Невинная красавица для чудовища

Глава 14

— Эта девушка, — показываю фотографию, которая выпала из дневника, кухарке, — Кто она, черт возьми, такая?

Мне надоело, что все от меня скрывается.

Понимаю, что Зверь мне никогда ничего не расскажет.

Я для него всего лишь разменная монета. Подстилка.

Никто в этом доме.

Но это не значит, что я не докопаюсь до правды.

Если он похитил и убил эту девушку, то когда я выберусь отсюда, обязательно всем расскажу об этом.

— Откуда у тебя эта фотография?

Ее глаза отражают ужас. Она почти что летит на меня, пытаясь вырвать фото из рук. Я не брыкаюсь, отдаю его ей сразу.

— Тебе жить надоело? — огрызается, — Хозяин узнает, знаешь что с тобой сделает?! Дурочка. Сиди ровно на месте, вот чего тебе не хватает?

Отворяю рот от шока. Чего мне не хватает?

Свободы. Мужчины, который должен был стать моим мужем. Семьи.

Меня похитили. Меня унижает этот монстр, угрожает расправой мне и моей семье и я понятия не имею, что будет дальше.

— Это Виктория, верно? — высказываю свою догадку, — Девушку с фото зовут Виктория, да?

Женщина выдает себя с потрохами.

— Я угадала.

— Как? Кто тебе рассказал?

— Это не важно, — фыркаю, — Скажите мне, кто она такая? Тоже пленница?

Женщина отворачивается, бережно пряча фотографию в нагрудный карман ее фартука. Молчит с минуту.

Бережно.

Я запоминаю этот жест, из-за которого немного саднит в груди.

И я пока не понимаю почему.

— Какое она имеет отношение к Зверю?! Где она и что с ней случилось?

— Погибла она! — выпаливает женщина, — Умерла девочка. Уже скоро шестнадцать лет будет, как ее нет на свете.

Шестнадцать лет? Господи. Теперь я начинаю понимать.

Выцветшие чернила, постаревшая бумага и переплет…

При горькой тираде женщина всхлипывает, пряча лицо в ладонях. Плачет?

— Не своей смертью. Пожар случился в этом доме, в верхней комнате, — она говорит о той спальне, в которой я видела фото Виктории, — Беременная была.

“У нас с Сашей будет ребенок”.

Вздрагиваю от воспалившегося в сознании, ужаса.

Их ребенок так и не появился на свет.

— А ее муж где? — задаю логичный вопрос, — Это бывшие хозяева, да? Вы раньше на них работали? Это… родственники Зверя?

Глупо все это, однако, спустя пару секунд, женщина, кивает.

А потом рассказывает о том, как Саша и Вика любили друг друга. Как ждали ребенка, а тот пожар унес жизни молодых людей.

Женщина рассказала мне то, как сильно бывшие хозяева любили друг друга. Поженились против воли родителей, и даже подобно Ромео и Джульетте умерли в один день…

Вика обожала розовый сад у дома, он был ее страстью, и в дань уважения, ее близкие решили похоронить пару в том месте.

Под розовым кустом. Там, где я видела Зверя с букетом цветов.

Я выпросила фотографию у Елены Сергеевны обратно, чтобы незаметно вернуть ее на место.

Дальние родственники. Как это у такого бандита могут быть родственники?

И судя по рассказу кухарки, он до сих пор чтит их память.

Одного фото в комнате Виктории и Александра достаточно, чтобы понять, как эти люди дороги ему…

Может быть он, все же, не настолько плох?

Чур меня! Совсем с ума сошла ты Настя.

В этом вся я: романтизировать плохие поступки людей, чтобы не свихнуться. Ведь в свое время, после смерти мамы, мне пришлось стать более кроткой, чтобы угодить своим сводным, старшим сестрам.

Я старалась думать о них хорошо, даже когда они поступали со мной очень плохо.

Чтобы не расстраивать папу. Чтобы не чувствовать себя одинокой.

Дочитываю книгу в библиотеки, но мыслями все в той кожаной книжечке. В личном дневнике Виктории.

Мне ужасно хочется прочитать еще и еще.

Табу. Нужно уважать ее память и помнить обо всем.

Я осторожно вставляю фото в кармашек кожаной обложки, стараясь не бередить странички.

Но…

На следующее утро, я все равно решаю разузнать о них побольше.

“Любопытство сгубило кошку”, — проносятся в голове слова Зверя.

Любопытной Варваре на базаре нос оторвали…

“Я его так сильно люблю”, — 2 июня, 2008 года.

2008 год. Шестнадцать лет назад…

До этой страницы девушка не обозначала год, а теперь это вроде мне и не нужно, но все же…

Совсем скоро она погибнет, но еще об этом не знает, расписывая всю свою любовь к мужу в каждой страничке.

“Я сказала ему, что у нас будет сыночек. Саша так обрадовался. Ждет не-дождется, когда мы возьмем нашу кроху на руки”.

Плачу. Просто не могу успокоиться. Как же так? Мурашки скользят по рукам от мысли о том, что мечте этой пары так и не суждено было сбыться.

“Этот дурачок решил набить себе тату на лопатке. Он сказал, что по-японски это означает “Любовь”. Его любовь ко мне… ”

Дневник выпадает из рук. Вспышка перед глазами проявляет тот эпизод, когда Зверь тренировался в спортзале, а я как завороженная разглядывала татуировку с иероглифом на его спине…

Нет, это конечно может быть совпадением.

Злым роком. Чем угодно. Кухарка бы не стала мне лгать, ведь так?

— Вы меня обманули! Саша, то есть муж Виктории — это ведь Зверь, верно? И он ни черта не умер! Он бандит, криминальный авторитет, который распоряжается жизнью невинных людей…

Выплевываю с ненавистью эти слова, сползаю по стене вниз.

Дура. Поверила в сказку, а она вон какая.

На платье Виктории я видела бордовое пятно от крови, может быть, Зверь ее сам и зарезал.

И не было никакого пожара.

Но те ее слова из дневника…

— Дурочка! Зачем тебе все это? Пойми — меньше знаешь, крепче спишь!

— Расскажите мне правду! Я с места не сдвинусь!

— Да! — выкрикивает она, — Виктория — это покойная жена хозяина. Он в том пожаре не погиб. Погибла только она…

Наверное, его лицо обезображено и он вынужден носить маску…

Я делаю такой вывод мгновенно со слов кухарки.

— Но все остальное, что я рассказала — правда. Ребята любили друг друга до безумия и их сыночку не суждено было увидеть белый свет.

Больше ничего не говорю. И после услышанного не в силах задавать ей вопросов.

Проходит еще одна неделя моего безликого существования в этом доме. Слез больше нет, как и желания жить.

Вчера я хотела спрыгнуть из окна, разбиться о скалы, чтобы мое бездыханное тело подхватили коварные воды бушующей реки…

Меня никто не ищет, а прокручивать в голове одно и то же невыносимо.

Как человек с такой большой любовью и болью в сердце мог стать бездушным монстром?

И сегодня я решила выйти в тот сад. Пусть накажет, если хочет.

У меня больше нет сил.

— Родная моя, — слышу бархатистый, низкий голос, — Как ты? Сегодня уже ровно шестнадцать лет, как тебя не стало. И меня тоже…