Невинная красавица для чудовища

Глава 17

— Не уходи… Саша…

Проговорилась…

Он убьет меня, когда узнает. Может, не услышал, раз никак не реагирует?

Боюсь, но руку его отпустить не могу.

— Не уходи…

Я вижу лишь очертания его лица в кромешной тьме.

За окном с грохотом идет ливень.

Мне очень страшно: будет лучше, если он останется здесь, со мной. Почему-то я уверена, что он меня не обидит.

Саша наклоняется, чтобы проверить у меня температуру. Гладит мой лоб своей теплой ладонью, из-за чего по всему телу распространяется дрожь.

Он гладит ладонью лоб, щеки… Пальцы опускаются на мои губы, трогают их, гладят, сминают…

Сглотнув, случайно задеваю его палец верхней губой. Меня бросает в жар.

Я почти лизнула его палец, боже…

Не дав мне опомниться, Саша наклоняется и целует меня в губы. Готовлюсь к тому, что мне станет больно, противно от желания скорее помыться, потому что я в лапах бандита, но…

Этого не происходит. Саша пылко водит губами по моим губам, его язык совсем чуть-чуть проталкивается внутрь, не берет грубо, как в прошлые разы…

И в этот раз я позволяю сама… Приоткрываю рот, наши языки сплетаются воедино.

Сердечко бьется так сильно. Я не вижу этого мужчину, но все равно крепко сжимаю глаза.

Не хочу видеть. Хочу чувствовать то, что он мне дает с каждым поцелуем. С каждым прикосновением.

Воображение само дорисует его лицо…

Саша снимает с нас одежду, которая летит куда-то на пол.

И что, это случится прямо сейчас?

— Скажи, что не хочешь. Я даю тебе шанс…

— Я….

Хватаю ртом воздух. Саша лежит на мне вплотную, сейчас я как никогда чувствую его тепло.

Его горячую, опаляющую мою, кожу. Тело.

Запах настоящего мужчины, под которым хочется лежать и…

Он часто и тяжело дышит, вдавливает своим весом меня в постель…

В живот упирается его эрекция: он меня хочет.

И я, похоже, что тоже.

— Я хочу.

Для Саши моя короткая реплика звучит как призыв к действию: раздвинув мне ноги коленом, он даже вздохнуть мне не позволяет, погрузившись в мое тело.

Одним быстрым толчком, разрывая меня пополам.

Все. В густой темноте я слепну еще сильнее. Больно. Так сильно, что я не могу даже закричать. Горячие губы обрушиваются на мой рот, а затем…

Он делает еще один толчок, покидает мое тело и погружается снова.

Я слышала, что в первый раз нужно быть осторожным, чтобы не повредить там все, но…

С чего я взяла что Зверю будет до этого? С чего я вообще взяла, что Зверя волнуют мои чувства?

Он набирает обороты, погружаясь в меня мощными толчками, и с каждым разом мне кажется, будто его огромная, каменная плоть становится во мне все больше и больше…

— Хватит… — из глаз брызгают слезы, — Мне… больно…

— Я… — стонет он, — Давал тебе шанс.

И вопреки моим мольбам, он становится еще жестче. До крови целует мои губы, рычит как настоящий, голодный зверь, толкает мои запястья к изголовью, неумолимо вторгаясь в мое тело.

Кровать под нами дико скрипит…

— Расслабься. И раздвинь ноги шире, — часто дыша, произносит он с каким-то равнодушием, — Ты мешаешь мне кончить…

И через секунду, с протяжным стоном, он изливается мне на живот, делая последний толчок.

Лежит пару секунд на моем теле, покусывает острые, от холода, соски. Облизывает вершинки.

Зачем я ему позволила все это? Решила, что в глубине души — он хороший?

— Отдохни пару минут, — говорит повелительно и встает с постели, — И потом продолжим.

Подходит к окну, а я утыкаюсь лицом в подушку. Плачу горько.

У меня все горит там, да еще и чувство, словно наплевали в душу. Уничтожили. Сломали.

А сердце и вовсе разбито вдребезги.

— Оставьте меня, — кричу, — Вы получили то, что хотели. Я не хочу больше!

Зверь поднимает одеяло, заваливается на меня сверху. Не трогает, просто буравит взглядом даже в кромешной темноте: я чувствую ожоги на своем теле.

