Неправильный попаданец 3

Глава 19

Какой урок мы можем почерпнуть из всей этой истории? Не умеешь пить — не пей. А если нажрался как свинья — сиди в стойле. Мы с Аркашей нарушили все мыслимые и немыслимые постулаты.

Товарища моего мы с Меди — я так её теперь стал называть — нашли буквально в сотне метров. Бедолага до нас не дошёл совсем чуть-чуть: судя по всему, споткнулся, упал и уснул.

Это была самая меньшая из наших проблем. Больше всего меня волновало продолжение моего рода на забытой богами планете. Крайне не хотелось, чтобы тут ползали маленькие змее-Толики. Но я зря напрягался: процесс оплодотворения тут крайне сложен и необычен. Так что мы физиологически ничего не могли сделать. А вот сосались мы знатно — судя по опухшим губам, как моим, так и Меди.

Когда я разобрался с процессом совокупления местных существ, начал разгребать проблемы. Мы вернулись в замок Меди, напились воды — точнее, я напился воды. Аркадий спал, его пришлось нести, а Меди куда-то удалилась — видимо, по своим змеиным делам. А я приуныл.

Что мы имеем?

Первое: странным образом повреждённое вместилище — хотя и без болевых последствий. Но что-то мне подсказывает: проблема появится в самый неподходящий момент.

Второе: Сила, похоже, на меня обиделась. Как и все остальные стихии. Оказывается, под деревом я вспомнил далеко не всё. После того как нас затолкали в разлом, мы шли по чужой планете, и мне стало скучно. Я нырнул в мир стихий и учинил разборки. Был крайне огорчён поведением Силы — и начал учить всех уму-разуму. Но Сила как-то грубо мне ответила. Пришлось учить уму-разуму дальше.

Как итог — я развалил всё, что можно. Точнее, не совсем я: там замес был прям лютый. Все против всех. Разговор так странно пошёл, что все вспомнили старые обиды. Даже марсианин, вечно лебезивший перед белой стервой, решил ей высказать своё «фи». В итоге я под шумок слинял, тихонечко хихикая.

Третье: Таракан. Николай Семёнович вообще огрёб ни за что. Он, как порядочный таракан, во время дискотеки сидел себе на кухне в уголку, боясь даже дышать: кто знает этих пьяных? Ну а тут, как назло, Аркаша задерживался с догонкой — и возьми я да ляпни:

— Вернётся Аркаша, я его как таракана тапком буду бить.

Меди, оказывается, не знала, кто такие тараканы и как выглядят. И тут, на беду Николаши, я вспомнил, что у меня есть наглядный образец.

Как я смог вытащить его из своей головы наружу — ума не приложу. Но теперь моя новая шиза может по своей воле материализоваться. Так-то оно так, но первое появление Николаши было крайне трагичным. Стоило мне его вытащить на свет божий, как Меди зашипела — и в ту же секунду врезала своим хвостом по таракану.

Летел таракан высоко и далеко, при этом яростно пища. Но на этом его страдания не закончились. Пока он вернулся ко мне весь помятый, я объяснял разъярённой женщине, что таракан безвредный — во всяком случае, этот.

Она его критически осмотрела и со словами «не симметрично» дёрнула бедолаге второй ус. Николаша очень огорчился и прыгнул на Меди — наверное, с целью покусать. Что он ещё может сделать? Тут ему прилетело хвостом повторно — и бедолага истаял в воздухе. Теперь стало понятно, почему он в таком поломанном виде и без усов.

Ну и вишенка на торте!

Четвёртое: послал всех богов мира Аркаши во все трещины, какие только можно придумать. Чем же я думал? Несколько дней аккуратно старался быть, чтобы никто меня не заметил. Вставлял камни в существ, ждал, пока боги высосут своих подопечных. А тут — вот так, в пешее эротическое.

Да и ладно, если это так — в общих чертах и образно. А я прям в лицо! Так ещё и княжича под монастырь подвёл. Как бы моё изгнание на него не перешло.

Пятое: где мы, млять? Я уже и так и эдак вспоминал описания существ, которые сражались с братом Аркадия. И что-то немного не сходится. Кроме внешнего описания, которое очень похоже, есть другая составляющая. Аркаша говорил, что там почти все враги поголовно маги. А эти — дай боги, если на сотню один маг будет.

Да и войны слабые они, как ни посмотри. У разлома мы разметали несколько тысяч, прежде чем я дров не наломал. Да и в этом мире укокошили просто эпическое количество существ. Не могли же мы загеноцидить армию, которая вынесла сборную государства.

