Неизбежная тьма

Глава 27

Изабелла

Поскольку Руки Мира находятся в штате, мне приходится проверять свои сообщения каждый день, а не пару раз в неделю. Вчера новостей не было. Надеюсь, сегодня тоже не будет.

Проходя по этой захудалой части города, я бросаю взгляд на высокое здание, расположенное вдоль левой стороны улицы. По другую сторону от него находится заросший парк. Еще два дня назад я и понятия не имела об этом. Его нет ни на одной из карт, а проход между этим зданием и другим настолько узок, что его даже нельзя назвать тропинкой.

Мой взгляд устремляется на дорогу, находящуюся справа от меня. Это всего в двух кварталах от того места, где я храню свою дорожную сумку.

Сначала я подумала, что именно поэтому Рико привел меня сюда. Потому что он каким-то образом узнал, где находится мое тайное убежище, и собирался поговорить со мной об этом. Я уже прикидывала, как нейтрализовать его и сбежать, но вместо этого он привел меня в тот парк.

Боль пронзает мою грудь короткой острой вспышкой.

Зачем ему понадобилось показывать мне этот парк? Зачем он поделился со мной этим местом и этими душераздирающе честными словами? Благодаря этому я на мгновение почувствовала себя настоящим человеком. И в этот момент я больше не чувствовала себя одинокой. Я почувствовала, что нашла кого-то, кто действительно видит меня такой, какая я есть на самом деле.

Но потом этот момент закончился. И теперь я чувствую себя еще более опустошенной, чем раньше.

С огромным усилием я стараюсь не давать волю чувствам, терзающим мое сердце, и вместо этого сосредотачиваюсь на своей задаче. Мне нужно знать, добрались ли Руки Мира до города.

Открыв замок на двери, я проскальзываю внутрь и снова закрываю ее за собой. Ржавый молоток издает металлический скрежет, когда я отодвигаю его ботинком, пересекая комнату. Я быстро отпираю висячий замок на ящике и открываю его.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда я включаю телефон.

Одно новое уведомление.

На меня будто вылили ведро ледяной воды.

Блять.

Отсутствие новостей — это хорошо. А вот если новости есть, значит, они плохие.

Собравшись с духом, я открываю приложение.

Их заметили. Здесь.

Я нажимаю на встроенную ссылку, которая открывает карту с красной точкой на ней. Я смотрю на эту точку. Это небольшой городок всего в нескольких милях отсюда.

Закрыв карту, я возвращаюсь к сообщению.

Сегодня (пятница) в 07.34.

А это значит, что их заметили в этом городке сегодня утром. С тех пор прошло уже более двенадцати часов.

Сообщение заканчивается еще одной встроенной ссылкой, состоящей из одного слова.

Фото.

Я нажимаю на него.

На моем экране появляется слегка зернистая фотография, которая, похоже, сделана у банкомата. На ней изображена женщина лет шестидесяти. Но за ее плечом, через дорогу от банкомата, по дороге идут два человека.

У меня пересыхает во рту.

Блять.

Это действительно они.

Я поспешно отправляю ответ 'Получено', а затем бросаю телефон обратно в сумку. Теперь мне больше не придется его проверять. Если они были в том городке сегодня рано утром, то их появление в этом городе — лишь вопрос времени.

Отныне мне придется все время оставаться в Блэкуотере. Больше никаких поездок в город. Никаких походов в рестораны за пределы города. Все свое время я теперь буду проводить либо в кампусе на занятиях, либо в своей квартире в жилом районе. Больше нигде.

Поднимаясь на ноги, я уже собираюсь снова захлопнуть крышку, но не решаюсь.

Несколько секунд я просто смотрю на груду оружия в спортивной сумке.

Если я принесу его в кампус, это привлечет внимание. Особенно если об этом узнают сотрудники университета или Рико. Но с другой стороны, это может оказаться решающим фактором для моего выживания.

А выживание важнее всего.

