаю, что мы находимся относительно недалеко от того места, где я храню свою сумку.

Я начинаю двигаться в том направлении.

Спускаться с крыши нереально трудно, и я чуть не теряю сознание, пока делаю это. Но мне удается добраться до своего тайного укрытия и схватить дорожную сумку, не рухнув при этом.

Перекинув ее через плечо, я, пошатываясь, возвращаюсь в пустынный переулок, где пахнет пролитым алкоголем и мочой.

Голова раскалывается, перед глазами все плывет, а мое прерывистое дыхание такое громкое, что, я уверена, люди слышат его на другом конце города. Не говоря уже о том, что я полуголая и вся в крови.

Мне приходится держаться одной рукой за стену, пока я, спотыкаясь, выбираюсь из переулка. Меня охватывает ужас, потому что я знаю свое тело лучше, чем кто-либо другой. И я знаю, что оно вот-вот сдастся.

Я не смогу вести машину в таком состоянии. Черт, я даже не смогу дойти до своей машины в таком состоянии. Мне нужно прилечь и дать своему телу возможность хотя бы минуту отдохнуть.

Но где?

Мой взгляд устремляется к тому высокому зданию, мимо которого я проходила каждую неделю, не зная, что находится по другую сторону.

На данный момент у меня нет особого выбора. Если и есть место, где я могу потерять сознание, и есть хоть малейший шанс, что меня не найдут, так это в этом заброшенном парке.

Кровь стучит у меня в ушах, заглушая все остальное, пока я отчаянно пробираюсь к нему. Мои ноги слегка волочатся по камням. Мне нужно скрыться из виду. Сейчас же. Прежде чем Дерек и Себастьян закончат свой отчет и, вернувшись, обнаружат, что я сбежала.

Ветки цепляются за мои голые руки и путаются в волосах, пока я, спотыкаясь, продираюсь сквозь дикие кусты.

Еще чуть-чуть.

Тело сводит судорогой, и мне приходится вытянуть руку и опереться о ствол дерева, поскольку мое колено подгибается. Кора царапает ладонь. Я даже почти не чувствую этого.

Оттолкнувшись от дерева, я заставляю себя углубиться в заросли.

Наконец, между деревьями становится виден пруд. Спотыкаясь, я делаю последние шаги, чтобы выбраться из-за ветвей.

И тут мое тело, наконец, сдается.

Я падаю на траву.

Но у меня не осталось сил даже на то, чтобы перевернуться на спину. Поэтому я просто лежу, прижавшись щекой к земле. Пахнет сыростью и травой.

Моя грудь тяжело вздымается.

Я делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем мое зрение начинает затуманиваться.

И последнее, что я вижу перед тем, как меня затягивает в небытие, — это темно-синяя вода, усыпанная сверкающими серебряными звездами.