— Меди, — подбежал я к одевшейся змеелюдке, — я, наверное, уже спрашивал, но нафига вы напали на нашу планету?

— Утомииил… — тяжело вздохнула Меди, а верхняя пуговичка отлетела в дальнюю стену. — Ой! Я тебе ужжже говорила. Мы не нападали на вашь. Это ты уничтожжжил вещь отряд парламентёров, которых я отправила в ражжлом.

— Да ну нафиг… А нафига ты отправила несколько тысяч существ? — задал я следующий вопрос.

— Твоя память, как у рыбок! — упёрла руки в боки Меди, выпрямившись. Ещё одна пуговичка отлетела в стену. — Ой! — Я проводил её взглядом. — Там было двадцать моих дипломатов. Ни одного бойца.

— Но я же убивал сотнями ваших змеек, — у меня начинал закипать мозг.

— Это вряд ли! — Она покрутилась вокруг оси — и третья пуговичка улетела в стену. Грудь едва держалась внутри корсета, норовя вывалиться. — Ты убил почти всех дипломатов — точнее, твои шшшлуги, — но вошшкрещил. Двое моих шбежали. Вшкоре ты жалетел в ражлом и начал бежображничать. Пришлощь перемещатша щуда и вштречать тебя ждещь. Так то штолица далеко. А ты, между прочим, вёл шебя очень плохо. Но яжжжжжик у тебя хорошшшший.

Я уселся там, где стоял. Получается, портальщик что-то напутал — или специально отправил нас не туда. У меня по синей лавочке в глазах размножались существа. Не разобрался — и набил рожи змейкам, которые добрые и пушистые. Послал в жопу богов, завалил к змейкам, набил жопу местной правительнице. Потом напоил её и сослался до рассвета.

— Сколько мы бухали? Ну, пили-то есть и гуляли? — Временной отрезок очень меня беспокоил.

— Трое мештных шуток. Ты это уже шпрашивал. Человеки вше такие глупенькие? Или ты ошобенный?

— Я особенный, — покачал я головой, не веря в происходящее. — На всю голову особенный.

Но я резко опомнился: в разных мирах разное времяисчисление. Пришлось долго и мучительно разбираться в их времяисчисление. С бодуна это происходило со скрипом, а учитывая, что Меди шепелявит, — ещё сложнее. Но с горем пополам я понял их нерусское время.

В местных сутках — 5 наших часов. Дальше я вникать не стал — вот вообще не интересно. Там свои названия и дурацкое летоисчисление. Надо реально считать и думать. Какая-то запудренная раса.

Зато стало понятно, что пили мы пятнадцать часов. До этого шли ко дворцу ещё почти пять. А значит, в этом мире мы почти сутки. Начали пить мы ещё в обед. Полтора дня синего движения — и выпито просто нереальное количество.

Пришла пора поднимать и приводить в себя Аркадия. Но это был дохлый номер. Я-то себя, видимо, подлечивал в процессе беленькой, а вот княжич пил без джокеров. Оставив это гиблое дело, я попросил у правительницы целой планеты еды и помыться. Всё было организовано моментально.

Еда была практически земная — только вся синего цвета. Даже помидоры синие. Но очень вкусные. Затем настал черёд купания. Оказывается, змейки тут все водоплавающие и проводят чуть ни треть своей жизни, плавая. Меди решила составить мне компанию — всё равно корсет держался на последней живой пуговице.

Эта чертовка плавала вокруг меня на спине. Её буйки приковывали взгляд намертво. Я никогда не видел настолько огромной и стоячей груди. Но, невзирая на прикованность моего взгляда, я старался не терять концентрацию — и вёл опрос.

Планета и их мироустройство напоминало мой родной мир с запозданием лет на сто-сто пятьдесят. Только появилось электричество — что толкнуло их развитие резко вперёд. Народ един под единой правительницей. Негусто населён, с рождаемостью у них сложности — там целый процесс, чтобы появилась маленькая змейка.

Бог у них один — кто-то в него верит, кто-то нет. Об устройстве вселенной Меди толком ничего не знала. Предложила позвать главного астронома, но я отказался. Про Демиургов она вообще не слышала. Первые разломы появились почти тысячу лет назад — это уже в пересчёте на человеческое время.

Но всё как-то совсем вяло. За тысячу лет — три попытки вторжения. Все были отбиты. Первыми были какие-то жуки, вторыми — судя по описанию, обезьяны с оружием. Третье было самое серьёзное — нежить! Произошло лет двести назад.

Вот тут я превратился в слух — плавающие рядом «сиськи» меня уже не волновали.

