Невинная красавица для чудовища

Глава 19

Губернатор встает. Делает пару шагов и приближается ко мне практически вплотную.

Высокий, в костюме, невероятно хорошо сложенный…

Добронравов. Какая же говорящая фамилия…

Правда веет от него опасностью, несмотря на многочисленные статьи о его доброте…

Я его боюсь.

Паника накатывает волнами, когда вижу его прямо напротив.

Не замечаю больше никого.

Ни Родиона, ни отца, сидящего с опущенной головой.

— Егор Алексеевич, — он делает жест головой, обращаясь к моему отцу, — У меня подарок для вашей дочери.

Приоткрываю рот от ужаса, с него взгляда не свожу. И он тоже.

Опускает руку в карман пиджака и достает оттуда бархатную, черную коробочку.

Мне это… снится? Он что, собрался сделать мне… предложение?

Но с небес я падаю мгновенно. В коробке — подвеска-кулон в форме глаза с крупным бриллиантом в центре зрачка.

Губернатор с невозмутимым видом достаёт украшение из коробочки, становится позади меня, коснувшись шеи своими холодными пальцами.

Так по-хозяйски.

Дергаюсь мгновенно, россыпь мурашек проносится по коже тонкими иглами. И этот запах.

Древесный, такой знакомый парфюм…

Может, у меня галлюцинации?

Мужчина проводит ладонью по моей спине, пальцы юркают под молнию…

— Тшшш, — шепчет он тихо-тихо мне на ухо, так, чтобы никто не услышал, — Не брыкайся.

Боже… Этот голос.

Ошпаривает мочку уха своим дыханием. Я погибну, потеряю сознание от интимности момента: губернатор надевает на мою шею подвеску, Родион пристально наблюдает за нами, а отец…

Почему он сидит, потупив глаза в пол?

— Спасибо, Александр Владимирович, — говорит мой жених.

Родиону на телефон поступает звонок и он поспешно покидает комнату.

— Егор, — низком рокотом, — Оставь меня со своей дочкой наедине.

Что он собирается делать? В моем доме?

Отец никогда ему не позволит.

Однако, папа смиренно встает, и, кивнув, удаляется из гостиной.

— Папа?

— Все хорошо, доченька, — кивает, — Александр Владимирович тебя не обидит.

Как это так?

Если я побегу за ним — будет чересчур?

Ну мало ли, зачем губернатору оставаться со мной наедине, может, он на самом деле предложение хочет мне сделать.

Как глупо, Настя. Как глупо, когда ты и так все поняла.

Дверь захлопывается, а через секунду происходит то, чего я ожидала меньше всего: Добронравов запирает ее на ключ, который лежал у него в кармане…

— Чего вы от меня хотите? — пячусь назад как загнанный в угол, кролик.

— Красивая ты сегодня, — произносит с равнодушием, — Еще краше, чем в день свадьбы…

— Вы… были на моей свадьбе?

— Не строй из себя идиотку, — фыркает он, держа руки в карманах, — Я знаю, ты меня узнала.

И все мои надежды разбиваются как волны о скалы.

— Когда я тебя трахал, — выпаливает он, — Ты называла меня по имени.

Он все знает. Он знал с самого начала, что я копалась в его прошлом.

Добронравов подходит ближе, и не взирая мой всхлип, прижимает к моему телу.

— Везде суешь свой нос. Любопытная кошка.

— Пустите… Я закричу! Расскажу всем, кто вы такой! Честный губернатор по вечерам надевает маску бандита! Маску убийцы!

И как ему это удавалось все это время?

Лжец. Подонок.

Я больше не верю ни единого слому Виктории из дневника: возможно, он и жену крутил вокруг пальца.

— Ты этого не сделаешь, — заявляет он, посмеиваясь, — У тебя кишка тонка пойти против меня.

Это похоже на сон.

Как Зверь, один из самых жестоких бандитов, мог оказаться губернатором нашего округа?

Сердце стучит так сильно, норовя выпрыгнуть из груди.

Он поднимает меня от пола, а затем, подобрав рукой подолы платья, впивается своей лапищей в мою ягодицу.

— Ублюдок! — из глаз брызгают слезы, — Убери… нет!

Грубые пальцы находят самое сокровенное место и давят на мякоть. Вонзаются внутрь.

— Нет! — бью его по груди, перед глазами плывет.

— Один день, — шепчет он прямо мне в поджатые от боли, губы.

— Что?

— Я даю тебе один день, — приказывает, — В доме отца. Под наблюдением моих людей. А потом, забираю обратно.

Как так?

Я ведь ему не понравилась и он вышвырнул меня прочь.

— Я же вам не понравилась…

— Ты… — рычит, шаря пальцами в моей промежности, — Моя девочка. На тебе мое клеймо.

Чего? Перехватывает дыхание.

— Своему лоху женишку ты дашь отказ, или же, я прикончу его, а тебя снова заберу. Но тогда тебе будет очень нехорошо. Забудь, девочка, что можешь лежать под другим мужиком. Ты — моя собственность. А своим я ни с кем не делюсь.

«Я своим не делюсь», — говорил он мне в тот день, когда я просила о пощаде.

Зверь в личине губернатора подхватывает меня под бедра, усаживает на стол и разместивших между моих ног, жадно целует в губы.

Мычу, бью его по плечам, но вырваться не могу. Солоноватый привкус от слез, что попали на мои губы, ощущаю на кончике языка, который до боли прикусывает этот урод. Не целует, а жестко насилует мой рот, таранит его языком.

Я задыхаюсь.

Я вижу его лицо. Чувствую его тело. Знаю его имя.

Личность.

И если два дня назад я завидовала его покойной жене, то сейчас…

Как же я обманулась.

К чему тогда все эти подарки? Хочу разорвать подвеску, но губернатор ловит мою ладонь и воздухе и сжимает мое запястье.

Зачем он сделал мне этот ужасный подарок?

Глаз. Чтобы я не забывала, что он следит за мной?

— Девочка, — шепчет мне на ухо, — Я держу весь этот город. Не вздумай идти против меня. Ослушаешься — пожалеешь. Поняла меня?

Не дождавшись от меня скорого ответа, Зверь разрывает на мне трусики, вырвав из моих уст дикий крик. Кладет скомканное кружево себе в карман, меня же, подхватывает на руки.

— Поняла меня?

— Поняла…

А потом он уходит. Падаю на пол в измятом платье, с потешим макияжем и плачу.

За что он так со мной?

Он сказал, что держит этот город, показал мне свое лицо, чтобы я знала, что никакого страха у него ни перед кем нет.

Родион так и не вернулся обратно: служанка сообщила мне, что дедушка моего жениха попал в больницу и парень, попрощавшись с моим отцом, срочно рванул туда…

— Папа! — бросаюсь в объятиях родителю, — Ты… все знал, да? Ты знал, что Зверь и губернатор Добронравов — это один и тот же человек?

Папа не отвечает. Виновато опускает голову.

— Папа, почему ты молчал? Почему не заявил на него, у тебя ведь связи…

Не дожидаясь ответа отца, бегу к телефону. Я должна сообщить об этом служителям закона.

— Дочка, ты с ума сошла?! — отец вырывает трубку из моих рук.