Неправильный попаданец 3

Глава 23

— И чем это отличается от нашего текущего состояния? — рычал Плевр, барабаня костяшками пальцев по столу.

— Как чем? Я дядя самых честных правил! Зуб даю, гадом буду! — не сдавался я, в ответ барабаня по столешнице своими пальцами.

— Великая Сходка так же говорила нам в самом начале — а в итоге что? — лоб Плевра вдруг отклеился от черепа и перекрыл моргала.

— Ну давай тогда договор подпишем! Так легче будет — все условия на бумаге отобразим, — предложил я альтернативу.

— И что мне с этой бумагой делать потом? Жопу подтереть? — истинный правитель ляпнул себя по лбу и приклеил свою кожу обратно.

— В голодный год можно, но не желательно — всё же документ! — многозначительно поднял я палец.

— Какой документ? Ему грош цена, как и словам! — сложил он руки на груди.

— Что написано пером, не вырубишь топором! — как нельзя кстати вспомнил я народную мудрость.

— Какой в пекло топор? Бумагу сжигают дотла! — фыркнул орк, распаляясь всё сильнее.

— Рукописи не горят! — в припадке истеричности я ударился головой о каменную плиту, оставив там вмятину. Не в голове, естественно.

Всем, наверное, крайне интересно, что тут вообще происходит. А всё очень просто: я пытаюсь создать себе межгалактическую агрохерную — армию нежити. Это как минимум. Как максимум — ещё и живую.

Причём я могу мертвецам вернуть жизнь, а живых — сделать бессмертными мертвецами. Не чудо ли? По-моему, я заслуживаю десятиметровый памятник из чугуна в полный рост. Нет? Ну хотя бы ростовой из бронзы? Бюст из гипса? Может, хотя бы статуэтку? Но только на коне и с шашкой.

Для тех, кто в танке, объясняю.

Тринадцать планет просто и без затей кинули. Причём не просто на бабки — подставили по полной. Когда армия машин десантировалась, их тоже подставили — скорее всего, боги. Но это я так думаю. Как можно было так промахнуться?

Но это пока не важно. Важно то, как тут всё порешали. Планеты, на которые вёлся десант, быстренько обратили в нежить — и, видимо, под шумок как-то штурманули.

У машин что-то заклинило, кого-то там грохнули. В итоге заводы остались, задачи по штурму — тоже, а смысл в этом нулевой. На первый взгляд уж точно. Но не для Великой Сходки.

Планеты, оказывается, у живых населены не так густо, как у нежити. Нежить выполняет всю работу.

Оказывается, есть даже на этой отсталой планете и заводы, и пароходы. В миры живых отправляется всё: золото, металлы, какие-то детали, назначение которых для орков — тёмный лес.

Когда мне показали одну такую запчасть, я просто офигел. Это был процессор для компьютера. Я не силён в таком, но микропроцессор определю легко.

А вот из миров живых сюда пригоняют провинившихся — и диктуют в целом условия сражений. Как сказал Плевр, население планеты чуть больше миллиарда. Тех, кто именно воюет, — дай боги, чтобы было десять миллионов, и это с ротациями. Одномоментно в сражениях участвует миллион максимум.

Машины создали себе город вокруг разлома и отправляют оттуда атакующие отряды. А орки только защищаются. Так же происходит на других планетах.

Какой вывод? Сотня планет, на которой дай бог если наберётся десять миллиардов существ, диктует свои условия дюжине планет нежити, которая населена оооочень густо.

Ну а контроль прост. Практически на всех планетах главы — поддельные. Это обычные люди, или живые орки, или ещё какая раса — просто под иллюзией нежити. Как и большая часть верхушки.

Единственное неудобство возникает в мирах орков — а мёртвый орочий мир один. При наложении иллюзии на обычное существо меняется и его структура. Орки крупнее любой другой расы — так что впоследствии стать обратно обычным человеком практически невозможно.

Но это не важно, ведь наверху — диктатура. Вот и лютуют здесь. Чуть что не по нраву — на передок, как и боялся Ёрн.

