Неправильный попаданец 3

Глава 26

Давно не было такого, чтобы меня шатнуло от использования силы. Но, надо отметить, не критично: каналы слегка подпекло, но не порвало. В груди немножечко защемило — вроде цел.

— Это исключительно моя заслуга! — раздалось в голове. — Поверь, если ты выживешь, то позавидуешь этому существу.

Я ничего не ответил — был занят. Чем, спросите? Лицезрением деяний рук своих.

Гекатонхейра в облике лягушки откинуло и впечатало в стену. Часть дикой силы отразилась от существа — орки отлетели в противоположную сторону. А я остался стоять на том же месте.

Лягух натурально удивился. Вся плоть, что на нём ещё оставалась, истаяла в сизой дымке. Вражина отошёл на шаг от стенки, хрустнул шеей и произнёс:

— Признаю, удивил! — кивал он головой. — Но надолго ли тебя хватит?

Тварь раскрыла рот и извергла луч фиолетовой плазмы. Благо, всё время, пока тварь приходила в себя, я не просто так стоял. Умудрился заполнить себя силой до предела — и даже немного увеличить резерв. Естественно, экстренно. В своём внутреннем мире — а в реальности это две секунды — я долбил свой источник. До тех пор, пока струйка крови из носа не ознаменовала текущий предел.

Почти семь тысяч силы, которые я мог в себя затолкать, радовали. Но использовать всё разом чревато смертью — это я понимал. Валькирия в моей голове одобрительно хмыкнула, подтверждая опасения.

Выставил перед собой щит из гнили — на три тысячи. Вогнал в ноги пятьсот. Но даже так, почти порвав сухожилия, не успел выскочить из-под удара. Щит спас, но был почти полностью уничтожен. Меня откинуло довольно далеко.

Из позы полулёжа плюнул всеми остатками в Гекатонхейра смешанной энергией. Тот удивился, попытался заблокировать плевок мечом. Оружие — в щепки. Самого притворщика опять впечатало в ту же стену, в то же место. В точке соприкосновения скелета и стены поднялось облако пыли, полетела мелкая шрапнель. Не знаю — может, куски стены, а может, куски костей. Очень хотелось верить, что второе.

Потому что прямо чувствовал: долго так не протяну.

Пока в пылевой завесе вошкался лягух, я, как подстреленный олень, передислоцировался. Попутно всасывал силу из планеты. Теперь энергия заходила не очень охотно — приходилось заставлять. Каналы пекло, вместилище горело, в ушах стоял шум.

Мои жалкие потуги спрятаться, пока враг не видит, не увенчались успехом. Очередной выстрел плазмы пришёлся именно туда, куда я перебежал. Спасла огромная колонна — в ней образовалась полуметровая дыра. Щит пострадал, но не сильно: сбил всего-то тысячу.

«Всего-то? Карл! Это же сумасшедшая мощь!», — пронеслось в голове.

Стрелять в ответ не стал. Напротив, решил немного подождать — и чуть подлечиться. Пошла приятная боль по всему телу: экстренная регенерация работала. Но после неё нежелательно опять себя нагружать.

Гекатонхейр вышел из пылевой взвеси крайне недовольный: качка костей поломана, морда перекошена, один глаз вытекший. Обломок меча зажат в руке, которую тварь силилась, но не могла поднять.

— Ну вот! — решил взять техническую паузу. — А ты волновался! «Не убьёшь, не убьёшь», — посмеивался я истерически. — Сдаётся мне, ещё пара-тройка ударов по тебе — и мы закончим этот фарс.

— Бравада, маленький человек, — раздался утробный низкий голос. — Ты не в лучшем состоянии. Я чувствую потоки магии в твоём теле.

Судя по всему, гадина решила поговорить — так же, как и я, не ради разнообразия. Мы оба переводили дух и залечивались.

Скрестив пальчики на всех конечностях (и даже начальностях), я жахнул. Поплыл капитально. Шарахнул на пять тысяч.

Валькирия в моей голове что-то кричала и визжала на чистом матерном. На фоне её гомона доносился голос Белой. А я мысленно зло усмехнулся:

«А-а-а, сучки, повылазили, когда дело жареным запахло! Ничего, страдайте теперь, а то потеряете свой райский сад!»

Сознание не погасло — просто в глазах повисла пелена. Зеленоволосая блонда смекнула верно и первым делом вернула мне глазки. Правда, ценой того, что ноги подкосились. Закон сохранения энергии нерушим и в этом мире: если где-то прибыло, значит, где-то убыло.

Стоя на карачках и пуская кровавые пузыри из всех щелей, я смотрел на почти такого же Гекатонхейра. Правда, он был в облике лягушки — но это не в счёт.

