Невинная красавица для чудовища

Глава 37

— Правда, Настя? — Родион противно подмигивает, сидя на корточках.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь…

Нужно потянуть время.

Саша обязательно придет сюда и спасет меня.

Прокручиваю эту мысль в своей голове как мантру, потому что уже никому не верю.

— Все ты понимаешь, — скалится он.

— Я тоже понимаю, — раздается голос Гордеи, — Дуру из меня не делай.

— Что ты там бормочешь? — язвит подлец, отвлекаясь на вопли моей сестры, которая смотрит на заколоченное фанерой, окно.

— Я сказала, дуру из меня не делай, сопляк, — фыркает она, — Я твои намеки очень хорошо понимаю.

А затем она медленно придвигается ко мне.

В ее глазах безумие.

Такой прежде я ее не видела и мне безумно страшно.

Что она собирается делать?

Я еще не отошла от шока, от осознания того, что Гордея предала меня.

Да, старшая сестра меня никогда особенно не любила, но так даже с худшими врагами не поступают.

Девушка садится на корточки передо мной подобно тому, как уже делал Родион, а затем, медленно, прямо мне в лицо, шепчет:

— Я видела, как Зверь медленно перерезал горло своей жене…

Ужас.

Шок.

Мои щеки горят от соленых слез, стекающих водопадом из глаз.

— Как она стояла на балконе в красном платье, просила его простить ее, а он провел ножом по ее белой шее…

Я кричу.

То красное платье, то самое, которое я надела на голое дело на следующий день после моего похищения…

Я видела на нем пятно, но даже и подумать не могла, что это… кровь.

Откуда об этом знает Гордея?

Она сказала, что видела.

Когда?

Она ведь была совсем маленькой…

— Он не такой! Он бы этого не сделал…. — рыдания переходят в истерику, я пячусь назад, скольжу по полу, подальше от сестры.

Они связали мне щиколотки, встать я не могу, как бы не пыталась.

Это — настоящая пытка.

— Сука! — орет во все горло Родион, — От меня нос воротила, а под него сразу легла!

— Что ты визжишь как свинья, — бурчит спокойная Гордея с брезгливостью, — Успокойся.

Сестра забирает у парня из рук пистолет, который он вертит в руках без остановки.

— Целее будет, — хмыкает она, — А то ты в неадеквате еще пальнешь…

— Где Таня, — пищу, — Что вы с ней сделали?

— Рот свой захлопни, — Гордея злобно скалится, — Пока я тебя не придушила.

Смотрит на меня ненавистно.

Глаза в глаза.

Будто требует от меня какого-то ответа.

— Этот ублюдок, — выплевывает она, — Добронравов. Мне тоже много лет задолжал. Когда из-за него меня по врачам таскали, чтобы убедить, что тот кошмар мне только приснился…

— Причем здесь Саша?

— Не прикидывайся, — отрезает она, — Я знаю что Добронравов, твой женишок и губернатор нашего округа — это и есть Зверь.

Замолкаю.

Им обоим давно все известно.

Ну, конечно…

Я вижу, как одинокая слеза скатывается по ее щеке.

Таких подробностей ее жизни я не знала.

Гордея всегда была отстраненной, молчаливой…

Я думала, что она нелюдима, потому что это — особенность ее характера, ведь никто никогда не говорил о том, что она проходила лечение.

Что с ней случилось?

— Знаешь ли, когда другие девочки в куклы играли, — шепчет она с обидой, — Меня отвозили к психологу. И каждый божий день я убеждала себя в том, что та девушка в красном мне только привиделась…

Гордея все видела.

И убийц видела.

Только убеждает себя в том, что это ей всего лишь причудилось.

Что это сделал Саша.

Сестра смахивает слезу с щеки ладонью, а затем наклоняется ко мне.

— Это все очень трогательно, — бурчит Родион, — Но ты сказала, что этот ублюдок вот-вот будет на месте. Что-то пока тишина. Так себе из нее приманка…

— Таня сообщит…

Последняя надежда на спасение разбивается как волны о скалы.

Таня тоже на их стороне.

— Гордея, милая, — выпаливаю со всхлипом, — Ты же там была. Ты все видела. Это не мог быть Саша…

— Заткни ей рот! — кричит Родион.

— Ты же видела убийцу, — продолжаю, не взирая на угрозы, — Пожалуйста, вспомни…

Гордея качает головой в знак отрицания. Часто и тяжело дышит, пятясь к окну.

— Я тебя сейчас прирежу! — Родион впадает в безумство, надвигаясь на меня с кулаками.

Хорошо, что Гордея забрала у него пистолет.

Хотя…

— Папа нас в гости к другу отвез, — сестра шепчет словно в прострации, — А потом тишина… Я помню, как мы в прятки играли и я в шкафу спряталась. Заснула… А потом мужские голоса, крики…

Она замолкает, а через секунду, натянув на лицо маску безразличия, поворачивается ко мне снова.

— Да, я все видела, — презрительно, — И у меня с Добронравовым личные счеты. За детство, которого у меня не было, — она направляет пистолет мне в голову.

Этого не может быть.

— Он вас найдет! Даже если я умру, Саша никого в живых не оставит. За своего сына, — произношу надрывно, — Вы за все ответите. За все!

Она спускает курок…

Втягивая воздух в рот, закрываю глаза и представляю Сашу.

Ту жизнь, которая могла бы быть у нас с ним в будущем.

Нашего будущего ребенка.

Невинного ангела под сердцем.

Нас, счастливых в том розовом саду.

Мы бы были очень счастливы, но на несчастье других своего счастья не построишь.

А еще, такой больной любви как у нас не бывает…

У такой любви не бывает счастливого финала.

— Что ты медлишь, сучка?! — кряхтит Родион, — Стреляй в нее!

Раздается какой-то лязг, ругательства, рев машин по ту сторону сознания и крики…

— Ах ты сука, — ошеломленно отрезает Родион и раздается выстрел.