Неправильный попаданец 3

Глава 14

Очнулся я в белой комнате. Лежу на кровати, тусклый свет, укрыт простынёй. Пощупал стенку рядом — мягкая. «Значит, жив, — подумал я, — во всяком случае, относительно». Шевелиться почему-то боялся. Я прямо чувствовал: состояние чуть ли не хуже, чем когда подселил к девочкам зелёных мальчиков. Тогда одна Сила трахнула другую внутри меня. А сейчас Сила просто поимела меня во всех позах. Или в одной — но очень грубо, надо заметить.

— Привет! — в углу комнаты появилась рыжеволосая девушка.

Она застенчиво улыбнулась и помахала мне пальчиками — будто нашкодивший щенок. Одета, как и прежде, в строгие штаны и оранжевую рубашку навыпуск. Я демонстративно отвернулся к стенке. Сам пока не всё осознаю — пускай говорит первая. Так проще.

— Ну, извини, пожалуйста. Я забыла, что ты даже не бог. Пыталась на максималках выжимать все силы и сражаться как положено. Но что-то пошло не так, — последние слова она прошептала едва слышно, но я уловил.

— Что-то не так? — резко развернулся я и нарочито злобно уставился на девушку.

— Ну… самую малость, — она зажала указательный палец в кулачок другой руки. — Ты, похоже, надорвался.

— Я надорвался? — прищурился я, а в душе тем временем ржал.

Несмотря на то, что она, по-видимому, изрядно пошатала мой организм, ситуация меня забавляла. Могущественная Сила, которая стирает богов в прах, стоит и оправдывается, как девчонка. «Неужели так понравилось внутри моей общаги?» — пронеслось в голове.

— Не ты… — смутилась она и затараторила. — Ну, то есть ты, но не ты виноват. Я надорвала… ну, то есть я не хотела, оно само так получилось. Они просто туда, а я их там. Они трусы, и нельзя было, в общем, я их того… А они там, а потом другие там, а ещё поднимать этих… Я хотела везде успеть — и вот! — она развела руками. — Я не знала, что ты такой слабенький.

Я смотрел на эту очень нервничающую особу с недоумением. Поток сознания веселил, но постепенно я начал ощущать своё тело в реальности — и веселье стало улетучиваться. Я не чувствовал силу и едва ощущал собственное тело.

— Что ты сделала? — теперь злость во мне вспыхнула по-настоящему.

— Прописки не будет? — она мило улыбнулась, собрав губы в ниточку, и посмотрела исподлобья.

— Хватит дурачиться! — взревел я и резко сел.

Это оказалось роковой ошибкой. Я почувствовал, как в реальности из меня вылетел луч силы. Правда, ни хрена непонятно какой и зачем. Но здесь мне стало категорически хреново. Схватился за грудь и рухнул обратно на кровать.

— Что… ты… со мной… сделала? — чеканя слова, прошипел я, когда отдышался.

— Вообще это всё из-за этой красной дурочки! — надула губки Сила.

— Вот ещё! Сама дура! — раздался новый женский голос, и в комнате появилась ещё одна фигура. — Я тебе что сказала? «Не влезай — убьёт!» А ты мне что? «Я самая сильная, я самая умная!» Какой итог? Весь наш домик в руины превратила! Жить теперь где⁈

Новое действующее лицо оказалось девушкой-орчанкой — и, надо признать, очень красивой. Несмотря на ярко-красный цвет кожи и небольшие клыки, чуть выглядывающие из-под губ. Ушки аккуратные, слегка удлинённые, торчащие назад. — «Тело, конечно, перекаченное — но, в принципе, для разнообразия… мог бы получиться интересный опыт.»— Я тряхнул головой, отгоняя неуместную мысль.

— Какого хрена у меня в голове творится? — обратился я к двум женщинам.

— Это ещё цветочки, — протянула красная красавица. — Сейчас остальные подтянутся.

— Остальные⁈ — и тут понеслось.

В который раз в этой новой жизни я запоздало прикусываю язык. «Скучно было, Толя? Одиноко? Хотелось собеседника? Ну получай — целый вагон!»

