Невинная красавица для чудовища

Глава 38

Родион

полчаса назад

Настя станет отличной приманкой.

Признаться, я думал, что любил ее.

Даже жениться хотел, хотя отец предупреждал меня, что все бабы — твари.

Не тот отец, которого все знают, у которого я в наследниках значусь.

А родной.

Папенька.

Тот, кому из-за ублюдка Добронравова пришлось залечь на дно.

На долгие годы.

Уйти в тень, невольно отдать бразды правления криминальной империи округа в руки своему ярому врагу….

Но это временно.

Скоро все встанет на круги своя.

Скоро, когда Зверь лично приедет за своей грязной подстилкой.

Устрою ему очную ставку, а потому перережу его сучке горло.

Так же, как в свое время сделал мой отец с его женой.

Избавился от потаскухи, которая совала свой нос в чужие дела.

Правильно, папа, сделал.

Так с этими тварями и надо.

На них только ссать и кончать можно, паскуды.

Кстати, может эту красотку я успею на свой болт пару раз натянуть — что зря такому добру пропадать…

Сестрица ее, эту шалаву, когда трепыхалась, усыпила, иначе Настюха дотронуться до себя не давала….

Мне не давала, а ему-то сразу.

Ну ничего, я сейчас это исправлю.

Хлопаю ее пару раз по щеке — сучка спит, как дохлая!

Ноги свои раздвинула перед этим ублюдком, когда я ее, как осел терпеливо ждал…

И ведь не лез никуда.

Решил бизнес дяди, который меня усыновил, продолжить…

Но стоило узнать всю правду из уст отца и увидеть эту мелкую гниду в объятиях Добронравова…

Кровь — не водица.

Гены отцовские взяли свое.

Приедет сюда сукин сын — убью нахрен.

Мы с девчонками Воронцова все организовали чинно.

Благо у бывшего прокурора, старшие дочки — продажные шлюхи, которые терпеть не могут сводную сестричку.

Старшенькая так вообще сумасшедшая, не помнит ничего из детства, в голове — полный кавардак…

И мужья сестер им под стать — лохи, которые тупо на бабки повелись.

Мы пообещали им свободу, вырвать из-под гнета Добронравова.

Муж Гордеи так вообще в губеры метит.

Я пообещал им наказать ублюдка, да еще и признание дать по телеку, где Гордейка лично выступит с заявлением, что губер местный и бандит — один тот же человек…

Повелись на чушь, уроды, но благо, исполняют хорошо. Честно.

Правда с моей стороны сделка с этими гнидами правдивой не будет.

Прирежу каждого: Настю на десерт оставлю.

Горло так же, как и Викусе исполосую, а Сашку, как мой батя тогда, пятнадцать лет назад посадил на колени, снова посажу.

Заставлю лично лицезреть смерть его зазнобы.

Снова.

И снова.

Пусть будет дежавю, блять.

Морально его уничтожу.

Чтобы окончательно кукухой, сука, двинулся.

За батю.

За то, что его, сука, порешать вздумал.

За то, что людей наших на тот свет тогда отправил.

За мое разрушенное детство.

За все.

И заберу себе его титул.

Самого опасного, криминального авторитета.

Который изначально должен был принадлежать мне.

Настя

наше время

Жмурюсь до мурашек перед глазами, но когда раздается выстрел, я ничего не чувствую.

Ни боли.

Ни страдания.

Я умерла, да?

Если умерла, тогда почему я слышу голоса сестры и Родиона?

Почему слышу рев мотора там, где-то далеко…

— Ах ты сука! Зачем в воздух пальнула?!

— Ты что, сопляк, — рычит Гордея, стоя спиной ко мне, — Помыкать мной вздумал? А что, если там, на улице — менты? На меня все свалить хочешь?

— Ты что, совсем ебнулась?! — бормочет мой бывший жених, пятясь назад, — Какие, нахер, менты?

— А мне откуда знать?

Да что здесь вообще творится?

— Больная! — кричит он, — Тебе же в психушке место! Ты уже реальность и вымысел не отличаешь.

— Именно, — смеется сестра зловеще и направляет пистолет на Родиона, — А где гарантия, что после того, как я пристрелю сестру, ты меня в эту самую психушку не упрячешь, а?

Лицо Родиона вытягивается. Парень находится в глубоком шоке, а шумы на лице становятся отчетливее и отчетливее…

А вдруг это не служители закона, а мой Саша приехал?

— Помогите! — кричу во все горло, — Саша, я здесь!

— Придуши ее, — шипит он, — Только в этот раз тихо. Иначе это сделаю я, только тебя потом зарежу, суку… — рявкнув, он, обезоруженный надвигается на сестру, которая без запинки выстреливает ему в ногу…

— Забыл, что пистолет у меня?

Тошнота моментально подкатывает к горлу, меня рвет прямо на землю от вида крови…

— Прирежешь так же, как твой ублюдок-отец когда-то прирезал Вику? — с холодным безразличием выдает Гордея, направляет на него, скорчившегося на земле, пистолет, — Или же, как ты собирался потом убить Настю? Я все очень хорошо помню.