Изначальное моё предложение было простым: подняться всем тринадцати планетам и вломить машинам по сусалам. Самый простой и логичный вариант.

Во-первых, отпадёт нужда быть нежитью — защищаться не от кого. Во-вторых, почистят мне проход в центральный мир.

Но Плевр сказал, что планеты могут на такое не пойти. Испугаются. И если в коалиции будет менее пяти планет, то нас просто размажут. Причём, по его словам, не поможет ничего — даже если мобилизовать чуть не всё население.

Я к этому отнёсся очень скептически, но пока не стал засовывать своих монашек в орский шатёр.

Вариант два был чуть хуже и дольше, зато тоже мне подходил — да и оркам тоже приятнее. Мы одной орочьей планетой отступаем в мир змеелюдов. Там места хватает, хотя и синенькие всё. Оттуда мы можем вообще перекинуть нежить к Акакию, чтобы защитить тот мир.

Ну и тут Остапа понесло:

— Вы нас не любите!

— Вы нас не цените!

— Вы нас используете!

— Мы для вас лишь средство!

— Да мать твою так, а ты как хотел-то, мёртвый зелёный? Хочешь свободы — придётся сражаться. А что, я должен показать вам мир, где бегают пони и какают бабочками? А ещё всех в людей превратить? Карл, мильярд существ только на этой планете! Я семьдесят тысяч даром наделил месяц назад — чуть не кончился. А тут мильярд воскресить!

Так у них ещё резерв — нихерасе! Так ещё и в каждого камень надо воткнуть. Иначе это тупой слуга получится.

— Да пойми ты! Хоть как ни поступи — у меня нет столько ресурсов. Я не могу вернуть к жизни такое количество существ, — продолжал я.

— Сколько можешь? — уставился на меня орк, придерживая кожу лба рукой, которая снова начала отваливаться.

— Тысячи три-четыре, — ответил я, предварительно заглянув в недра «холодильника».

— Это неприемлемо. К тому же, если мы уйдём, за нами могут отправить армию Сходки.

— Послушай, — тяжело выдохнул я. — А теперь без шуток и серьёзно. Варианта у тебя по факту три.

Первый — договориться о полномасштабной атаке на армию машин.

Второй — рассказать всем заинтересованным планетам и свалить по моему маршруту. Там мы найдём места для вас и вашей жизни. И начнём постепенно вас оживлять. Но опять же не сразу.

Вы будете сражаться за мои интересы, добывать эти страшные камни — и их я буду использовать для вашего же воскрешения.

— Пойми, любви без боли не бывает! Повоевать придётся, как ни крути. — завершил я свою пылкую речь.

— О-о-о-ох… А третий вариант? — вспомнил орк.

— Хрёновый, но тоже вариант, — усмехнулся я. — Можно просто и без затей всю армию отправить войной на Великую Сходку.

— Вообще не вариант. Даже своим сложно будет объяснить это. Меня другое волнует, — сменил вектор разговора Плевр. — Как наше бегство с планеты поможет вообще?

— Вы тут после некротизации тупеете. Планета падёт — машинам надо открывать новый разлом. А Сходке — выбирать новую жертву!

— Ну выберут они — и что дальше?

— Ты вот действительно уверен, что ни одна из некропланет не пойдёт за тобой? Особенно когда мы им покажем, что можно стать живыми?

— Пойдут, конечно. Но вопрос тот же. — Орк продолжал попытки вернуть кожу на место и уже явно психовал.

— Прецедент! Мы создадим прецедент! — я расправил плечи и нахохлился, как воробей сидящий в луже.

— Это что? — вскинул орк бровь, а с челюсти отвалился другой кусок плоти.

— Ситуация, которую лучше не повторять. Более того, им проще будет попытаться вас уговорить вернуться, чем назначать новую жертву на заклание, — врезал я по столу. — Они сами придут на диалог. И вот тогда — или будем их гасить в параше, или будем договариваться. А может, вначале гасить, а потом договариваться.