Поэтому я наклоняюсь и хватаю пистолет вместе с двумя запасными магазинами, после чего снова закрываю ящик. Затем я спешу обратно к своей машине.

Но как только я завожу ее, меня охватывает новая волна нерешительности. И на этот раз по совершенно нелепой, нелогичной причине.

Ожерелье. Это мой последний выезд в город, и я не появлюсь здесь еще несколько недель. Возможно, даже несколько месяцев. И я просто… Мне просто нужно еще раз взглянуть на это ожерелье. Чтобы по-настоящему запечатлеть его в памяти. И то, что могло бы быть, если бы все было по-другому.

Заехав на другую парковку, я быстро останавливаю машину, а затем иду как можно быстрее к магазину, не привлекая внимания. Я знаю, что веду себя глупо. Что подвергаю себя неоправданному риску, задерживаясь в городе дольше, чем это необходимо. Но я просто… Мне просто нужно его увидеть.

Сегодня вечер пятницы, поэтому улицы заполнены людьми в модной одежде, направляющимися в различные бары и ночные клубы. Я пробираюсь сквозь них, чувствуя, как гулко стучит сердце в ушах, пока, наконец, не добираюсь до большой стеклянной витрины.

Кажется, что весь мир на секунду замирает, когда я смотрю на витрину в центре. Болтовня и музыка смолкают. Движущиеся люди замирают на полушаге. Сам воздух замирает.

Потому что ожерелье уже продано.

Трещины в моем сердце разрастаются.

Ну, конечно. Конечно, оно уже продано. Потому что Вселенная снова издевается надо мной, мучает меня всем, чего я не могу иметь.

Горечь и душевная боль сжимают мне горло, когда я еще секунду смотрю на пустую витрину с украшениями. Затем я с силой проглатываю все эти эмоции и ухожу.

Это не имеет значения. Это было всего лишь ожерелье. И вообще, приходить сюда было глупо.

Мне приходится напоминать себе, что нельзя топать ногами, как капризный ребенок, пока я иду обратно к машине. Мне так горько и досадно за себя, что я почти скучаю по этому. Скучаю по этому слабому чувству. Но, к счастью, вся жизнь, проведенная в качестве наемного убийцы, приводит к чувствам, которые не могут быть омрачены временным гневом.

На полпути к машине у меня покалывает затылок.

Мое сердце подскакивает к горлу, но я заставляю себя продолжать идти нормально.

За мной следят.

Я прокручиваю в уме карту этих улиц в поисках подходящего места. Если я правильно помню, через две улицы слева от меня есть узкий переулок между двумя ресторанами. Он достаточно уединенный, чтобы обеспечить некоторую приватность, но не настолько изолирован, чтобы там было совсем пусто.

Повернув налево, я направляюсь к нему.

Глаза, которые, как мне кажется, буравят мою спину, следуют за мной.

Завернув за угол, я бегу вниз по улице, чтобы увеличить расстояние между нами. Прикинув, что мои преследователи тоже должны дойти до угла, я снова сбавляю темп.

Благодаря тому, что у меня есть преимущество, я дохожу до следующего поворота почти раньше, чем они огибают первый.

Как я и предполагала, он выводит меня в узкий переулок между двумя ресторанами. Здесь темно и пустынно, а запах еды доносится из металлического вентиляционного отверстия, вделанного в кирпичную стену. Я бегу к нему.

Подпрыгнув, я хватаюсь за вентиляционное отверстие и забираюсь на крышу. Используя приподнятый край в качестве укрытия, я ползу по плоской каменной крыше обратно к выходу из переулка, через который пришла.

Снизу доносятся слабые шаги.

Они останавливаются, дойдя до того места, где я была раньше. Затем один направляется дальше по переулку. Через несколько секунд вторая пара шагов делает то же самое.

Я быстро переваливаюсь через край крыши и спрыгиваю вниз.

В тот момент, когда мои ноги касаются земли, мужчина, стоящий на полпути к переулку, резко оборачивается и направляет пистолет в мою сторону.

