Невинная красавица для чудовища

Глава 18

Я стала не нужна ему в доме.

Получил то, что хотел, нанес плевок в лицо и вышвырнул из дома как дворовую девку.

— Оденься потеплее, дорогая, — просит Елена Сергеевна.

Какая ей разница? Кому вообще какая разница?

Надеваю свитер несмотря на лето, потому что за окнами беспробудные дожди.

Как символично. Вот и на душе у меня дожди.

Интересно, Зверь выйдет попрощаться?

Дура ты, Настя.

Или как там говорят — в тебе пробудился стокгольмский синдром, раз тебе жаль своего насильника.

— Прощайте, — киваю, но женщина никак не реагирует на мой выпад.

Когда дверца громоздкого автомобиля с охраной за мной захлопывается, мой организм порождает целый спектр эмоций и чувств.

Вроде бы счастлива быть должна, меня ведь из темницы выпускают…

Больше никогда не увижу этого обезличенного, темного дома с розовым садом.

Забуду Александра и Викторию.

Бандита, что унизил и плюнул мне в душу.

Мы приезжаем к воротам моего дома на рассвете. Ехали чуть больше четырех часов.

Отец прижимает меня к себе, гулко стонет от плача.

Мороз по коже.

Слезы выскальзывают из глаз рефлекторно: видеть отца в таком состоянии — просто трагедия.

Отчий дом спустя недели, проведенные в заточении бандита, кажется мне таким… чужим.

Кухарка и горничные обнимают меня, ревут в унисон другим членам семьи, а я не знаю, что чувствую.

Что надо чувствовать.

В груди зияющая дыра, края которой кровоточат.

Сестры с мужьями, их маленькие дети.

Сегодня здесь собрались все, чтобы проведать меня, встретить живой, здоровой. Чистой.

А по сути, я ведь порчена бандитом.

И еще… Родиона нигде нет.

Почему он не приехал?

— Ты как? — Таня, средняя сестра, интересуется с беспокойством в голосе, — Тебе уже лучше?

Мне… никак.

Я приняла душ, надела чистые вещи. Свои.

Расчесала свои русые волосы, нанесла немного макияжа: за столько дней в доме Зверя, я совсем позабыла о том, как выгляжу с макияжем.

— Красавица наша, — Таня целует меня в щеку, — Мы знали, что папа все решит.

— Как он… все это время? — интересуюсь робко, — У него приступов не было?

— Горевал без тебя. Совсем высох, мы уже даже не знали, перенесет ли, — старшая сестра, Гордея, шмыгает носом в салфетку, — Мы боялись Насть что…

— Что отец погибнет, — ревет Таня.

Вот как.

У меня с ними большая разница в возрасте — с Гордей почти двадцать, а с Таней семнадцать лет.

Они знают отца дольше меня, и считают это аргументом в борьбе за его любовь. Говорили и не раз.

Вижу, что у сестер, при открытом сочувствии, на лице читается безмолвный вопрос и… Толика упрека.

Неужели ко мне? За что?

За то, что стала разменной монетой вместо них? Опорочила честь семьи?

Подстилкой, которую отдали на растерзание бандиту взамен долгам?

Такой униженной я чувствовала себя только после секса со Зверем в ту омерзительную ночь.

Будто ушат помоев вылили на голову.

— Настен, — Гордея спрашивает первой, — А этот ублюдок, — прочищает горло, — К тебе прикасался? Он принуждал тебя к чему-то?

Будто это единственный вопрос, который волновал ее весь вечер.

— Нет! — выкрикиваю, и Таня опускает ладони мне на плечи.

— Гордея, ты с ума сошла? Я же тебе говорила, что не трогал он нашу Настю. Не посмел бы, ведь так, дорогая? Папа бы ему такое устроил!

Киваю, а в глазах слезы. Ложь. Полная чушь, но признаться сестрам не могу, а они мне, кажется, и так не верят.

— А где… Родион? — всхлипываю.

Сестры замолкают. Не удивлюсь, если скажут, что горевал настолько сильно, что его папочка нашел ему другую невесту.

Так невыносимо горько и больно, что нечем дышать.

Нет, я подобного не заслужила.

— Его в ту ночь на скорой увезли, — отвечает Гордея, — Сотрясение было, когда он об ступеньки головой ударился, его головорезы этого…

Даже прозвище Зверя вслух не произносят.

— Он хотел сюрприз тебе сделать, но… — выдыхает сестра, — В общем, Родион будет на званом ужине сегодня вечером.

Что еще за званый ужин?

Изгибаю бровь в недоумении.

Однако, в сердце клокочет от вспышки радости.

