Неправильный попаданец 3

Глава 8

Выжить, чтобы воскреснуть. Опять! Или снова? Как правильно? В общем… Пока я там сражался со своим внутренним «я» — собирал душу (или она собиралась сама), эти деятели зелёные меня похоронили. Ну а что? Я же сидел у дерева, а потом прилёг отдохнуть. Как оказалось — прилёг капитально так.

Сердце, говорят, не билось, дышать я не дышал. Зелёные нашли свою сестру и брата, спустили их на землю грешную. Те тоже уже были мертвы — ну, они и решили похоронить нас втроём. Вместе веселее, так сказать.

И это ещё хорошо, что похороны у них чисто номинальные: камнями обложили — и нормально. Да и откопали меня чисто случайно. Похороны состоялись почти три часа назад, а братья никак не могли решить, что им дальше делать.

Я же пребывал в лёгком шоке и бешенстве. Ну, как сказать — лёгком? Скорее в полном ауте. У меня пока всё очень плохо укладывалось в голове — особенно слова Пьеры о жизни и смерти в астральном мире. Хотя они худо-бедно вязались со словами Демиургши…

— Твои ДЕТИ!

Хотя я точно помню, что Геката растаяла в сизой дымке. А ещё бабка сказала, что у меня не более полугода. Ну, может, чуть больше — навевает на разные мысли.

Так ещё и получается, что Геката дала мне не простые талисманы и вживила их в меня не просто так. Причём сейчас я чувствую: талисман, который был в сердце, исчез, исполнив своё предназначение. А ведь есть ещё в кокушках… За что он отвечает?

Получается, мною до сих пор играют — и это раздражает до дрожи. Но вариантов особо нет, как и всегда. Видимо, только когда появятся эти самые варианты — наступит свобода.

Зато радовало моё состояние: я преодолел этот мифический барьер. И, кажется, теперь понял, что для этого надо: принять себя и свои поступки — и, главное, быть готовым за них ответить.

Я взял на себя сдуру кучу ответственности и людей, но последствия не хотел разгребать. А надо — это меня и убивало. Но теперь я точно знаю, чего хочу и почему. Остались лишь найти способ.

Отдельно радовал моё вместилище-резервуар. Десять единиц — и он теперь имел функцию автозаполнения. Наполнялся он медленнее, чем при прямом контакте с планетой, но наполнялся. При этом сила в нём была очень концентрированная. Возможно, это связано с тем, что гора огромная и может выдержать… не знаю сколько — но, видимо, много. Но факт был фактом: концентрация была серьёзная, и я это чувствовал. Двукратная точно, может, даже трёхкратная. Надо проверять!

Расширяться дальше я пока не рискнул — ещё и с такой концентрацией. А вот изучить мёртвых орков мог и хотел вполне.

Я приложил руку к телу Кантры. Оно было тёплое — процесс разложения был в самом разгаре. Меня передёрнуло: из-за него я не мог нормально оценить требуемое количество силы. Почесал репу и выдал:

— Вскрытие покажет.

Орки крайне негодовали и не хотели мне давать потрошить их ненаглядную сестричку. Пришлось целых десять минут потратить на объяснения. О магии они знали из мифов и легенд — как и о некромантии. Хотя я не некромант, а воскрешатель. Для кого-то, может, неочевидная разница — но она есть: некроманты поднимают тела, а я возвращаю души.

В конечном итоге я с горем пополам объяснил им, что по-другому никак. Надо вскрыть и посмотреть, так сказать, на проблему изнутри. Камень силы я нашёл в Кантре — он был совсем небольшой. Как и полагается оркам, красный, правда, с вкраплением жёлтого и синего.

Я задумался и вскрыл Кагана. Опять красный камень — и опять с вкраплениями, только в этот раз точечки и мазки были чёрные.

Органов практически не осталось — только лёгкие и сердце. Весь кишечник был в виде жижи. Я попытался её вычерпать руками — но одёрнул руки: на пальцах был ужасный химический ожог.

Пришлось отправлять в пальцы несколько крупиц белой силы. Получилось это на редкость легко и непринуждённо — а главное, лечение было мгновенное. Я одобрительно хмыкнул и улыбнулся. Прикоснувшись к боку Кантры, отправил в неё две единицы белой энергии.

Судя по всему, немного переборщил: все процессы сразу прекратились. Жидкость перестала бурлить, а органы — разлагаться на глазах. Камень, находящийся возле сердца, начал ярко светиться — даже слепил, если на него смотреть. Я произвёл те же действия с Каганом и уселся между телами.