Но второй мужчина опаздывает, потому что мой пистолет уже упирается ему в затылок, прежде чем он успевает повернуться ко мне.

— Не надо, — предупреждаю я, когда его рука опускается туда, где, как я знаю, он прячет свой пистолет.

Он замирает, слегка разведя руки в стороны. Он знает, что я могу и выстрелю в него, если он попытается что-нибудь предпринять.

— Привет, Анна, — говорит мужчина, стоящий на полпути к переулку, его проницательные карие глаза устремлены на меня, пока он продолжает разглядывать меня из-за дула своего пистолета.

Анна — так меня звали в то время, когда Руки Мира узнали, что Рико все еще жив.

— Дерек, — отвечаю я.

Так его звали до того, как мне пришлось бежать. Я понятия не имею, сменил ли он его с тех пор. Но это и не важно. Все равно ни одно из имен не является настоящим.

— Я предлагаю тебе опустить оружие и добровольно пойти с нами, — говорит Дерек твердым голосом.

Когда я видела его в последний раз, у него были волнистые каштановые волосы. Теперь его волосы подстрижены в военном стиле. Но они все еще темные, так что я полагаю, что он их не красил. Ему за сорок, и за эти годы я несколько раз участвовала в миссиях вместе с ним. Он хорош. Но самое главное, он — безжалостен. Если бы я сделала так, как он говорит, и пошла добровольно, он бы все равно меня пытал.

— Советую тебе опустить оружие, пока я не прострелила Себастьяну голову, — парирую я.

Себастьян, или как там его сейчас зовут, даже не вздрагивает. Он выше меня, и ему за тридцать. Он не такой откровенно жестокий, каким может быть Дерек, но он достаточно опасен, и я не хочу, чтобы он приближался ко мне с набором инструментов. Поэтому я крепко прижимаю пистолет к прямым светлым волосам.

— Если ты выстрелишь в него, то потеряешь свой живой щит, — говорит Дерек. — А это значит, что я смогу выстрелить в тебя.

Он, конечно, прав. Поэтому я ничего не отвечаю.

На несколько секунд тишина окутывает переулок, как саван смерти. Ее нарушает только гудение вентиляционного отверстия.

— Где он? — В конце концов спрашивает Дерек.

— Где кто? — Отвечаю я.

— Не прикидывайся дурочкой, Анна. Это ниже твоего достоинства.

Я просто молча смотрю на него в ответ.

— Где Энрико Морелли? — Наконец рычит он.

— Я не знаю.

— Конечно, знаешь. Именно поэтому ты здесь, не так ли? Ты пришла исправить свою ошибку в надежде, что мы оставим тебя в живых, если ты закончишь работу сейчас.

Я ничего не подтверждаю и не отрицаю.

В глазах Дерека мелькает нетерпение.

— Где он?

Я просто продолжаю молча наблюдать за ним.

— Вот что я тебе скажу, — начинает он. — Если ты сообщишь мне местонахождение Энрико Морелли, я замолвлю словечко перед Мастером. Я даже попытаюсь убедить его пропустить сто дней пыток перед твоей казнью.

— Какое щедрое предложение.

— Именно.

— Но я все равно вынуждена отказаться. Потому что я не знаю, где он.

— Лгунья.

С улицы за моей спиной доносятся голоса.

Меня охватывает облегчение. Наконец-то.

— ПОЖАР! — Кричу я во всю глотку. — Помогите! Там пожар!

Люди на улице издают тревожные крики. Через секунду раздаются тяжелые шаги, и они мчатся ко мне.

Из горла Дерека вырывается рычание, и он начинает пятиться по переулку.

— Ты еще поплатишься за это, Анна. За свое предательство и за те шесть лет, что ты скрывала его.

Я не утруждаю себя ответом. Вместо этого я толкаю Себастьяна вперед и выбегаю из переулка за секунду до того, как в него вбегает толпа людей с намерением помочь потушить мой фальшивый пожар.