Глаз нет, половины черепа тоже. Одна рука отсутствует, вторая — по локоть оторвана. В груди зияет дырка. Ноги не держат — он пытается встать, опираясь на покалеченную руку, но не может.

Я поднимаю дрожащую окровавленную руку в сторону врага. Понимаю: каналы отказываются принимать силу из планеты — они почти выгорели. Тварь это понимает тоже и пытается скалиться. Ситуация патовая.

От следующей мысли, стрельнувшей в моей голове, зеленоволосая поседела, вернув себе прежний цвет. А вот Валькирия, по-моему, упала в обморок. Остальные стихии тоже резко появились и начали галдеть. Но я их уже не слушал.

— Ну что, человек? Дружеская ничья? — едва проговорил лягух. — Моё предложение всё ещё в силе! Уходи и не возвращайся более. Я не буду мстить тебе!

— Хер тебе на весь макияж! — я сплюнул в пыль кровавую слюну. На зубах скрипел песок.

Я открыл холодильник, достал оттуда мешок с бусинами и засыпал их себе в жерло. Они истаивали, лишь касаясь языка. Всё действие заняло жалкие две секунды. К концу которых до врага дошёл смысл моих действий.

Он открыл пасть, собираясь плюнуть в меня плазмой. Я поднял раскуроченную руку. Мы замерли — никто не хотел делать этот шаг первым.

— Хорошо, человек! — кивнул лягух. Из его черепушки выпал в пыль и грязь мозг. — Эта битва осталась за тобой.

Существо истаяло в воздухе. До меня донёсся едва слышный шёпот. Голос был иным — даже не так: десятки голосов, которые менялись. Но фразу я разобрал отчётливо:

— Мы уничтожим всё, что тебе дорого!

— Ага, щаз! — размышлял я, завалившись набок. — Становитесь в очередь, сукины дети.

Хреново было до одури. Сознание норовило свалить в закат — но я его крепко держал за колокольчики.

— Э-э-эй! — простонал я едва слышно. — Живые есть?

— Нету! — едва слышно прошептал голос из угла. — Ты, видимо, единственный.

Ну да, тут все давно мёртвые. Но раз есть хоть кто-то, кто выжил в этом аду, я могу без зазрения совести отключиться. Расслабился — и сознание потухло.

— Далеко собрался?

Я стоял возле своего вместилища. Рядышком — она, Валькирия. В прошлый раз она изображала строгую училку: волосы в хвосте, очки. Сейчас — совсем иное: на девушке секс-бельё полицейского.

Многозначительно осмотрел не лишённую красоты Силу, с тяжёлым вздохом потёр глаза.

— Это твои влажные фантазии, — совершенно спокойно произнесла рыжая. — Хотя очень даже ничего, удобно даже.

— Ругать будешь? — поднял я усталые глаза на девушку. Её вид не менялся.

— Даже не знаю, — она приложила ручку к щеке, а вторую уложила на грудь. — Ничего не замечаешь?

Осмотрелся. Кроме изрядно увеличившегося резервуара — всё как и раньше: гора, плато, дырка-колодец. Хотя теперь это настоящий кратер. От резервуара во все стороны разбежалась сеть трещин. После моей попойки они продолжали расширяться.

— Ты внимательно присмотрись! — опередила мой вопрос Валькирия.

— Дырка растёт, — пожал я плечами.

— Правильно, — кивнула Сила. — Что это значит?

— Что я становлюсь опытнее? — боязливо приподнял я бровь.

— Рост и расширение, как ты говоришь, «дырки», не всегда говорит лишь об опыте! — ехидно проговорила «госпожа полицейская». — А такой стремительный рост обычно говорит о легкомысленности твоего поведения.

— Хватит этих метафор, женщина, — простонал я. — Моя фантазия бунтует. Объясни доступно.

— Ты себя порвал.

— Так можно же ушить, по идее, — не задумываясь, выпалил я.

— Можно! — кивнула рыжая, покрутила наручники на пальчике. — Но тогда можешь попрощаться с развитием.

— Давай ещё проще, — взмолился я. — И без всех этих намёков!

Сексуальный костюм исчез. Теперь перед мной стояла Валькирия в своём обычном наряде: закрытое, довольно строгое деловое платье. Волосы распущены, лишь подобраны заколками в районе ушей. Минимальное декольте. Безумно красивое лицо и огненные глаза.

— А говорила, что твои наряды — моя фантазия, — сокращённо покачал я головой.

— Я же не сказала, что это ты сейчас фантазируешь, — невинно пожала она плечами.