Плевр упирался, плевался и боялся, но понимал: без риска шампусик никто ему не нальёт. План был сложен и шит белыми нитками. А ещё не было твёрдой уверенности, что нас не начнут вырезать живые. Но начало было положено.

Ровно через сутки первые десять миллионов существ должны были ступить в синий мир. Первыми решено было отправить самых-самых — тех, кто был стариками ещё в момент обращения либо малышами и грудничками. Фантастика, но заклинание не пощадило тогда никого.

Я впервые видел грудничка-нежить. Малыш, благо, не нуждался в еде и даже научился говорить, но почти не рос. Ходил криво-косо. Ножки ещё не успели нормально сформироваться. В общем, зрелище не для слабонервных.

Этих бесспорно важных членов орчьего общества было решено размещать в синем мире. За своё размещение они должны были работать, выполняя указания змеек. Что это будет — мне предстояло ещё выяснить.

Когда Плевр узнал, что я ещё ни с кем не договорился, и когда он понял, что я вообще и близко не Демиург, чуть всё не отменил. Пришлось по новому кругу объяснять ему прописные истины.

Второй рейс должен был быть уже транзитным — сразу в мир Аркаши. Туда пойдут сразу сто миллионов существ, из которых десять лямов — способные бойцы, а остальное — рабочие. И вот тут уже начинались сложности.

Россия-матушка велика, но в данный момент и на данной планете категорически мала. Хотя десять миллионов орков и девяносто миллионов рабочей силы очень быстро отвоюют для государя новые территории.

Дальнейшее перемещение сложно предсказать. Ведь ещё предстоит поговорить с другими представителями подполья на других планетах. А мне срочно бежать по мирам и вести сложнейшие переговоры. Фак, я грёбаный вселенский медиатор.

Меди встретила меня с распростёртыми объятиями и, обвив хвостом, повалила в бассейн. Где не отпускала меня минут десять, страстно целуясь. Вот нравится же ей это. Когда мы всё же вылезли из воды, пришло время сложного диалога. Ну, я так думал.

— Меди, а как ты смотришь на то, чтобы в твоём мире начали жить орки-нежить? — аккуратно начал я.

— Не жжнаю, а для чего мне орки, ещё и нежжжжить? — полуобернулась она, подперев голову хвостом.

— Помочь соседней планете. А ещё они могут строить для тебя что угодно. Могут работать в поле, охотиться — да много чего. Помощники. Вас же, я так понял, не много.

— Да, нашшш мало. Если они будут поддерживать температуру в нашшших водоёмах, мы будем лучшшше ражмножжжатьша, — задумалась она.

— А много к нам хочет приехать твоих орков? — её глазки заблестели, а я решил зайти с другой стороны.

— А сколько работников тебе надо, чтобы на всей планете нормально размножались?

— Ешшшли они такие же шщщильные, как и ты, то миллионов двадшшать, — шипела она, играясь с моими волосами.

— Ого! — не удержался я.

— У нашш очень шложный прочеш ражмножения, — грустно вздохнула она. — Но а сколько ты можешь предложить мне орков?

— Дорогая моя Меди! — обнял я змейку и носом зарылся в такие упругие и ароматные тити. — Шшшколько пожжжжелаешшшшь! — спародировал я её шипение.

— Дражжжнишщщща? Наглецччч! — она притворно разозлилась. — Тебя может шпашти только одно! — и мы вновь начали целоваться.

Я уже забегал в разлом мира Аркаши, когда до меня дошло: я купил мир для орков за полчаса лабзания со змеёй. Надо заметить, довольно милой, красивой и очень доброй. Даже жаль, что ниже пупка у неё лишь отверстие для откладывания яиц. Хотя, может, даже хорошо — иначе бы она была, скорее всего… Ой ну нет! Ещё одного отпрыска я уж точно не переживу. Так-что, всё что ни делается — к лучшему.

