Неправильный попаданец 3

Глава 27

Вот, собственно, так я и научился летать. Что, непонятно? Ну, резерв растянулся, все дела — я стал как Бэтмен! Лечу на крыльях любви.

К столице несётся несметная армия машин. Точнее, это пока передовой корпус — но их всё равно дохрена. Боевых орков осталось едва ли пять миллионов. Так-то их, конечно, больше, но все остальные сейчас в мире Акакия: там свой замес случился.

Да что же вам всё непонятно⁈ Рррр… Придётся объяснять.

За те пять дней, что я провалялся в отключке, мои олицетворённые силы ускоренно меня латали. Вообще то, что они смогли меня собрать, — настоящее чудо. Это как собирать котёнка из фарша, который сделан из этого самого котёнка. Слепить папочку в форме кошечки можно, но мяукать он уже не будет. А я не только мяукаю — ещё и нагадить в тапки могу. И очень хочу.

Мне, на минуточку, подписали смертный приговор. Так что приоритеты у меня чуток подкорректировались. Сам-то Ди, конечно, мудак, но эти существа, название которых язык сломает, — смертники. Во-первых, они ближе; во-вторых, прям бесят!

В общем, стоило мне подняться с кровати, как сразу пришлось экстренно решать ряд вопросов. Армия машин двигается практически без остановок. Орки едва успевают увозить людей. Сражений как таковых нет: если случаются стычки, боевые орки отдают жизни за мирных, выигрывая им время для отхода. Пощады нет ни старым, ни молодым.

Давление на остальные планеты снизилось почти до нуля — там лишь дежурные гарнизоны.

Людская планета, которая тоже страдала, наконец одумалась. Поняв, что деваться некуда, люди хлынули к оркам потоками.

Армии машин осталась всего неделя до того, чтобы войти в столицу и разнести её в клочья. Времени особо нет. Вдобавок ко всему разломы взяли под контроль. Разлом к змеям вёл себя крайне странно: часто сбоил, переставая работать. Сотни магов со всех четырёх объединившихся планет всеми силами удерживали его, чтобы он не схлопнулся раньше времени.

Я обратился к Силе с вопросом: «Какого хрена происходит с разломом?»

Она, кстати, стала разговорчивее, чем раньше. Подтвердила: Гекатонхейры не просто мастера перевоплощений — они ещё и виртуозы портальной магии. По-видимому, повредить или создать разломы для них — плёвое дело.

Ситуация, конечно, неприятная, но пока не критичная. Когда я это озвучил Плевру, у него остановилось сердце. А, блин, оно же у него и так не бьётся. Но в любом случае правитель орков был в шоке.

В свою очередь я затребовал срочную встречу с очередным теневым правительством любой планеты. Плевр побледнел — хотя технически это невозможно, но так и случилось.

На этот раз организовать встречу быстро не вышло. Назначили её лишь на послезавтра — на планете «гномов», в каком-то жутко потайном месте. Гномами я их назвал чисто номинально: странные низкие существа, довольно плотные, бочкообразные, с четырьмя руками и медвежьей головой. Странные, но очень воинственные.

Ждать так долго я не мог и не хотел. Подрядил Плевра договариваться со всеми по очереди — и отдельно. Уже на пятой планете случилось то, чего я ждал: нас пригласили прямо сейчас. И хотя место выбрали «секретное», Плевр очень удивился его расположению.

Я нырнул в себя — и оказался возле резервуара. Рядом стояли мои уставшие Силы: рыжая и блонда. Обе вымотанные: на головах кипиш, под глазами синяки, глаза красные. Вообще это было странно наблюдать — они же стихии! Так не должно быть, но… Да ладно. У меня всё неправильное. И Силы тоже неправильные — они сами с себя удивляются.

Моё вместилище капитально разрослось. Даже не представлял, что доживу до таких метаморфоз: десять метров в диаметре, а глубину можно определить лишь внутренним зрением — почти пять! Во все стороны отходили трещины: некогда они были тоненькими паутинками, а сейчас каждая такая «паутинка» у истока — толщиной с руку и тянется на десятки метров.

Чистый объём — больше десяти тысяч капель. Но без серьёзных последствий я могу использовать не больше семи тысяч. При этом теперь я не могу без тех же последствий удерживать в теле силу — вообще одновременно что-то одно: или атака, или защита. Уплотнять силу в резервуаре мне категорически запретили.

Я приобнял своих «девчонок» и поцеловал их по очереди в щёчку — без задних мыслей, как сестёр. Они устало улыбнулись, и я вернулся в реальность.

