Неправильный попаданец 3

Глава 31

— Ну привет тебе, ваша баронская божественность! — улыбался я во все тридцать два зуба, подлетая со спины к Сам Ди.

Забавно, но выкинуло меня в астральный мир в тот момент, когда меня убил барон. Причём вид с этой стороны оказался немного другим, нежели я запомнил. Трупов вокруг хватало, но, судя по всему, армагеддон был локальный — барон не успел перебить всех.

Моё вместилище трещало по швам. Мои домочадцы изо всех сил пытались склеить мою гору, чтобы дать мне драгоценные минуты.

— Как? Откуда? Что с тобой стало? — разродился вопросами божок.

Да. Сейчас он не казался мне таким всемогущим, как прежде. Я чувствовал его силу — и его страх. На данный момент я был гораздо сильнее этого недомерка в цилиндре.

Я пролетел мимо него, не удостоив даже взгляда. Подлетел к Добромиру и положил слегка растерянного вида и крайне удивленную богиню на руки знахаря.

— Охраняй её, друг! Она ещё очень слаба, — сказал я ему и полетел к островку, где разворачивались основные действия.

Геката лежала под ногами барона без сознания. Петруша и Света смотрели на меня с ужасом в глазах, а Пушистик катался по земле и заливисто смеялся. Тыкал кривым пальчиком в Сам Ди и, задыхаясь от смеха и слёз, выговаривал:

— Пик-пук! Пик-пук! Пик-пук!

От увиденного я сам не сдержался и засмеялся.

— Прав ты, мохнатый! Он — пик-пук! Самый натуральный.

— А что ты скажешь? — кинул я голову мага к ногам Пети. — Вот твой обидчик! Я держу своё слово!

— Дядя Толя… — попытался что-то сказать парень, но осёкся и ошарашенно уставился на голову покойного мага.

— Эффектно! — взял себя в руки Сам Ди. — Нашёл лазейки в мироздании, усилился и вернулся в нужный момент. Это не так просто сделать! Я, например, так и не смог. Не подскажешь мне карту миров?

— Боюсь, тебе уже ничего не поможет, — я с грустью взглянул на Сам Ди и выстрелил тысячей белой силы в Гекату.

Всё произошло слишком быстро. Геката открыла глаза, увидела меня и с ужасом попыталась прошептать: «Остановись!» Но я её не слушал.

Я уже обнял Сам Ди, сжал камень силы бога машин — и впитал содержимое без остатка.

— Люблю тебя! — единственное что успел я выкрикнуть, глядя в глаза своей жене. Да, мы не проходили обрядов и даже в ЗАГС не ходили. Но я так считал. Я Бог и я так сказал.

В шоке поголовно были все: мои домочадцы, Геката, Сам Ди — и даже я сам. Сила и боль, ворвавшиеся в меня, разорвали гору на мелкие песчинки. Я лишь успел передать вырывающейся силе своё намерение — уничтожить существо перед собой.

Жаль, но цена была слишком велика.

Я знал, на что иду. Знал, что будет. Других вариантов у меня опять не было. Всю мою жизнь после первой смерти мною играли и не давали выбора. И я принял свою жизнь и свою судьбу. Ведь этой жизни и так не должно было быть. Так зачем жалеть о чём-то?

Я дал жизнь двум своим детям. Помог миллиардам существ и спас тысячи планет. Стал демиургом — пускай и на одно мгновение, но стал. И за всё это жалкая цена — моя жизнь.

Первую я потратил глупо — заплатил за фантики. Вторую не успел понять. Зато сейчас, в третий раз, свою третью жизнь я отдаю сознательно. Отдаю ради будущего детей! И не только своих — всех, кто живёт на спасённых планетах. Чтобы у них было будущее — и некроманты канули в Лету. Во всяком случае, плохие.

Почему я был уверен, что Сам Ди погибнет? Всё просто. Богиня Ди наговорила слишком много в нашу первую встречу. Но одно было важным: лишь тот, кто создал что-либо, может это уничтожить!

— Прощайте… — прошептал я, разлагаясь на атомы вместе с Сам Ди.

Эпилог

Анатолий Семёнович Воронцов умер дряхлым, извечно брюзжащим стариком в возрасте девяноста девяти лет. Любви к нему особо никто не питал, но прийти и проводить в последний путь собралось много людей: друзья семьи и враги семьи, дальние и близкие родственники, соседи и сослуживцы — точнее, дети сослуживцев. А то и даже внуки с правнуками. В общем, в прощальном зале собралось несколько тысяч человек всех возрастов.

И вот батюшка произносит прощальные слова и спрашивает у зала, кто хочет следующим сказать пару слов о покойном. Но раздаётся лёгкий стук. Весь зал переглядывается, а батюшка бледнеет — он понял, откуда идёт звук.

Стук раздался сильнее — крышка гроба дёрнулась, а после следующей серии стуков вовсе распахнулась настежь. Анатолий Семёнович сел, осмотрел всех собравшихся мутным взором. Все собравшиеся дружно ахнули. Добрая треть присутствующих упала в обморок. Кто-то закричал и начал вскакивать со своих мест.

Анатолий Семёнович перевёл взгляд на потерявшего сознание батюшку, а потом — на свой портрет с подписью: «Помним, любим, скорбим!»

— Не-е-е-е-е-ет! Не-е-е-е-е-ет! Не-е-е-е-е-ет! — заорал Анатолий Семёнович, упал обратно в гроб и попытался закрыть крышку.

— Нет! Хватит с меня! Хватит! — истошно орал старый дед. — Не хочу! Нет! Сколько можно! Верните меня в ад! Хватит! Я же всех спас! Отпусти меня, жопа пушистая!

Ещё треть зала потеряла сознание, когда на второй половинке гроба появился зеленоватый хомяк. Он был очень крупный — почти с курицу размером. На его спине и голове росли красные цветочки. Сам хомяк неистово хохотал, скалил острые клыки и сверкал чёрными, как бездна, глазами.

— Пипеп тебе, Толя!

— Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет…