Неизбежная тьма

Глава 40

Рико

Такое чувство, будто кто-то вырвал мое сердце из груди, оставив после себя огромную кровавую дыру. Нет, не кто-то. Изабелла.

Сидя на ее кровати, я просто смотрю на противоположную стену, пытаясь понять, что, черт возьми, произошло. Спортивная сумка Изабеллы лежит рядом со мной на гладких простынях. Она оставила все. Свои запасные комплекты одежды. Деньги. Паспорта. Оружие. Все.

Она просто... ушла.

Что, черт возьми, произошло?

Я думал, мы достигли той точки, когда нам нравилось проводить время вместе. Точки, когда мы не лгали друг другу.

Но, похоже, я недооценил ее и ее способность лгать так, чтобы я этого не заметил.

Ты разрушил мою гребаную жизнь. Жаль, что я не убила тебя и твоего деда вместе с твоими тупыми родителями и всей твоей гребаной семейкой в ту ночь.

Боль пронзает мою и без того истерзанную грудь, когда эти слова эхом отдаются в моем мозгу. Все это время она действительно думала именно об этом. Когда мы разговаривали, играли в игры и трахались, она на самом деле думала о том, как сильно ненавидит меня и всю мою семью.

И хуже всего то, что я это понимаю. Я понимаю, почему она меня ненавидит. Она должна меня ненавидеть. Так же, как я должен ненавидеть ее за причастность к смерти моих родителей. Но я просто думал, что мы...

Мой телефон вибрирует. Снова.

Я опускаю взгляд и вижу, что это Кейден звонит мне уже, наверное, в десятый раз. В глубине души я знаю, что должен ответить. Но я видел весь клан Петровых, когда возвращался сюда, поэтому знаю, что он звонит не потому, что ему нужна помощь. И я просто не могу сейчас говорить с ним о чем-то другом, потому что знаю, что он видит меня насквозь.

Глубоко вздохнув, я отклоняю его звонок и возвращаюсь к разглядыванию стены.

Мой разум воюет сам с собой. Или, может быть, он воюет с тем кровавым месивом, которое раньше было моим сердцем.

Часть меня хочет отправиться за Изабеллой. Попытаться разыскать ее и… Я не знаю. Встретиться с ней лицом к лицу или что-нибудь в этом роде. Или хотя бы просто найти ее.

Другая часть меня начинает думать, что, возможно, она была права. Возможно, у нас слишком долгая история. Между нами слишком много сложных вещей, которые мы никогда не сможем по-настоящему отпустить. Так что, возможно, так даже лучше. Она уходит, а я продолжаю жить своей жизнью.

Острая боль пронзает мою грудь при одной только мысли об этом.

Даже отсюда, с верхнего этажа, я слышу, как кто-то с силой распахивает входную дверь.

— РИКО! — Через секунду рявкает Кейден.

Я снова опускаюсь на кровать, так как теперь знаю, что это не враг. У меня вырывается стон, когда я слышу шаги Кейдена, поднимающегося по лестнице. По тому, как он идет, или, скорее, бежит, я понимаю, что он зол. И мне не хочется сейчас с этим разбираться.

Дверь в спальню Изабеллы распахивается, и за ней появляется разъяренный Кейден.

— Значит, с твоими руками все в порядке, — огрызается он, направляясь ко мне.

Такого я точно не ожидал от него услышать, поэтому просто хмурюсь и отвечаю:

— Что?

Он подходит к кровати.

У меня сводит живот, когда он хватает меня за воротник, поднимает на ноги, а затем прижимает к ближайшей стене с такой силой, что у меня стучат зубы.

— Если только ты не хочешь, чтобы я сломал тебе руки, чтобы у тебя было реальное оправдание, — рычит он мне в лицо. — В следующий раз, когда я позвоню тебе, ты, блять, возьмешь трубку. Ясно?

Я просто смотрю на него широко раскрытыми глазами, после чего пытаюсь оттолкнуть его от себя.

— Какого хрена...

— Я спросил, это ясно? — перебивает он меня, его карие глаза пылают яростью.

— Эм... — Начинаю я, внезапно почувствовав, что пропустил половину нашего разговора. — Да.

— Хорошо. Теперь, когда мы с этим разобрались, заткнись на хрен и послушай, что я пытался тебе сказать.

Я все еще не могу прийти в себя, поэтому просто киваю в ответ. Кейден не отступает. Он продолжает сжимать руками мой воротник, прижимая к стене.