— Теперь, братцы-кролики, берите ваших родственников — и уходим к вашему первому погибшему братцу, — резюмировал я, хлопнув себя по коленям и вставая на ноги.

— Э-э-м? Зачем? — злобно спросил Серкач.

Он очень негодовал из-за вскрытия сестры: ведь для этого пришлось её оголить. А у них там это связано с какими-то своими обычаями. В общем, осквернил я тело девушки до безумия — в его понимании. И чуть ли не жениться теперь должен.

— Ну а зачем ему под камнями лежать в чужом мире? Воскрешу и его. Наверное. Но главное — мне надо оценить его изнутри, — пожал я плечами.

— Ты и Харила будешь резать⁈ — округлил глаза орк. — Не бывать этому!

Я почесал репу, кивнул своим мыслям и подошёл вплотную к Серкачу. Краем глаза отметил, как Ферлингх наложил тетиву на лук. В целом грамотно, но бесполезно: вокруг меня было пять единиц концентрированной силы в виде щита. Десятка блуждала в организме, готовая в любой момент вырваться по одной моей мысли.

Я всмотрелся в злые, но ещё такие детские глаза орка. Он взрослел. Невзирая на их надуманные обычаи о неважности смерти, орку было больно: смерть сразу троих родственников подкосила его. Он не был готов отстаивать свою родню — даже после их смерти.

Две капли смешанной силы влетели в Серкача. Его выгнуло дугой — и он заорал. А Ферлингх отпустил тетиву. Я был поражён: первая стрела сняла сразу три единицы щита, а вторая, пущенная вслед первой, воткнулась мне в бок. Я зарычал и отправил в щит сразу десятку. Вовремя: стрелы полетели одна за другой, словно он стрелял из автомата.

Пришлось закидывать в щит всё, что есть, и, придерживая раненый бок, становиться за спину Серкача. Тот продолжал выть и упал на колени.

— Ферлингх! — закричал я, когда тот перестал стрелять, боясь ранить брата. — Стой ты, дурень зеленоухий! Я его магией одариваю. Просто процесс это болезненный.

— Я тебе не верю! — всхлипнул Ферлингх. — Почему не сказал тогда? Почему он кричит? Отойди от брата! — слёзы катились по его щекам, мешая целиться.

Я воспользовался этим и оценил состояние орка. Ага, резерв заполнил, но до конца не растянул.

— «Извини», — прошептал я ему на ухо и добавил ещё каплю смешанной силы в бедолагу.

Из глаз у него вырвались две алые вспышки. А Ферлингх выронил лук со стрелой и кинулся на меня с кулаками.

Тело моё, кстати, совершенно не изменилось. Если раньше, преодолевая барьеры, я становился краше, то сейчас — ни фига. Про само здоровье непонятно, надо будет ещё тесты производить. Но скорость пока — никакая.

Я отскочил от Серкача, как морж на льдине. Хорошо, что умудрился упасть на руки — и с силой потянул энергию из планеты. И тут же — всё в щит и в тело. Кости трещат от переполняющей их силы… А нет — это мне ломают ногу, причём с переменным успехом. Я не успеваю закачивать туда силу — с какой же силой он её выворачивает!

Поняв, что сломать мне ногу не удаётся, он извернулся и вогнал колено мне в живот. Такой подлянки я не ожидал — так что выплюнул весь воздух. По-моему, что-то ещё полетело из недр моего многострадального тельца — но это не точно. Возможно, это были искры из глаз.

Я попытался оттолкнуть Ферлингха, но куда там! Он уже был сзади и начал меня душить.

Я умудрялся держать одну руку на земле, вливая всё в горло и позвоночник. Но этого не хватало. Невзирая на то, что он ещё орчёнок и к тому же не обладающий магией, а моя сила была концентрированная — я проигрывал. Причём с разгромным счётом.

Если задушить меня ему сразу не удалось, он решил добавить ещё и удары. Обхватив меня сзади ещё и ногами, начал бить пятками по животу. Остатки щита слетели после второго такого удара — и третий меня пробрал.

Я попытался закашляться, но вдохнуть едва ли мог. Паника накрыла с головой. Я попытался дотянуться до его глаз, но он укусил меня за палец, откусив его под корень.

Фак!

Выть я не мог, дышать, кричать — тоже. Рука ушла с поверхности планеты, прервав пополнение силы.

Глубокий вдох — и сразу же надсадный кашель… Всё, мне конец…

— Не трогай его! — откуда-то издалека раздался голос Серкача. — Он дал мне великую силу!