Пряча пистолет, я мчусь по улицам к своей машине, прежде чем Дерек и Себастьян смогут напасть на мой след.

Всю обратную дорогу до Блэкуотера мое сердце бешено колотится в груди.

Только когда я снова запираю за собой дверь квартиры, мой бешеный пульс немного замедляется. Если я останусь в Блэкуотере, со мной все будет в порядке. Теперь, когда они нашли меня, они предположат, что я уберусь к черту из этого города и этого штата как можно быстрее. Им даже в голову не придет, что я рискну остаться здесь, раз уж они знают, где я.

Так что я останусь в Блэкуотере. И все будет хорошо.

Я повторяю про себя эти два предложения снова и снова, пока стою в темноте, прислонившись лбом к запертой двери.

Как только мне удается хотя бы наполовину поверить в это, я делаю глубокий вдох и оборачиваюсь. Я щелкаю выключателем возле двери. Теплый свет заливает мою квартиру.

Я резко вдыхаю и выхватываю пистолет, когда замечаю на кухонном столе небольшую коробочку. Думая, что это может быть бомба, я медленно иду вперед. Но я знаю, что это всего лишь паранойя, что я слишком напряжена после столкновения с Руками Мира, потому что коробочка слишком мала, чтобы быть бомбой.

Положив пистолет на стол, я слегка наклоняюсь вперед и изучаю крошечную коробочку. Она темно-синего цвета, размером не больше моей ладони, с белой ленточкой, перевязанной вокруг.

Очень осторожно я развязываю ленту и поднимаю крышку.

Сверху лежит записка.

Я видел, как ты смотрела на него, и согласен. Оно действительно будет отлично смотреться на тебе. Рико.

Из моей груди вырывается натянутый смех, полный одновременно раздражения и облегчения. Конечно, это дело рук Рико. Кто еще мог вот так вломиться в мою квартиру и оставить на моем столе странную коробочку?

Проведя рукой по волосам, я глубоко вздыхаю и, протянув руку к записке, аккуратно отодвигаю ее в сторону. Затем, заглянув в коробочку, я пытаюсь понять, какую зловещую игру затеял Рико. Учитывая наш недавний разговор по телефону, это, скорее всего, пара миниатюрных наручников.

Записка выскальзывает у меня из пальцев в тот момент, когда я откладываю ее в сторону.

Она порхает вниз и падает на стол, а я просто стою и смотрю в коробочку.

На маленькой синей подушечке лежит серебряное ожерелье.

То самое ожерелье.

Я прерывисто вздыхаю, протягиваю руку и провожу пальцами по изящной цепочке, а затем по маленькому серебряному кружку, на котором выгравирована надпись "Изабелла".

Из моего горла вырывается всхлип.

Осторожно взяв ожерелье, я поднимаю его вверх. Оно поблескивает в теплом свете лампы над головой.

Пошатываясь, я подхожу к стойке и протягиваю руку, чтобы не упасть. Но этого недостаточно.

Мои колени подгибаются, и я сползаю по столешнице вниз, пока не падаю на пол. Прижимаясь спиной к дверце шкафа позади меня, я подтягиваю колени к груди, и из моей груди вырывается еще один неистовый всхлип.

Я крепче сжимаю ожерелье, прижимая его к сердцу. Как будто это может каким-то образом помешать ему разбиться вдребезги у меня под ребрами.

Из меня вырывается еще одно сдавленное рыдание.

Я прикрываю рот другой рукой.

Мои плечи трясутся. Все мое тело дрожит.

Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз так плакала.

Но сейчас я плачу.

Я плачу так сильно, что у меня болит грудь и немеют руки. Я плачу до тех пор, пока не начинаю бояться, что никогда не смогу собрать все свои осколки воедино. Я плачу до тех пор, пока не перестаю что-либо чувствовать.

Потому что Рико подарил мне ожерелье.

Он подарил мне начало мечты, которая никогда не сможет стать моей.