Родион придет, чтобы увидеть меня и все у нас с ним будет хорошо.

А тот дом и его хозяина я забуду как страшный сон.

— Губернатор еще приедет, Добронравов, — мечтательно произносит Гордея.

Таким тоном, будто и не ревела пять минут назад.

Губернатор? Сейчас? Зачем?

Я видела его еще совсем девочкой, однажды он приходил к нам домой…

— Какой он… — выдыхает она, — Антон меня прикончит, если узнает, что иногда, видя его по телевизору, я исхожу слюной.

— Да ладно, все в курсе, — хихикает Таня, — Что Добронравов — ходячий секс. Разве он может кому-то не нравиться?

Я обескуражена.

Слушаю, как две старшие сестры обсуждают политика, и не могу поверить. Мне казалось, в нашей семье горе, а тут…

Будто меня здесь не существует.

— Настюш, ты же видела его, да? — Таня передает мне телефон с фотографией политика.

Да сдался он мне. Ненавижу политику, терпеть не могу все, что связаны с выборами и миром власти.

— Филантроп, посол доброй воли, — Гордея поправляет прическу, словно готовится к свиданию, — Импозантный мужчина, редко такое встретишь среди политиков. Будь я немного моложе — ни за что бы его не оставила в покое… Даже статус замужней меня бы не смутил!

— Тьфу ты, — Таня бросает в нее подушкой.

И когда перечисление регалий и “достоинств” политика заканчивается, я решаю завалиться в постель.

Мне бы поспать немного, отдохнуть, но когда девчонки ведут меня в гардеробную, чтобы я померила новое, кукольное платье для вечера, я понимаю, что отдыха не случится.

— Мы тоже будем присутствовать на ужине. Забыла, что Родион к тебе пришел? Мне кажется, по-новой руки будет просить, так что оденься поприличнее.

Таня помогает мне надеть белое, коктейльное платье. Волосы укладывает в элегантную прическу.

Красиво, очень.

Родиону понравится.

А ему … Ему бы понравилось?

Я бы понравилась ему так же, как когда-то нравилась Вика?

Ужас!

— Настенька, чай отнеси в гостиную, — хихикает Танька.

Похоже, что Родион приехал и сестра не знает, как ускорить нашу встречу. Краснею до состояние перца чили, беру медный поднос и взглянув на себя в зеркало, иду по коридору к гостиной.

Хороша. Я до жути хороша сегодня.

Отворяю дверь и замираю. Нет, конечно же я знала, что здесь, на ужине, сегодня будет присутствовать Родион.

И губернатор.

Ноги прибивает к полу, туфли от "Маноло" едва сдерживают мое падение.

— Добрый вечер! — здороваюсь.

— Настенька, — верещит Родион и забрав у меня поднос, крепко обнимает.

Я же… Не могу отвести взгляда от зорких глаз… губернатора.

Серо-зеленых.

Он, вальяжно раскинувшись на диване, кивает моему понурому отцу. Молчит, бросая на меня редкие, но заинтересованные взгляды.

Нет, мне это совсем не кажется.

Губернатор смотрит на меня с интересом.

Мужчина облачен в деловой костюм, ворот рубашки расстегнут на несколько пуговиц… Каштановые волосы слегка зачесаны назад.

Хорош, есть в нем что-то магнетическое…

Его глаза завораживают, и я не могу понять, что не так.

Небольшой шрам от щеки до носогубной складки я замечаю не сразу, да и не портит он его совсем.

И по телевизору он выглядел совсем не так.

Да и кто в моем возрасте, одурманенный мечтами, смотрит политические новости?

Я понятия не имела, чем живет губернатор и прочие, потому что мне было неинтересно.

— Егор Алексеевич, — говорит Родион, — Я думаю, нам нужно отпраздновать возвращение Насти. Вы же не против? Тем более, сам Александр Владимирович здесь!

Мой отец кивает, Родион издает восторженные возгласы и только губернатор… Сузив глаза в прищуре, скользит взглядом по моему телу.

Хищно так, до мурашек.

Как голодный зверь, и этот взгляд мне что-то напоминает.

Да и в целом, у этого человека какая-то знакомая аура…

— Настюш, кухарку оповести, — говорит отец смущенно.

Будто боится молодого мужчину рядом.

И я тоже, поэтому развернувшись, опрометью несусь к выходу, как вдруг:

— Анастасия, — бархатистый голос толкает мое сердце в пропасть.

Потому что я его узнаю. Этот голос я слышала, когда сжимала глаза, потому что не должна была видеть лица мужчины…

Этого не может быть. Таких совпадений не бывает.

— Задержись на минутку, — просит он.