— Изабелла по уши в дерьме, — говорит он.

Мое сердце замирает, но я подавляю вспышку паники и вместо этого отвечаю:

— Знаю. Она позвонила мне и сказала, что уезжает из страны, чтобы скрыться от секты. И она сказала это прямо перед тем, как послать меня на хуй. А еще она добавила, что жалеет, что не убила меня. Так что, в какие бы неприятности она ни попала, это ее дело.

— И ты ей поверил. О, ты гребаный идиот. Так вот почему ты не брал трубку? Потому что ты хандрил, убитый горем из-за ее подлых слов?

— Да пошел ты, — огрызаюсь я, в очередной раз пытаясь оттолкнуть его от себя. — Я...

Он снова прижимает меня к стене с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

— Прекрати, — рявкает он. — И послушай меня.

Его глаза впиваются в мои, и я ловлю себя на том, что закрываю рот, вместо того чтобы огрызнуться в ответ.

— Изабелла заключила сделку со своим культом, — говорит он, убедившись, что я больше не буду с ним бороться. — Сдаться в обмен на твою жизнь.

Мое сердце замирает. Широко раскрыв глаза, я едва успеваю выдавить:

— Что?

— Она не знала, что я был прямо за ее дверью, когда она звонила. Она сказала им, что сдастся, примет и твое наказание, которое, судя по всему, состоит из ста дней пыток, в дополнение к ее собственным ста дням, а затем публично преклонится перед их Мастером, после чего позволит им казнить ее, не сопротивляясь. — Его глаза прикованы к моим. — В обмен на то, что они оставят тебя в живых и вычеркнут из своего списка жертв.

Я открываю рот, но не издаю ни звука.

— Она сама выбрала место, а значит, я тоже его слышал, — продолжает Кейден. — Я последовал за ней, думая, что это прекрасная возможность поймать тех двух ублюдков, которые убили твоих родителей. Я позвонил тебе, но ты уже разговаривал по телефону с кем-то другим. А после этого ты вообще не брал трубку. Поэтому я поехал один.

Закрыв глаза, я откидываю голову на стену, и на меня накатывает волна сожаления.

— Я видел, как она подошла и сдалась им, — продолжает он.

С ужасным сожалением, подступающим к горлу, я открываю глаза и встречаю взгляд Кейдена. Это не победный взгляд, а значит, его план не сработал. А мог бы, если бы я был там. Но меня там не было. И теперь мы упустили эту возможность. И ее.

— Итак, теперь она у них. — Это скорее утверждение, чем вопрос.

Но Кейден качает головой.

— Нет.

Мои брови взлетают вверх.

Он удерживает мой взгляд.

— Она у твоего деда.

По моим венам пробегает лед. Я поворачиваю голову в сторону, смотрю в окно и, наконец, вижу то, чего не заметил, когда приехал. Всех охранников в штатском, которые должны были дежурить вокруг дома, там больше нет.

— Он появился с кучей своих людей, — говорит Кейден, когда я поворачиваю голову, чтобы снова встретиться с ним взглядом. — А это значит, что его охранники, должно быть, тоже следили за ней. Они устроили засаду на нее и двух других убийц, надели на них наручники и затолкали в фургоны, после чего уехали.

— О, блять...

— Ты лучше всех знаешь своего деда, но я уверен, что он точно не на пикник их увез. — Наконец, он отпускает мой воротник и отступает назад. — Поэтому, как я уже сказал, Изабелла по уши в дерьме.

Я отшатываюсь от стены, чувствуя себя так, словно кто-то только что выбил весь пол у меня из-под ног.

Потом я бегу.

Бросаясь в свою спальню, я хватаю свой пистолет и бегу вниз по лестнице.

— Хочешь, я пойду с тобой? — Спрашивает Кейден, идя за мной, пока я спешу к входной двери.

— Нет. Если ты пойдешь со мной, нас могут не пропустить. Но если я буду один, у меня будет больше шансов заставить охранников впустить меня в комнату.

Он кивает.

Распахнув дверь, я на секунду останавливаюсь и поворачиваюсь к нему.

— Спасибо. И прости.

На его лице появляется легкая улыбка, и он вздергивает подбородок.

— Просто иди за своей девушкой, брат.

Я в последний раз благодарно киваю ему.

Затем я бросаюсь в машину и завожу ее.