Он дальше что-то ещё говорил, потом его брат заговорил. Я их уже не слушал. Я был счастлив, что меня отпустили — и я остался жив, ну и почти здоров, и практически цел. Не считая отбитых внутренностей и откушенного пальца. Опять. Правда, это всё относительно — и поправимо.

Почти ничего не видя и задыхаясь кашлем от поломанной гортани, я, распластавшись звездой на земле, начал закачивать в себя силу. Мне стоило титанических усилий починить себя.

Под конец, когда я в целом и общем уже был здоров, каналы жгло немилосердно. Стало понятно: следующий барьер — укрепление каналов. Только у меня даже мыслей пока не было, как правильно преодолеть этот барьер. Да и клал я на него в данный момент. Я был рад, что я жив.

Моя жирная тушка оперлась на локти и полусела. На Ферлингхе лица не было. Он за те пять минут, что я приходил в себя, успел и по мордасам получить от брата, и поплакать, и порадоваться. А ещё ему было страшно — что я с ним сделаю.

Вот же дети — забавные существа. Он явно сильнее меня — и при этом боится наказания от взрослого. В первую очередь — за то, что побил меня.

Я лишь покачал головой и осуждающе посмотрел на Ферлингха. После чего перевёл взгляд на старшего брата. Хотя почему старшего? Если они все вместе родились. Или этот первым вылез?

— Какая сила тебе досталась? — спросил я у Серкача.

Тот, ни слова не говоря, подошёл к дереву, обнял его покрепче и с явной натугой выдрал его с кореньями. После чего приподнял и вбил обратно в землю. Правда, оно ушло вглубь — метра на два точно.

Я нервно сглотнул. Пускай это деревце и было сантиметров тридцать в диаметре, но как его вырвать? Очередного монстра породил.

— Нормально, — сделал я над собой усилие, чтобы голос не дал петуха. — Пойдёт, пойдёт. Предупреждаю сразу твою буйную голову, — решил я внести страховку в свою жизнь. — Попытка обратить силу против своего создателя будет караться! — Я сел и строго посмотрел на братьев. — Силу я отберу, а предателя уничтожу! Вам ясно?

Даже Серкач, который до этого момента стоял с гордым видом, осунулся. А на его брата было жалко смотреть — как собаку побитую. Хотя почему «как»? Вон пару синяков вижу свежих — и это точно не я сделал.

— А мне можно силу? — нервно ломая пальцы, спросил Ферлингх.

— Можно, но потом, — тяжело выдохнул я. — Надо спешить к вашему брату. Чем больше мы тянем с воскрешением, тем меньше шансов их вернуть. А вы мне тут устроили цирк с конями.

На непонимающие взгляды я лишь махнул рукой и встал. Тело было деревянное, мышцы болели — как и каналы. Я едва передвигался.

Серкач решил повыделываться и взвалил на плечи сразу оба трупика. А как припустил по лесу — загляденье. Ферлингх хотел вначале потягаться с братом, но вспомнил про меня и пошёл рядом.

Серкач не унимался в своей удали. Буквально через несколько минут он вернулся, молча схватил меня — и побежал. Его брат пытался тягаться в скорости, но безуспешно. Силушкой я старшего орка не обделил — от слова «совсем».

Как итог — уже через пять минут после выхода из логова «паучков» мы были у могилки Харила и брошенного без захоронения неизвестного солдата, которого, кстати, успели растерзать лесные звери. Кучу камней тоже раскидали звери — и успели погрызть обе ноги бедолаге-орку. Одну просто пожевали, а вторую обглодали до кости.

Камня души в теле Харила я не нашёл — значит, растворился уже. Любопытно. Очень любопытно — удастся ли его поднять в таком виде? Но начать я решил с их сестры.

Десять капель концентрата из вместилища пронеслись по каналам, обжигая их — буквально иссушая и истончая. Спазм боли от груди до кончиков пальцев сковал мои руки и скрутил пальцы. Я попытался подняться, но в итоге упал обратно, сжав грудь девушки в руках. На заднем фоне грозно запыхтел Серкач, но поделать с собой я ничего не мог. Судороги, сэр.

Девушка глубоко вздохнула и попыталась сесть. Но мои руки… они будто прилипали к зелёным шарикам. Орчанка приподняла голову, оценила расположение моих рук, перевела непонимающий взгляд на меня — и покраснела. Я смущённо пожал плечами, чем вызвал сокращение пальцев. В итоге получилась пальпация молочных желёз. Соски тут же проклюнулись между моих пальцев, а Кантра округлила глаза и покраснела ещё сильнее. Хотя, казалось, куда ещё?

— Простите! — пожал я опять плечами, отчего прозвучал томный вздох.