Комната вдруг стала до неприличия тесной, и мне показалось, что воздух вот-вот закончится. Но нет — просто накатила паническая атака.

— Ты вообще в своём уме⁈ — белая девушка выпятила небольшую, но изящную грудь. — Что ты натворила⁈

— Любимая, — попытался успокоить её зелёный марсианин. — Не кипятись, ну чего ты?

— А как ещё⁈ Или она тебе нравится⁈ — с прищуром накинулась белая на марсианина.

— А я говорила! — вклинилась жёлтая девушка. — Надо было в том испытании помочь этому убогому.

— Не по правилам! — вмешался очкастый мужчина в фиолетовом фраке. Его лицо покрывала сетка фиолетовых вен. — Неправильно было бы. Он должен был сам всё сделать.

— Ты забыл, что она со Светом сотворила? — в спор вступил голубой человек — судя по голосу, мужчина. Он ярко светился, почти ослеплял. — Тогда так тряхнуло, что я уж думал — конец. А теперь всё в руинах!

— Какие вы все нудные, — из дальнего угла выступил мужчина в бежевом фраке, с цилиндром и моноклем. — Ну повеселились немного, подумаешь. Зато теперь можем здесь жить. В тесноте, так сказать, да не в обиде.

— А-а-а-а-а-а!!! — заорал я во всю мощь, пытаясь привлечь внимание.

— Сломался, похоже, — констатировал зелёный.

— Какого хрена вы тут все делаете⁈ — выпалил я таращась на всю эту толпу во все глаза.

— Живём, ёпта! — мужчина с моноклем упёр руки в боки. — Не узнаёшь, что ли? Мы — твои жильцы из общаги! Нет больше общаги! Теперь мы будем жить с тобой, любезнейший.

В голове тут же всплыл старый анекдот про кучу говна, спички в этой куче и реплику: «Это ёжик, он будет жить с нами».

«Нет, такого я не переживу. Слишком большая плотность населения. Надо сокращать».

— Может, кто-нибудь доступно и популярно объяснит, что творится с моим телом и какого дьявола тут вообще происходит⁈ — последние слова я выкрикивал сорвав голос до хрипоты.

— Она всё угробила! — орчанка ткнула красным пальчиком в Валькирию.

— Нет! — Сила скрестила руки на груди. — Это ты!

Снова поднялся гвалт, а мне вдруг стало очень, очень плохо. Сознание поплыло, комнату тряхнуло — и все разом замолчали.

— Ну вот, скоро резервуар рассыплется окончательно, и Толику каюк, — всхлипнула белая девушка. — Давай прощаться, любимый.

— Я ещё раз говорю, — прошептал я. — Расскажите по порядку, что случилось. Не надо никого винить. Поиск виноватых не поможет — мы не в армии. Нужно понять, что произошло, и как это исправить.

— Почти все твои каналы выгорели, — начала Валькирия, на удивление спокойно, с грустью в голосе. — Резервуар весь в трещинах — может рассыпаться в любой момент. Твоё тело тоже изрядно пострадало.

Когда я поняла, что оно слишком слабое, пришлось бросить в него огромный поток энергии — лишь бы удержать на грани. Но ты, оказывается, не позаботился об укреплении… И мощь, которую я влила, сыграла злую шутку: выжгла нервные узлы и окончания. Ты буквально превратился в овощ.

Каналы не выдержали — разорвались от безумной нагрузки во время битв. Лишь самые крупные сосуды уцелели… Но и они в ужасном состоянии.

Девушка ненадолго замолчала, глубоко вздохнула и посмотрела на меня — в её взгляде смешались жалость и обречённость.

— Ты на последних минутах жизни, Толик, — продолжила она тихо, чуть виновато, нервно комкая край рубахи. — Чтобы ты не умер сразу, я временно заблокировала тебе доступ в реальность. Ступишь туда — и всё. Мгновенная смерть.

Резервуар почти опустошён. Стоит добавить или забрать хоть каплю энергии — и он рассыплется прахом.

В её глазах плескались грусть и искреннее сожаление.