Я бы включила ночник и посмотрела ему прямо в глаза. Но не могу. Не потому что нет электричества…

Не хочу видеть и запоминать его лицо, когда выберусь отсюда.

— Девочка, ты же сама хотела, чтобы я тебя трахнул. Неужели думала, что я нежен с тобой буду? Девственность твою заценю? — цинично произносит он, — Мне плевать, Анастасия. Шанс я тебе давал, ты им не воспользовалась.

— Урод! Убииийца, — плачу, брыкаясь под грузом его тела, — Я тебя ненавижу.

— А мне и не нужна твоя любовь, — хмыкает он, — Мне важно, чтобы у моей девочки между ног всегда было горячо и гостеприимно. А вот эти твои сопли и слезы, — он щелкает пальцами перед моим носом, — Я терпеть не могу. Так что, не годишься ты для ебли. Весь настрой мне убила к херам.

Он хлопает дверью и оставляет меня одну.

Реву, за грудиной печет. Я пропиталась его запахом, прикосновениями.

Всегда представляла себе, что первый раз будет особенным и с любимым. Дура. Шлюха.

Чем думала, когда под бандита ложилась? Причем добровольно.

Так мне и надо.

После такого Родиону я нужна не буду.

Я и Зверю не нужна. Даже спать со мной ему не понравилось.

Ну и пусть катится к черту!

Почему он именно со мной так жесток?

Как? Как такое чудовище могло оказаться тем добрым и романтичным парнем, которого описывала Вика в своем дневнике?

Тот Саша умер бы за любимую.

Теперь я понимаю. Какая же я дура…

Просто она была любимой.

А я для него — никто…

Просыпаюсь ранним утром от дикой ломоты во всем теле.

На белоснежных простынях и между ног — алые пятна от крови.

Ребра в синяках, на шее и груди красные синяки.

Я видела, как выглядят засосы и прекрасно понимаю, что это именно они. Он очень грубо целовал мое тело, но из-за дикой боли между ног, другую я не чувствовала.

— Врача тебе надо вызвать, детка, — сочувственно произносит Елена Сергеевна, — Горишь ты вся. И одеваться нужно теплее, я тебе принесу новую одежду.

Может быть, простудилась, ведь в комнате было дико холодно.

Я знаю, что она уже видела постельное белье, но к счастью, сделала вид, будто ничего не произошло.

Кто она такая Зверю? Не родственница, может… подруга семьи?

И она точно видела его лицо.

— А врача разве можно?

Она кивает. Конечно, у них есть свой, проверенный врач для бандитов, который после равнодушного осмотра, выписал мне противопростудные сиропы и посоветовал пить больше жидкости.

И все. Ничего больше.

Вскоре, мне легчает физически. Душевно — все та же беда, на месте сердца зияющая дыра…

В этот день я бездумно бреду по дому, заворачиваю в сторону спортзала, как вдруг:

— Ты все, что я сказал, купила?

Кто-то вздыхает. Кухарка. Елена Сергеевна.

— Да. Деткам лекарства, которые вы поручили, из еды и одежды все необходимое.

О каких детях он говорит?

— Ты же помнишь, из младшей группы у Матвеева аллергия была, ему это нельзя.

— Я все сделала, как вы просили. Отправим сегодня же…

О чем они говорят? Каким детям они отправляют еду и одежду? И лекарства?

— Снова отправляем анонимно?

Зверь не отвечает.

— Я тогда пойду.

— Стой, — он ее останавливает, — А… девушка?

Мое сердце останавливается. Внимательнее прислушиваюсь к их диалогу. В груди стучит все сильнее и сильнее.

— Как она? Ей полегчало?

— Да, доктор прописал обильное питье и сиропы. Я ей все даю, она почти поправилась. В библиотеку уже даже спускаться начала.

— Хорошо. Можешь идти, — отрезает он с холодным равнодушием.

Они точно говорили обо мне.

Значит… Он переживал за меня? Я думала, он не в курсе моей простуды, а оказывается…

И оставшиеся часы до полуночи я действительно провожу в библиотеке.

— Настя, — слышу голос Елены Сергеевны как гром среди бела дня.

Вздрагиваю, вскочив на ноги.

— Что-то случилось?

— Хозяин дома велел отвезти тебя домой к отцу.