— Отпусти её, — зарычал сзади Серкач.

— Ничего не могу с собой поделать, — вновь пожал я плечами. Похоже, мне это начинало нравиться. — оно само так получается.

Кантра, понимая абсурдность и неловкость ситуации, отодрала от себя мои руки — что было не просто. После чего, стыдливо прикрываясь, села и отвернулась.

Пришлось срочно спасать ситуацию. Непослушными пальцами и руками я еле снял с себя футболку и передал её орчанке. Учитывая, что я был жирным и довольно крупным, на орчанку моя футболка едва налезла.

А вот мой внешний вид смутил даже меня. Сиськи — не многим меньше, чем у Кантры, только отвратительно висят и выглядят тоже отвратительно. Кустики волосков вокруг сосков и по всей груди так же не добавляют шарма. Пузо не висело — это был такой плотный шарик, будто я был на девятом месяце беременности. В общем, отвратительная картина.

Пока я приводил свои конечности в порядок, братья рассказывали сестре последние новости. А также причины, по которым она оказалась в таком казусном положении. Особенно её смущали шрамы, которые после воскрешения остались на теле. Причём если раньше приходилось сшивать моих слуг, то сейчас сила сама склеила все раны, оставляя лишь довольно грубые рубцы на коже.

— А ты и Кантре силу дашь? — донимал меня Ферлингх.

— Нет. Воскрешённым невозможно даровать силу, — покачал я головой. — Не знаю точно, как это работает. Но пока это не в моей власти. Зато ваша сестра теперь практически бессмертна. Даже если ей отрубить башку — она будет жить.

В целом орки были довольны и счастливы. А вот я пока пребывал в плачевном состоянии. Моё вместилище нещадно болело — как и все каналы. Всему виной стычка с Ферлингхом и его безумная силища. Пришлось слишком много магической силы, взятой у земли, перерабатывать и распихивать на защиту своего тела в короткий срок. По-хорошему, мне бы отдохнуть пару часиков, а лучше поспать. Но камень в теле Кагана истаивал прямо на глазах.

Я собрался с духом — и влупил в него десятку. В груди раздался лёгкий хруст, в руках разлился огонь — и я потерял сознание от боли.

Пришёл в себя оттого, что спереди мне было горячо, а сзади холодно. Открываю глаза — и понимаю, что моё лицо в двадцати сантиметрах от огромного костра. С него течёт пот, как и с живота, а волосы на теле давно скрутились от жара.

Я довольно ловко и резко — для своих габаритов — отпрыгнул от костра, оставаясь в позе лёжа на боку. Тут же сел и пополз на заднице ещё дальше. Поморгал, потёр глаза и осмотрелся.

Ночь! Темнота. Вокруг костра сидит четыре орка и с улыбками смотрят на меня. Дикая картина. Я ещё раз протёр глаза — не помогло. Орки не хотели исчезать. Холод начал пробирать меня, и я пополз обратно к костру. Орки заулыбались ещё сильнее. Что это с ними?

— Чего улыбаемся? — спросил я, разминая затёкшие суставы.

— А мы только что рассказывали, как похоронили тебя, — ухмыльнулся Серкач.

— Ясно, — кивнул я. — Глумитесь. Видимо, ваш пятый братец вам нафиг не упал, как и сила Ферлингху.

Улыбки сдуло со всех зелёных морд разом, а вот на моё лицо она заползла. Я покряхтел ещё немного и прислушался к себе. Боли особой я не ощущал, но каналы ещё ныли. Я потихоньку подобрался к честной компании и покушал нехитрую снедь.

Вообще из орков повара — как из говна пуля. Мясо кролика они сожгли до угольков, утку тоже сожгли.

«Стоять! Утка?» — промелькнула мысль — и я её тут же озвучил:

— Вы где взяли эту птицу? — ткнул я на утиные горелые лапки.

— На реке, — испуганно ответил Серкач. — Она что, священная? Нельзя было убивать? Я не знал!

— Река — это очень хорошо, — покивал я своим мыслям. — Утром попробую воскресить вашего брата, одарю силой Ферлингха — и отправимся по руслу реки.

— Зачем? — вскинул брови Серкач.

— Всё элементарно, мой зелёный степной друг, — улыбнулся я, потянувшись и укладываясь спать дальше. — Если идти вдоль реки, то рано или поздно мы найдём человеческий город…

Орки что-то там ещё мне говорили и спрашивали, но я их более не слушал. Я первый раз в этом мире закрывал глаза по своей воле — и больше не боялся увидеть очередной кошмар…