— То, что ты пришёл в себя, — настоящее чудо, — закончила она, опустив голову, и снова тяжело вздохнула.

Все замерли. В комнате повисла гробовая тишина. А меня накрыла такая обида, что аж в груди закололо…

— То есть как это⁈ — вырвалось у меня. — Вы тут целая гора сверхсущностей — и просто стоите, треплетесь о своём, мирском, вместо того чтобы свои косяки исправлять⁈

— Я — Сила и Воля, — жалобно протянула рыжеволосая Валькирия. — Я тут не помощница…

— Зашибись! — Я хлопнул ладонями по постели. — Ломать — это вы можете, а строить — нет, да?

— Мы не можем тебе помочь, — отозвался очкарик. — Это неправильно. Мы не вправе брать силу извне. Только изнутри.

— Да сарал я на «правильно» или «неправильно»! — вскипел я. — Белая! Ну что, совсем ничего сделать нельзя?

— А на фиг оно мне надо? — Она шагнула к кровати, оскалилась. — Забыл, что ты со мной сделал? Во всех уголках тверди ощутили изменения моей силы — пускай минимальные, но изменения!

— Ой, да хватит комедию ломать и из себя девочку строить! — отмахнулся я. — Я что, не вижу тебя с этим зелёным? Ты мне спасибо должна говорить, ножки целовать! Говори уже, как меня реанимировать? Я так понимаю: сдохну я — и у вас не будет места, где шпили-вили устраивать. Если я прав — это тоже неправильно, да, ботаник?

— Совершенно верно, Толик, — кивнул фиолетовый. — Со своей стороны могу сказать: если бы тело было в чуть лучшем состоянии, я бы восстановил всю нервную систему и даже бы исправил те повреждения, что были нанесены этому телу до вселения в него.

— Вот и отлично! — Я приободрился, в груди затеплилась надежда. — Часть дела сделана. Ну а теперь — кто мне тельце подшаманит? Белая, хватит в монашки играть! — Мой голос зазвучал резче. — Займись тем, что умеешь. Тем, для чего ты здесь. А ну, бегом выполнять свою работу! — рявкнул я, уже не церемонясь.

— Ну достали, честно говоря! Не могу больше терпеть эту бесконечную болтовню!

Белая нахохлилась, словно воробушек, сложила руки на груди и смотрела на меня исподлобья. При этом недовольно сопела, но упорно молчала.

— Любимая… — к ней подошёл марсианин. — Если бы я мог… Но яд тут не помощник. Я могу убрать после твоей работы весь шлак и токсин — а вот лечить не умею.

— Ла-а-адно… — наконец сдалась белая. Отвела взгляд и с явным скепсисом фыркнула: — Только толку-то? Без каналов он — магический инвалид.

— Это я возьму на себя! — кивнул синий. — Каналы будут восстановлены.

— Ты понимаешь, — начала белая, задумчиво покусывая нижнюю губу, — из резервуара брать нельзя. Надо делать всё аккуратно, так, чтобы высшие не заметили нашей самодеятельности.

— Могу и из потока взять, — кивнул синий. — Но что мешает нашей Силе укрепить сосуд? — посмотрел он на Валькирию, которая стояла тихая как мышка и не отсвечивала. — После того как тело и нервы будут восстановлены? Вместе мы сможем починить всю сеть каналов и резервуар.

Валькирия молча кивнула, соглашаясь с синим.

— Вместилище не будет пополняться, — вступила в разговор жёлтая. — Пока не запустится процесс поглощения, который был сожжён дотла. Это же надо было тысячу силы всосать разом⁈ — Она с укором во взгляде буравила рыжую.

Валькирия вскипела прямо на глазах: вся напряглась, сжала кулаки и уже открыла рот, чтобы ответить, — но я не дал скандалу разгореться вновь.

— Отставить срач! — рявкнул я — и чуть не отключился.

— Короче! — заволновалась белая, явственно ощутив, как трясётся моя комната. — Жёлтая? Сможешь восстановить подачу? — Та кивнула. — Тогда действуем. Похоже, время идёт на секунды.