С тех пор из разлома регулярно выходили отряды нежити. В основном — несколько тысяч зомби, среди которых был один сильный маг. Иногда — один-два великана. Но случилось странное: разлом буквально неделю назад схлопнулся.

Я усмехнулся: «Так я ваш мир потенциально от гибели спас. Забавно! И тем самым закрыл канал связи вселенных».

Но если есть связь с этой планетой, значит, должна быть ещё связь. Надо просто скакать по планетам и искать разломы с нежитью.

Я так задумался, что не заметил, как Меди успела оплести меня всего. Она уставилась своими огромными, чуть раскосыми глазами в мои, обвила мою шею рукой — и впилась страстным поцелуем.

Сейчас, будучи трезвым, очень странно целовать змею. Тонкий и гибкий язык, который оплетает мой — по несколько витков, — это очень странно. Но новый опыт всегда интересен. Именно в таком виде нас и нашёл Аркадий.

С бодунища, спросонья, не разобравшись, он увидел такую картину. Реакция не заставила себя ждать — прицельный выстрел новой силой. Какой с бодуна прицел? Так ещё и новой силой! Так ещё и мы сплетены воедино…

Результат был феноменальный. Целил Меди в глаз — попал мне в бок. А сверху моего бока был виток хвоста змейки. Так ещё вместо тонкого луча пустил огромный пучок.

А я расслабился — про щиты забыл. Всего тридцать капель было в щите. Щит разлетелся: сначала хвост Меди почти полностью разлетелся надвое, потом разлетелся мой щит — а потом меня пробило насквозь.

Началась форменная вакханалия. Оказывается, тут везде и всё время были охранники. Они свалились с потолка, выскочили из каких-то углов — и все кинулись на Аркашу с оружием наперевес. Пришлось сносить его потоком воздуха в бассейн.

После чего я:

одной рукой лечил беднягу Меди;

второй грёб к Аркаше;

попутно лечил себя.

Короче — многостаночник.

Меди шипела и впивалась в мою кожу когтями, разрывая плоть до костей. В итоге через пару минут мы все вылезли на сушу. Я — весь расцарапанный, будто после бурной ночи с кошкой. Аркаша — побитый и охранниками, и мною, и Медузой. Лишь сама хозяйка мира была целой и светилась: я немного переборщил с белой силой и слишком порадовал правительницу. Змейки на её голове, кстати, ожили и забавно тёрлись друг о друга.

Когда Аркаша пришёл в себя, я уже твёрдо знал, куда мы отправимся. Пока он приходил в себя в бассейне и кушал, я попросил у Меди список разломов на планете. В целом он особо и не нужен был: их всего было сорок с мелочью, из которых пятнадцать открылись совсем недавно.

Свежие меня слабо интересовали, но я послушал их описания. А вот дальше стало любопытнее. Нет, розового разлома у них не было — зато был один разлом, который вёл в мир орков. Конфликтов между мирами не было никогда, как и общения. Лет семьсот назад было заключено соглашение между мирами — и с тех пор соседей будто не существует.

По словам Меди, разлом изначально был бледно-бледно-зелёный. Но с каждым столетием цвет становился насыщеннее и темнее. А последние сто лет в зелёный будто вмешали немного жёлтого цвета.

«Похоже, я нашёл свой путь!» — подумал я.

— Ну что, княжич? Пора прощаться! — обратился я к Аркаше, который закончил водные процедуры.

— Как прощаться? — сбился с шага он — возможно, правда, оттого, что увидел буйки Меди, которая лежала у меня на коленях.

— Тебе в свой мир надо! Почти двое суток тебя нет, — заметил я. — А ты фигура довольно значимая.

— Мы же хотели отомстить за моего брата, — во взгляде Аркаши было столько мольбы.

Я хотел открыть рот, но так и не смог. Тити, торчащие под носом, сразу потеряли свою значимость. Пацану нужен был друг. Могу ли я быть ему другом? Куда это всё приведёт? Ему-то, конечно, всё равно — даже если до смерти. Молодой, горячий… Но надо ли оно мне? Если вот до астрала — максимум три перехода. Больше чем уверен: у орков есть связь с центральным миром. Либо с узловой планетой, которая, в свою очередь, соединена с центральным.

— Молчишь? — Аркадий сел рядом, а Меди благоразумно встала и нырнула в бассейн.

— Да а что сказать? — чуть более грубо, чем требовалось, спросил я. — Я понимаю: у тебя брат, все дела. Папа боится тебя потерять. Да, трагедия. Друзей у тебя нет — понимаю, сам такой же. Был, во всяком случае. Я тебе не говорил: ваша планета и вселенная под угрозой.