Возможно, всё дело именно в отсутствии секса как такового у их вида. Нет гормона, требующего это. Само размножение необходимо лишь для сохранения вида. Оно трудоёмко, но не приносит дискомфорта. Забавно. Очень странный народ. Полцарства за поцелуй. Фантастика.

У разлома в людской мир всё было спокойно. Здесь у разлома разбили лагерь змеелюди. Выкопали себе ямку с водой. Ну как ямку — копали, пока не добрались до грунтовых вод. Метров десять вниз, потом ещё чуть — и в ширину фиганули в два-три раза больше. И, невзирая на то, что сейчас лето, маг огня держал в воде свои руки. Причём маг — человеческий.

Меди меня предупредила, что переговоры с людьми идут полным ходом и уже достигли неких продвижений. Возможно, она это и имела в виду.

— Уважаемый! Мне бы посыльного местного, а ещё лучше — весточку Аркадию Бестужеву. Как оформить? — обратился я к полощущему свои лапки в воде магу.

— Иди в жопу, уважаемый, — последнее слово маг сплюнул как фигурально, так и буквально — прямо в воду.

Я огорчился, почесал репу и дал знатного пендаля неприветливому магу. Так сказать, выполнил его просьбу — зашёл с ноги в тыл. Вокруг него вода немного забурлила, после чего маг вылетел сразу на берег. как ошпаренный. Хотя, почему — как? Глаза его крутились в орбитах. Причём я совершенно не понимал его такого поведения. Чем я вызвал его гнев?

Он явно собирался долбануть меня чем-то нехорошим, так что я решил играть на опережение и дал ему леща. Чисто так, чтобы он в себя пришёл. Но лещ был не простой — приправленный фиолетовой силой.

Я опять всё напутал. Электричество и вода, вода и электричество — хреновая комбинация. Вроде бы силы совсем немного вложил — пять капель, — но как его плющило-то знатно!

Выполз на берег он спустя минуту, поджал ноги под себя и уставился в одну точку. Я непонимающе пожал плечами и пошёл в поисках достойного собеседника.

— Я не виноват! — донеслось мне в спину.

— Не понял? В чём? В том, что в жопу меня послал? — натурально опешил я.

— В их смерти! — он продолжал смотреть в одну точку.

— Ты бредишь? Переборщил, видимо, с электричеством, — прошептал я под нос и уже собирал белую каплю, чтобы вернуть парню рассудок.

— Под Тверью! Она практически пала. Они захватили полгорода. Я не виноват, я просто не мог… Их было так много! — парень разрыдался, уперев лицо в колени. И тут до меня дошло: парень не старше Аркаши.

— Послушай! — обратился я к нему, присаживаясь рядом. — Не виноват, конечно. Это всё война проклятая.

— Ага, не виноват! А сослали меня сюда — воду греть! Вместо того чтобы искупить позор кровью, — парень смотрел на меня с вызовом. При этом из правой ноздри надувался пузырь.

— Вояка-вояка… А ты знаешь Бестужева? — прищурился я.

— Сдался он вам. Знаю. Сейчас, наверное, за Тверь жизнь свою отдаёт. Я как он — хочу! — ударил себя в грудь кулаком парень.

— Даже так? — усмехнулся я. — А ты знаешь, что буквально месяц назад… — я приврал чутка, для красного словца, — при виде первых монстров он прятался за деревья.

— Брешешь! — вырвалось у парня, и он тут же прикрыл рот руками.

— А вот и нет. Натурально прятался.

— Он сражался как зверь! Рвал руками, бил магией. У него теперь две стихии даже открылись.

— Страх! Вот что им движет — до сих пор! Боится каждый. Каждый солдат, который видит оскал врага, трясётся от страха. Не боятся только идиоты.

— Но как тогда сражаться? Как он тогда сражается? — смотрел на меня ребёнок с надеждой в глазах.

— Он смог свой страх обратить против врага. Его руки не трусятся, потому что он ими бьёт. Его ноги не ходят ходуном, потому что он не стоит на месте, а идёт вперёд. Его сердце бьётся ровно, потому что хочет испытать сладость победы.