Мы с Плевром уже спускались в портальный зал, когда из него выскочил взмыленный Акакий. Вначале я был несказанно рад его появлению, но внешний вид друга привёл меня в чувство. Нахмурившись, ещё раз осмотрел его с головы до ног и спросил:

— Кто?

— Нежить! — выпалил он, задыхаясь.

Я влил в мага два десятка белой силы, заставив княжича немного подёргаться. Зато ему явно стало легче — через пару секунд, глубоко вздохнув, он продолжил:

— Открылись новые разломы! Гнилостные! Оттуда лезет нежить: зомби! С ними безумные некроманты! Боги не отвечают. Я почувствовал, что мой покровитель исчез! Если бы не твой дар, я бы стал практически пустышкой. У многих тоже самое. Зато теперь я тоже вижу камни силы в телах павших!

— Совсем все боги покинули мир? — прищурился я.

— Нет! По меньшей мере пять осталось, но они не отзываются на молитвы. Даже жертвы не принимают. Нежить не трогает тварей, выходящих из разломов. Нас зажали между молотом и наковальней!

— Что-то мне подсказывает, — я схватился за подбородок, — что это жжжжж не спроста.

— Что делать? — Акакий смотрел на меня квадратными глазами. — Отца ранили, государь погиб в схватке с нежитью. Столицу почти потеряли. Тот огромный разлом на Красной площади — они вышли и оттуда.

— А что тебе мешает натравить нежить на нежить? — уставился я на княжича.

— Только так и удаётся их едва сдерживать, — кивнул он. — Но их становится всё больше — со всех сторон. Мы теряем территорию, хотя только недавно начали её возвращать.

— Не бойся, я с тобой! — похлопал я Акакия по плечу. — Вам надо продержаться неделю. — Сказал я и начал огибать княжича, чтобы пройти в зал портала.

— Неделя⁈ — с вызовом крикнул Акакий мне в спину. — Какая неделя⁈ Через неделю от нас не останется никого! Остановись! — орал он мне вслед, а я, сжав зубы, шёл, не оборачиваясь. — Толик! Мы погибнем все! — последние слова он прошептал в отчаянии.

— Жди! И я вернусь! — произнёс я и исчез во вспышке портала.

— Жестоко, — скажете вы. — Грубо. И не по-дружески.

Возможно! Но мальчику надо продолжать становиться мужчиной и опираться, предпочтительно, на себя самого. К тому же каждая минута промедления сейчас — миллионы жизней в минуту. А потом…

Мы появились в каком-то странном захудалом городке. Мир был человеческий, а судя по строениям — развитие тут застряло почему-то в восемнадцатом веке. Причины этого выяснять мне не хотелось.

Плевр вышел за пределы города и повёл меня: сначала по полям, потом по лесу. К концу часа путешествия я не выдержал:

— Что за абсурд? Нельзя было какое-то другое место выбрать? Мы тратим безумное количество времени впустую!

— Это очень отсталая планета, — начал объяснять Плевр. — Их основной вид деятельности — сельское хозяйство и лесозаготовка. Здесь всё растёт в несколько раз быстрее, чем на других планетах. Но место встречи действительно странное.

— Почему? — требовательно спросил я после полминуты тягостного молчания.

— Мы двое были первыми теневыми правителями. В то время мы стояли у руля своих миров. Я отказывал Великой Сходке во многом — как и Фредрих. Они хотели, чтобы мы выпускали больше продукции, перестали молиться своим мёртвым богам и многое другое. Мы отстаивали интересы и ценности своих народов.

И вот Фредрих позвал меня «в гости». Но не как обычно — в столицу, а сюда, на окраину. Мы встречались всегда тайно: без спутников и охраны. Он повёл меня по этому лесу и рассказывал, как его любит, как помнит, что такое дышать, что такое чувствовать и жить.

В итоге, когда мы дошли до финальной точки — до которой, кстати, совсем немного осталось, — он мне сказал:

'— Мне предложили убить тебя в обмен на переселение. Весь мой народ могут переселить — есть пустые планеты, где не могут жить живые. Представляешь?

— И что же ты решил, старый друг?

— Что если тебя оценили как целую планету, то с тобой точно надо дружить!'

— С тех пор мы исчезли, поняв, что нас используют. Начали собирать информацию и сторонников.

— Так а что странного в этом месте тогда? Кроме того, что оно у чёрта на куличках, — всё ещё недопонимал я.

— После того мы ни разу тут не встречались!