— А теперь без шуток! — Она резко стала серьёзной, приблизилась почти вплотную. — Ты умираешь! Ты порвал всё, что только можно. Жизнь тебя латает как может, но это разрушает твоё вместилище. Которое и так пострадало. Вначале — глупым твоим действием, но тогда ещё можно было всё исправить. Но сейчас… — подошла к краю резервуара, присела, провела по краю пальцем.

— Видишь? Камень рассыпается. Ты будешь увеличивать размер своего вместилища до тех пор, пока он не достигнет предела, — указала вдаль, на край плато.

— Ну это же хорошо, по идее? Да и до края далеко, — спросил я, чувствуя подвох.

— Энергии нужна опора, крепкое вместилище для скапливания. Ты не сможешь пользоваться и половиной своего резерва уже сейчас. Он будет расти, и даже в какой-то момент ты сможешь сравниться по силе с Демиургом. Но это разовая акция.

Чем больше будет твоё вместилище — тем оно будет быстрее расти. Чем больше ты будешь использовать силу — тем быстрее оно будет расти. Чем больше ты будешь уплотнять силу в резервуаре — тем…

— Тем быстрее оно будет расти, — перебил я Силу. — Суть я уловил. Давай тогда поговорим о важном! Как это остановить?

— Никак! — пожала плечами Валькирия. — Во всяком случае, мне не известен ни один способ.

Я ухмыльнулся с лёгкой печалью во взгляде, присел прямо на камень возле своей «дырки». Грустно взглянул в почти полностью пустой резерв, слегка нажал на край. Камень рассыпался, покатился на дно. Коснувшись силы внизу, камушки испарились. Внизу же происходил настоящий ужас: энергия тихонько кипела, дно выгорало, а глубина росла на глазах.

— Оно бурлит потому, что Белая меня лечит?

Валькирия лишь кивнула с сожалением в глазах. Усмехнулся своим мыслям, стал резко серьёзным. Встал и, глядя в глаза Силе, задал лишь один вопрос:

— Сколько времени у меня осталось?

Очнулся я резко — и с дикой болью во всём теле. Лежал всё там же — в разрушенном зале для переговоров. Вокруг — по-прежнему руины. Пытался свыкнуться с болью, которая застилала глаза. В голове пронеслось воспоминание: «Ты будешь завидовать Гекатонхейру». Воистину, жить не хотелось. Такого количества испытаний на пути к простой жизни у меня ещё никогда не было.

Когда всё же перетерпел адскую боль, чуть осмотрелся. Судя по всему, времени прошло совсем немного. Хотя белобрысая была категорически против, я настоял на возвращении в строй. Бедняжка бледнела всё сильнее, но я был непреклонен: мне нужно в реальность.

— Ура! Живой? То есть мёртвый! — прокричал я — вернее, просто громко сказал.

— Да, человек. Я по-прежнему тут, — отозвался ровный голос.

— Почему никто не приходит помочь? — задал я первый логичный вопрос.

— Никто не знает, что мы тут. Здание пустое, наложены чары тишины и сокрытия, — таким же бесстрастным тоном проговорил собеседник. — Нас никто не будет искать.

— Отлично! — Я в сердцах приподнял руку и тут же пожалел, что не сдох маленьким. — Ты можешь ко мне проползти?

— Зачем? — ответил мне вопросом на вопрос этот… эдакий орк-нежить с задатками еврея.

— За шкафом, мля! — выкрикнул я и понял: так лучше не делать — голова чуть не лопнула. — Мне нужно чьё-нибудь целое тело! Я могу оживить любое существо.

— Я далёк от целостности, — возразил орк. — Будь я живым, погиб бы уже от таких травм.

«Тяжёлый мне, однако, собеседник попался. Ой тяжёлый!»

— Ты можешь ко мне притащить целое тело? — зашёл я с другой стороны.

— Целых тел я не вижу, — последовал ответ. — Я и тебя не вижу. Почему ты сам не подойдёшь?

— Тело может быть поломанное. Главное, чтобы руки, ноги и голова были рядом, — начал объяснять, словно ребёнку. — Я его починю и соберу, как было.

— У меня всё на месте, — тут же отозвался голос. — Просто не работает.

— Ползти можешь? — взмолился я мысленно.

— Могу! — твёрдо ответил орк.

— Двигайся на голос!

Эпичность и убогость ситуации вгоняли в ступор. Вы когда-нибудь видели огромного костяного червяка из орка? Вот и я нет. Но он есть — и это факт. Орк пыхтел и полз. Полз и пыхтел. А я сначала слушал, потом смотрел на этот ужас.