Сущности исчезали из моей головы одна за другой. Последней осталась Сила. Она подошла к кровати, провела ладонью по моей голове и тихо произнесла:

— Адыхай…

Мир снова погас.

Очнулся я в кромешной тьме. Стоп. Поправочка: вижу костёр. Редкие звёзды. Ещё поправочка: их видно плохо — я в лесу. Листья на деревьях мешают.

Я ощупал пространство вокруг и нащупал за спиной толстое дерево. Медленно, но верно подтянул свою немаленькую тушку вверх. Всё! Сижу! Почти. Но уже лучше, чем было.

Костёр — метрах в двадцати впереди. Вокруг сидят силуэты. Видимость — хреновая: после физических нагрузок в глазах дымка.

Ощупал себя. Целый, вроде. Заглянул внутрь. Резервуар цел и, кажется, невредим. Гора как стояла, так и стоит. Стенки вместилища рыхлые, а ёмкость изрядно увеличилась. Вот только резервуар полупустой.

— Не надо! — раздался в голове мягкий голос Силы. — Не заканчивай больше. Пока это опасно. Мы тебя слепили по кусочкам. Успели в последний момент. Даже эту, как её, «общагу» твою восстановили. В ближайшие двенадцать часов силой пользоваться даже не думай.

Я ничего не ответил. Ладно, хоть предупредила. Я уже хотел зрение поправить, а тут — запреты.

Зато появилось время поразмышлять. Пушистик говорил, что лишь косвенно, по слухам, знает: Демиурги могут общаться с магией, со стихиями. Что они все бесполые и вообще тупенькие. «Сила и сила» — и всё тут. А оно вон как оборачивается.

И это ещё не всё. Оранжевая Сила, похоже, чуть ли не венец творения. Сила старших богов и Демиургов, которых она на завтрак лопает. Пушистик сейчас бы опять глазки «выплюнул», увидев всё это. Интересно, сколько барьеров я уже преодолел? И сколько смогу — благодаря этой оранжевенькой?

— Хозяин? — раздался голос и в голове, и в реальности. — Вы живы?

От костра резко отделилась группа существ и стремительно приблизилась. Все мои орки, Аркадий и несколько людей. Они смотрели на меня квадратными глазами, будто на призрака.

— Толик? — Аркадий надломил бровь. — Живой?

— Живее всех живых, — едва слышно прохрипел я. — А были сомнения?

— Ещё какие! — усмехнулся княжич, не веря своим глазам. Он пристально рассмотрел меня с головы до ног, затем подошёл и пощупал. — Тёплый, — заключил он, наконец убедившись. — Точно живой.

Меня аккуратно, словно хрустального, переместили к костру. В почти нормальном свете я увидел: из одежды на мне остались лишь трусы с уточками. И те изрядно пострадали. Моё омерзительное тело никак не изменилось — что крайне удручало. Видать, эта белая бестия не горит желанием приводить мою тушку в порядок.

Мне дали миску с какой-то странно пахнущей, но довольно вкусной бурдой. Разбираться и спрашивать что это такое я не стал — просто начал есть медленно, неторопливо. Голод был безумный, но я старался не торопиться: надо же как-то тренировать тело.

Вскоре мне подали стакан уже остывшего чая, настоянного на травах и ягодах. Я осушил его залпом и попросил ещё. А Аркадий начал рассказывать, то что я пропустил.

Оказывается, я устроил просто эпическое шоу — с конями, полётами и спецэффектами. Летал над всем Торжком, словно сокол сизокрылый. Копперфильд, узрев такое, лишь нервно курил бы в сторонке, признавая своё поражение.

Попутно я творил чудеса: десятками упокаивал чёрненьких хищников — и тут же воскрешал их, превращая в рыженьких, с веснушками. Они толпами прибегали на помощь людям и рвали своих чёрных собратьев — аки Тузик грелку! Но чёрных хищников и прочих тварей насчитывались тысячи, да и скорость у них была приличная. Впрочем, в лобовую со мной никто не рвался.