Твой страх — нормален. Но не смей его кормить. Выпусти его наружу и беги вместе с ним. Подружись с ним, не сражайся против него. Тогда ты сможешь сражаться, как Бестужев. А он, значит, уже научился.

Я похлопал парня по плечу, попутно вливая в него две капли белой силы, и всё же пошёл на поиски менее ранимого собеседника.

В ближайшем шатре я встретил, видимо, делегацию людей и змеелюдов. Они сидели над азбукой и усиленно учили друг друга языку. Слушать меня особо никто не хотел. Тогда пришлось вмешаться в процесс диалога.

Поняв, что я общаюсь на обоих языках, меня немного «попользовали». В целом я не в обиде — это в моих интересах тоже.

Воевать змейки не хотели, а вот оружие и доспехи первоклассные могли делать. А взамен им нужно было тепло. Я заверил посла, что проблему подогрева я с Меди уже решил. И оружие пускай змейки делают в счёт оплаты нежити. Да и само оружие вскоре сама нежить и будет делать. К тому же сюда едут бластеры. Ход войны будет капитально изменён.

Посол нормально языка не знал, но слово «нежить» его очень смутило. И тут началось… Я совершенно забыл, что вход на эту планету мне нежелателен. Благо, я не успел далеко отойти от разлома. Я прямо чувствовал, как сжимается пространство вокруг и как боги собираются меня уничтожить.

Пришлось возвращаться в синий мир и звать человеческого посла в мир к змейкам. Тот почти час отнекивался. Чтобы ускорить процесс общения, мы писали письма от руки, а змейка бегала туда-сюда, как Печкин.

Наконец мне удалось уговорить посла зайти в мир змеелюдов. Ещё с десяток минут я дал ему на созерцание окрестностей и лишь потом обрисовал ситуацию — но в очень общих чертах и максимально крупными мазками.

Вся суть свелась к тому, что Бестужевы — младший и старший — должны, даже почти обязаны прибыть сюда на переговоры с Толиком. И от этого зависит судьба десятков вселенных и сотен планет!

В разлом прошёл высокий, статный мужчина — Бестужев-старший. Он раздражён, хотя ему очень любопытно. Любопытно не только то, что ему скажут, но и побывать в новом мире. Его мысли — в целом о путешествии в такое время и о том, что мальчишка-младший всё же нашёл слова, чтобы вытащить его, старика, в такое-то время.

— Ну, рассказывай, Толя, — моё имя напыщенный индюк произнёс с диким пренебрежением. — Ради чего одно из первых лиц в стране пёрлось в такую даль и в чужой мир?

Аркадий стоял как в рот воды набрал, но глаза выдавали его: он был рад видеть нового друга.

— Уважаемый! Я вроде в тапки вам не успел нагадить, а вы меня уже как котёнка шпыняете. Дело государственной важности. Но пока вы там бегали, у меня тут проблемы нарисовались. В вашем возрасте ещё можно бегать? — прищурился я.

— А вы за словом в карман не лезете. Не боитесь уколоться? — ответил мне прищуром старый пень.

— Я боюсь, что могут схлопнуться несколько вселенных, а десятки миров, таких как ваш, лопнут, как мыльный пузырь. Слишком долго объяснять, а меня уже ждут. Давайте набегу поговорим, а лучше уже на месте всё сами увидите и поймёте.

— Я никуда не пойду, пока мне нормально не объяснят…

— Послушай! Пока мы с тобой тут звиздим, умирают люди. Если ты не пойдёшь за мной, твой мир, вероятнее всего, уже через месяц будет уничтожен! Хочешь — возвращайся и пытайся его сохранить. Аркаша? Ты со мной?

— Я дал тебе слово! — усмехнулся уже не настолько запуганный парень. — Правда, ты даже не знал о нём.

— Тогда выдвигаемся! Кажется, я где-то просчитался… И если это так, это будет пипеп. Даже не так — кубический пипеп!