«Воно что, Михалыч! Ну-ну, поглядим! Очень хотелось бы, чтобы я оказался прав в своих предположениях!»

Вскоре мы вышли к пологому берегу озера. В одной части раскинулся прекрасный песчаный пляж — он прятался среди разлапистых елей, уносящихся макушками в небеса. Напротив озера высился небольшой холм с гротом. Проход был небольшой — примерно три метра в диаметре. У входа лежал довольно крупный камень. Казалось, что когда-то это была дверь в эту норку — уж слишком он походил габаритами на проход.

На краю огромного камня сидел скелет. Следов плоти на нём не было — как и оружия. А вот глаза его горели. Не так, как у большей части нежити в этой вселенной: они пылали сине-зелёным огнём. Крошечные искорки вылетали из орбит и, долетая до земли, прожигали крошечные ямки. Внешне — прекрасное зрелище, завораживающее чудовищной силой, скрывающейся в этом костяке.

— Забыл тебе сказать, — спохватился мой слуга Плевр, — это величайший маг этой планеты. Во всяком случае, так считается.

— Ты говоришь это только сейчас⁈ — я аж с шага сбился. — Мы ещё и чисто вдвоём пришли, без поддержки!

— После того существа ты ещё кого-то боишься? — вздёрнул недавно появившиеся брови орк.

— Да! Двоих таких же! — я указал на десятки костяков, стоявших в проёме грота.

— Здравствуй, старый друг! — подошёл мой слуга к костяку.

— Приветствую тебя, старый друг, — скелет протянул руку орку, и они обнялись. — Вас лишь двое?

— Вас, я смотрю, гораздо больше! — орк кивнул в сторону грота.

— Мне опять предложили тебя убить, — развёл руки в стороны костяк. — Знаешь, меня тогда довольно быстро нашли! Лет сто, может, сто пятьдесят. С тех пор приходилось работать на Сходку. Ты знаешь, сколько раз я тебя прикрывал? Сколько покушений на тебя сорвал? Думаешь, почему последнюю тысячу лет мы почти не общались?

— Устал терпеть? — совершенно спокойно спросил Плевр.

— А что терпеть? — пожал костлявыми плечами скелет. — Я живой мертвец — скелет! Терпения у меня вагон! Я бессмертный! Мне предложили жизнь — мне и десяти тысячам, на кого я укажу! Им вернут жизнь и отправят на человеческую планету! — скелет схватил орка за плечи и закричал прямо ему в лицо: — Я смогу снова почувствовать запахи! Вкусы! Ощутить дуновение ветра и прохладу воды! — он опустил руки, развернулся и продолжил: — Мой сын… Помнишь его?

— Гармаш? — нахмурился орк.

— Нет! Филат! Младший! Ему было три месяца, когда всё произошло. Он не знает этих ощущений. Он не знает, каково это — любить! Я тебе больше скажу: я уже решил. Я не пойду в новый мир, старый друг. Я выполню заказ на тебя… Но я лучше отправлю ещё одного младенца в живой мир — и он ощутит тепло солнца. Пускай дети живут, а старики…

Удар был стремительный — даже очень. Плевр не успел даже пошевелиться; собственно, я тоже не успел. Самую малость. Всё же моё тело ещё не восстановилось. Да и банально оно не успевает перестраиваться: моя сила слишком быстро прогрессирует.

Орка снесло, но щит на мне держался — с того самого момента, как орк обронил, что место «действительно странное». Голубой огонь, вырвавшийся с кончиков пальцев костяка, разлетелся о моё тело, не причинив вреда. Энергия в щите проседала стремительно: за две секунды этот скелетон выжрал целых три тысячи из семи.

Я уже начал опасаться, что старик окажется сильнее меня. Но нет! С каждым мгновением его атака ослабевала, а глаза — увеличивались. Добрый знак. Однако тут ему на помощь ринулись те, кто прятался в пещере: тоже маги, все как один. Несколько десятков разноцветных потоков ударили в меня со всех сторон. Энергия в щите снова рванула вниз.

Три… две… одна тысяча осталась в запасе к концу четвёртой секунды противостояния.

«Такие красавцы могли бы и Гекатонхейра завалить — при желании».

— Простите, девочки, — прошептал я, — не получается у меня сохранить тушку.

Резко втянул из земли десять тысяч силы — и ударил пятёркой веером гнили. Бил не облаком, а лучами: цели распылять их у меня не было. Лишь убить и обезвредить. Старый скелет-маг оказался не прост: умудрился создать перед собой узкий, но крайне прочный щит — за ним и спрятался. Полностью его это не спасло.