Так что я открыл сезон охоты: принялся гоняться за ними сам. А они — не дураки! — удирали во все стороны, позабыв о людях.

Все воскрешённые бежали к лесу, помогая живым и моим людским слугам. Сперва это была бойня рода человеческого тварями разломными, потом — сражение, а под конец — откровенное избиение рогатых, зубастых и парнокопытных тварей разломных.

Ну и правильно. Кто к нам с мечом придёт, так сказать… А нечего!

Когда я перестал парить и отлавливать одиночных хищников (большинство уже бросилось в бегство), Валькирия — как мы помним, она управляла моим телом — привела меня на край леса, прямо к линии фронта. Опустила на грешную землю и вручила меч одного из кентавров.

По словам Аркадия, такого искусного воина-мечника он в жизни не видел. Тут-то мне и стало ясно, что рыжая натворила с моим телом. Судя по рассказам о том, как я сражался — на каких скоростях, под какими углами отражал атаки — удивительно, что я вообще выжил.

Этот вопрос волновал всех, хотя причины у каждого были свои.

А закончилось всё и вовсе эпично.

Хищники разбежались, остатки кентавров ретировались, но минотавры оказались ребятами упёртыми. Даже когда поняли, что их меньше, — шли в атаку. Когда осознали, что окружены, — не сдавались, встали в круговую оборону.

А когда остался последний живой противник… Я, оказывается, всех просто шокировал.

Правда, это был уже не я. Моим телом полностью завладела обезумевшая Сила. Видимо, она так разозлилась на хищников и так обрадовалась встрече с воинственными минотаврами, что «касочка» поплыла.

Моим голосом она приказала всем отойти в стороны. По словам очевидцев, к этому моменту я был весь в собственной крови.

Эта безумная решила устроить дуэль — моими руками. Проводить «почтенного воина в последний путь», так сказать. Только непонятно, кого именно: минотавра или меня.

Она выбросила меч, создала новый — из огненной силы — и встретила врага одним ударом.

Это воспоминание сохранилось и у меня. Видимо, боль стала такой сильной, что сознание включилось в последний раз.

В общем, минотавр эффектно растаял в столпе искр, а я рухнул там же, где стоял.

Харил взял дело в свои руки и убедил Аркадия отступать. Рыжих хищников было больше двухсот — они по приказу лучника терзали кентавров и минотавров. Княжич послушался и повёл остатки войска в лес за орком. При этом они умудрились забрать с собой всех погибших слуг — и живых, и мёртвых. В надежде, что я очнусь и оживлю всех.

Вот так бывает: сначала чуть не забили камнями, а теперь молятся на меня. В общем-то, почти в каждом мире одно и то же. Я укрепляю репутацию некроманта. Приятно, однако.

Но все надежды разбились о суровую реальность. Мне становилось всё хуже. Маги Аркадия, по его словам, вливали в меня всю доступную лечебную силу, поили микстурами и зельями — но ничего не помогало.

Сила вытекала из меня, порой выстреливая в случайные стороны. Один раз она даже серьёзно ранила воина, мирно отдыхавшего в кустах.

Итогом стала моя смерть. Натуральная.

Я умер на закате — это почувствовал и подтвердил Харил. Связь исчезла. Больше всего он боялся срыва хищников, но те даже не шелохнулись: часть патрулировала округу, другая оцепила периметр.

Только это остановило Аркадия от сожжения моего тела. Было решено сжечь меня утром и двигаться к Твери.

На мой взгляд, это странно. Если мой труп удерживал хищников, то лучше было тащить его за собой до безопасной зоны. Но это я так думаю. А там — «Акакий».

— Вы все не далеки от истины. Я действительно почти умер — и чудом выжил. Ближайшие двенадцать часов мы никуда не пойдём, — проговорил я, зевая. — А сейчас всем спать. Папа-Толя устал.

Я улёгся прямо на землю — в одних рваных трусах — и моментально отключился.

Я улёгся в одних рваных труселях прямо на землю и моментально отключился. Во сне меня ждали разноцветные девы на американских горках. Они голопопенькие убегали от меня, а я их догонял. Прекрасный сон!