Есть один дятел — он вселенные на завтрак сжирает. Вот с ним я закусился. Этот ушлёпок вырезал три народа под корень, грохнул беременную от меня богиню и убил меня. — Аркаша, по-моему, перестал дышать. — Но я не сдох. Другой Демиург меня поймал и затолкал в другой мир — и в это убогое тело.

Я недавно чуть не погиб — точнее, я погиб, но сработала закладка моей богини и могущественной расы. Я выжил, а ещё там, за гранью миров, узнал, что можно всё изменить. Как — в душе не ведаю, но как-то можно.

Вся нежить — его рук дело! Почти все разломы — его рук дело. Объединение вселенных против одной — его рук дело.

Ты говоришь — брат! Я бы хотел пойти с тобой, отомстить за него. Вырезать этих уродцев хвостатых. Научить тебя всему, научиться у тебя другому. Да и просто отдыхать, пить и танцевать… Э-э-э-эх, — вздохнул я настолько тяжело, что Меди тихонечко заплакала, капая слёзками в бассейн.

— Я могу пойти с тобой и помочь? — решимости в его глазах было с лихвой.

— Я не могу тебе указывать! Ты большой мальчик. Но поверь: ваши войны на планете покажутся вам детским лепетом. У меня два месяца такое веселье, что я едва успеваю памперсы менять.

— Часть слов я не понял, но я хочу пойти с тобой! — Аркаша аж встал. — Ты сам говоришь, что ищешь пути исправить ошибки и уничтожить того, кто виновен во вторжениях на мою планету.

— Не совсем так, — покрутил я рукой в воздухе. — Очень отдалённо, да. И уничтожить его нереально в целом, насколько я понял. Но остановить — возможно, да!

— Тогда нет смысла защищать несчастную планету, надо найти источник и вырезать заразу с корнем, — решимости становилось в парне всё больше с каждым словом. Ох уж эти мне малолетки…

— Я так понимаю, смерти ты будешь лишь рад? Да?

— Умереть за родину! — он ударил кулаком в грудь. — Высшая честь!

— Умереть под голой девкой — вот честь, — усмехнулся я и подмигнул всхлипывающей Меди. — Остальное — дурость.

Нет, не возьму я тебя. Возвращайся домой! Ты слишком фанатичен, смерть для тебя — радость. Нет, Аркаша, нет. Ты никого не терял — и твой брат не в счёт. Вы, видимо, общались так себе.

Когда рядом рухнет израненный друг, и над первой потерей ты звонишь, скорбя. Когда ты без кожи останешься вдруг оттого, что убили его — не тебя. Вот тогда — и только тогда — ты перестанешь бить себя кулаком в грудь с криком: «Смерть за родину — честь!»

Я протянул Аркадию руку — тот пожал её, слабо понимая, что происходит. Потом я подошёл к бассейну, в котором плавала ещё плачущая Меди, и нежно поцеловал её в пухлые губки. На удивление, эти змейки оказались замечательными существами — крайне добрыми и очень ранимыми. Прекрасная раса, о которой нельзя судить по внешности. Хотя тити — зачёт.

Направление Меди мне дала, как и все возможные ориентиры. Оставаться здесь я более не хотел и не мог. Парню надо домой, а водить его за ручку я не хочу. Кто-то может сказать: грубо и некрасиво поступил. Со мной поступили хуже — я просто сбил с него розовые очки. Теперь выбор за ним: одеть их обратно или растоптать.

А у меня впереди ещё много дел. И, боюсь, смерти близких только начались со смерти Харила.

— Жди, Сам Ди, следующий раунд сравняет счёт, — прошептал я, набирая скорость и удаляясь от дворца в горе. Следом за мной бежали мои слуги.

Аркадий вышел вслед за убегающим отрядом. Он с тоской смотрел, как вдаль убегает странный, жирный и некрасивый человек. С первого взгляда хотелось его убить или как минимум побить. Но на деле человек оказался крайне могущественным — настолько, что может потягаться силой с отцом. При этом легко и просто посылает богов и спешит сражаться с Демиургами.

Как бы Аркадий ни хотел отправиться с ним, он боялся. Он с благодарностью смотрел вслед удаляющемуся отряду. Впереди у него было много сражений — но тех, в которых есть хотя бы призрачный шанс на победу.

— Прощай, Толик! Прощай! Если встретимся, то в следующий раз я буду готов отправиться с тобой! Но не сейчас! Прощай!