Чтобы проползти ко мне — между и через тела и завалы — орку потребовалось минут двадцать. Моё состояние, к сожалению, никак не улучшилось за это время. Организм был на грани: нужен был длительный отдых.

Но вот наконец чудо свершилось: орк приблизился и подлез под правую руку. В ней тут же появился камень силы. Красных у меня уже не было — я сожрал их и многие другие в приступе паники, когда собирался отправить Гекатонхейра к праотцам вместе с собой. Так что воткнул какой был — зелёный.

Повреждения орка я оценил как «десятку» белой, а камень — на двадцать пять. Это был первый раз, когда я одновременно выпускал две разные силы.

Валькирия тем временем сидела возле моего резервуара и держала пальчики крестиком. Белая, схватившись за голову, металась, пытаясь спасти мне жизнь. Остальные, по-моему, молились. Хотя кому они могут молиться?

Свет опять погас, но воля моя, судя по всему, капитально укрепилась за время странствий по мирам. Я заставил — именно заставил — себя очутиться рядом с Валькирией.

Она с ужасом смотрела на мой резервуар. И было чему ужаснуться: он осыпался прямо на глазах. Валькирия вжала руки в камень, напряглась. На лбу проступила венка, по вискам потекли капельки пота, в глазах — решимость.

Стенки перестали осыпаться, и она с облегчением осела на камни.

— Я ни для кого такого ещё не делала, — устало прошептала она.

— Если бы ты знала, моя ненаглядная, сколько женщин мне это говорило, — расплылся я в широкой похотливой улыбке.

Но тут же взял себя в руки, увидев довольно раздражённый взгляд Силы. Складывалось впечатление, что мы — муж и жена, прожившие двадцать лет в браке. И мои шуточки за эти годы её порядком утомили.

— Ты же знаешь, — подошёл я, присел рядом и нежно прошептал, — мне надо обратно.

— Знаю! — прошептала она и отвернулась. — Иди!

Меня резко выкинуло в реальность. И теперь я понял: все прошлые проблемы были пшиком. Сознание меркло и тускнело. Белобрысая сила едва не теряла сознания, удерживая меня на плаву.

— Сделал? — едва прошептал я.

Пока орк полз ко мне — перед его чудесным исцелением — я десять раз объяснил, что ему надо сделать. Задача была простая, но я категорически сомневался в его умственных способностях. Ему нужно было найти все кусочки Плевра, собрать в правильном порядке и положить под мою левую руку. При этом — без камня, чтобы он стал моим слугой и не потерял качества зомби.

— Да, сделал. Тебя долго не было.

Я ничего не ответил — сил просто не было. Ничего не чувствовал и почти ничего не понимал. Нащупал примерно сотню смешанной энергии и вылил её через левую руку.

Бил на верочку, с запасом — чтобы точно мало не оказалось.

Свет окончательно погас. В этот раз я даже не пытался остаться в сознании, не стремился войти в свой мир или в мир Силы. Я просто расслабился. Где-то на грани сознания ощутил облегчённый вздох белобрысой. Эта бедняжка сильно натерпелась. Нам всем надо отдохнуть.

Оживал я медленно, с явным нежеланием. Сознание отказывалось признавать реальность. Мысли смешивались, не хотелось ничего, тело мерзко ныло. В таком состоянии я пребывал, пока не услышал голос Плевра. Он звучал живее, чем раньше, но не узнать его я не мог.

— По-прежнему без изменений?

— Да, повелитель, — ответил второй голос. — Пятые сутки на грани. Помочь невозможно, только ждать.

— Отправляйте к змеям его. Город уже почти полностью эвакуировали. Разлом к змеям уже потерян — он во власти Сходки. Человеческий ещё держится. Надо успеть!

— О-о-о-от… — прохрипел я и закашлялся.

— Толик! — с безумным облегчением выкрикнул Плевр. — Вернулся! Господин!

— Отста-а-а… — проклятый кашель и слабость не давали сказать даже слово.

— Тише, тише, лежи, — меня прижали к кровати. — Сейчас воды дам.

Живительная влага потекла по губам, подбородку, языку. Жалкие капли попали в горло — и мои глаза наконец распахнулись. Плевра было почему-то двое. А-а-а, это в глазах двоится. Вот! Уже один!

— Отставить эвакуировать Толика! — обвёл я помещение мутным взглядом.

— Мы проигрываем! — обречённо сказал Плевр. — Мы едва успеваем отступать. Натиск машин усиливается ежедневно. Нас уничтожают. Великая Сходка управляет разломами. Это безумная сила, а то создание… Как тебе удалось?

— Отставить истерику! Пипеп возвращается!