Его щит разлетелся, хоть и ослабил урон, — мага откинуло к самой пещере. Остальные скелеты попадали; кто-то даже лишился головы. Надеюсь, его ещё можно будет починить.

— Кто… кхе-хэ… кто ты? — кряхтел и кашлял скелет. Ага, почти поверил.

Стоило мне подойти — маг атаковал. Старик не оставлял попыток выполнить заказ. Вторая атака Фредриха оказалась слабее первой: даже тысячи не сняла. Устал костяной…

— Разве тебе не говорили, что появился тот, кто может воскрешать существ? Костяные твои мозги! — с досады пнул огромный булыжник — и тот сдвинулся с места. Я замер от шока: камень три метра в диаметре и метр толщиной. И я его сдвинул! Что я за монстр…

— Это бредни Плевра, — маг откинулся на спину. — Довершай начатое. Не тяни.

— А ты в Плевре ничего не заметил, когда мы пришли? Ты так был ослеплён костью, которую тебе кинули, что не разглядел сытный ужин?

— О чём ты? Мясо на нём? Ну налепил, молодится. Все периодически так делают.

— Ты совсем идиот, что ли? — опешил я. — А это тогда что?

Схватил старого идиота за ключицу — и бесцеремонно поволок к берегу. У самой воды лежало переломленное тело Плевра: вокруг — лужа крови, из разбитой головы вывалились настоящие мозги. Кости прорвали настоящие мышцы, намертво прикреплённые к костям.

Фредрих смотрел — и, кажется, не мог поверить в то, что видит.

— А теперь смотри!

Положил руку на моего вновь убитого слугу — и влил сотню, как и в прошлый раз. Тело собиралось на глазах: кости с хрустом становились на место, мышцы с чавканьем возвращались на свои места, раны затягивались. Спустя десять секунд мы услышали вдох живого существа.

— Да! Это не совсем жизнь. Он не нуждается в еде, но может есть. Ему не нужен кислород, но он может дышать. Он не чувствует боли, но солнце его греет. Он может жить вечно. Но я могу даровать ему обычную жизнь смертного. Я предлагал — и предлагаю это всем вам! Всем! Всем, кто выживет! Теперь так. Теперь выживут далеко не все.

— Момент упущен, — уронил скелет голову на грудь. — Эффекта внезапности у нас уже не получится. А если попытаемся бунтовать, нас постигнет та же участь, что и планету Плевра. Нас размажут.

— Но ещё не всё потеряно, — усмехнулся я одними глазами. — Ты должен сегодня предоставить доказательства смерти Плевра?

— Нет! — покачал головой Фредрих. — Предложение с условиями поступило сегодня. Буквально за час до того, как со мной связался Плевр. Я не хотел, клянусь, друг! — маг поднял на орка глаза, полные тоски и боли. — Не для себя! Сын! Дети! Сколько они могут страдать?

— Я не держу зла на тебя, старый друг! — совершенно искренне ответил орк, поднимаясь на ноги.

— Когда⁈ — перебил я телячьи нежности нежити. — Фредрих! Соберись, тряпка! Когда ты должен его грохнуть? Рамки какие?

— Не позже семи дней от сегодня. Но чем раньше, тем лучше, — обречённо произнёс скелет.

— Это прекрасно, просто прекрасно! — рассмеялся я как безумец. Похоже, в кои-то веки мой план грозится сработать.

Обсуждение всех деталей заняло у нас несколько часов. Мы продумывали втроём все возможные форс-мажоры и непредвиденные ситуации — вплоть до гибели всей «Великой троицы».

Когда всё было закончено, я начал воскрешать свиту Фредриха. Некоторых он запретил воскрешать: они были подсадными, из числа Сходки.

— Не волнуйся, старый маг, — усмехнулся я ещё более безумно, чем до этого. — Пока в существах нет камней силы, они становятся моими слугами. Марионетками. Они будут полностью в моей и твоей воле!

— Кто ты? — с настоящим ужасом в глазах спросил маг.

А действительно — кто я? Решала? Попаданец? Маг? Отец?

Нарешал так, что погиб. Попал уже дважды — и всё как-то через жопу. Магом стал — но сломал себя изнутри. Отец из меня откровенно херовый. Со всех сторон, как ни посмотри, — неправильный я.

Может…

— Бог Анатолий, — поклонился я картинно. — К вашим услугам. Неправильный! Неправильный Бог Анатолий!