Невинная красавица для чудовища

Глава 32

Александр

Они убили Викторию много лет назад.

До сих пор, по ночам во сне, я слышу ее голос.

Ее смех. Вижу ее вьющиеся, огненные волосы, которые она любила перекидывать через плечо.

Как много жизни в ней было.

Как много еще она хотела сделать, но не успела.

Любопытной была.

Справедливости вечно желала, и в этом они с Настей очень похожи.

Но в тот же момент, не похожи совсем.

Помню, как Вика рассказала мне то, о чем говорить было нельзя.

Чего никто знать был не должен.

С тех пор и начался этот ад.

Помню, как на моих глазах ее бросили в обрыв.

Из окна нашей спальни, в лапы коварных, бушующих вод.

Я до сих пор помню ее синюшное лицо, когда она посмотрела на меня в последний раз.

А затем повсюду языки пламени. Наш дом в огне, в моей руке окровавленный нож с запеченной кровью…

Каждый получил свое наказание, кроме троих…

И один из них — отец Насти.

Тот самый, бывший, знаменитый прокурор, блюститель морали, который закрыл глаза и уши на жестокое убийство молодой девушки…

Оправдал преступников, а меня обвинил в домашнем насилии.

В психозе, что убийцей любимой жены и сына являюсь я…

Если бы не отец Виктории, полковник, ныне в отставке, в дела которого влезла моя наивная жена…

Боялась за отца. Вечно его оберегала.

Но в земле, к сожалению, сейчас она и мой сын.

А не он.

— Что ты за цирк устроил? — звучит хриплый голос по телефону, — Разве ты не обещал мне?

Полковник недоволен — слышу хруст, как от ярости сжимаются его пальцы в кулаки.

Против меня он пойти не сможет, но свое мнение выразить я ему позволяю.

— Я что, должен отчитываться перед тобой?

— Александр!

— Не лезь туда, куда тебя не просят, — отрезаю грубо, — Анастасия живет и будет жить в моем доме.

Чувствую, как тяжело он дышит по ту сторону.

Проблемы с легкими.

А мне плевать.

— А моя дочка? — повторяет он, надавливая на мое чувство вины, — Разве она недостойна была жить? Разве ты не собирался прирезать Воронцовскую подстилку? А теперь женой ее решил сделать. Да еще и на всю публику "новость" объявил. Да если бы не я…

— Ее жизнь принадлежит мне, тебе понятно?

А значит, что ее никто, кроме меня, не тронет.

Воцаряется секундная тишина.

— Да как ты смеешь…

Ублюдок.

Горько смеюсь и бросаю трубку, не дав ему договорить.

Мне нужно закурить. Желательно много, чтобы прийти в себя, или же наоборот, забыться.

Память бы отшибло насовсем, возможно, стало бы легче.

Со всех сторон я поступаю как ублюдок, но…

Если нужно что-то хорошо спрятать — лучше всего держать это на виду.

Так я и поступаю.

— Саша! — словно по ту сторону сознания звучит мелодичный голосок.

Непоседливая.

Добрая.

Многогранная.

Живая.

Настя удивительная девушка, и осознание того, что меня к ней влечет, раздражает еще сильнее.

Девушка подбегает ко мне сзади, потянувшись на носочках, утыкается лицом мне в спину.

— Прости, — ее секундный порыв сменяется отторжением и… страхом.

Разворачиваюсь, чтобы посмотреть на маленького ангела, что завелся в моем доме, но Настя понимает все по-своему.

— Я просто… — делает шаг назад, — Поблагодарить тебя хотела. За телефон.

Ее щеки розовеют.

— Я с сестрами говорила, — отчитывается она, покусывая свои манящие, алые губки.

Поцеловать их хочу.

Тяну ее на себя, подхватывая за талию.

Красивая такая, охренеть можно.

Смотрит на меня, глазами хлопая.

Бездонными, в которых я медленно тону.

Наглая чуть-чуть.

Нет, еще какая наглая: мелкий ураган, который сам не в курсе, как способен снести все на своем пути.

И у меня крыша едет, когда она рядом.

А пахнет от нее как…

Приподнимаю от пола, движения у меня резкие, я знаю, что грубо получается, но девушка всегда трепещет.

— И что сестры говорят, — откликаюсь как-то плотоядно.

Сам не понимаю, что со мной.

Еще со вчера, когда при всех ее невестой назвал.

Надышаться ею не могу. Хрупкая и нежная, как цветочек.

Стыдно мне за все плохое, что она пережила по моей вине.

— Они нас с тобой завтра на ужин семейный приглашают, — хихикает она, а затем резко замолкает, — То есть… Я сама поеду, если ты не против, конечно…

Против я еще как. Не хочу ее никуда отпускать.

— Ой, я знаю, что мне нельзя. Извини, я зря сказала…

— Поезжай, — цежу сквозь зубы, — Мои люди тебя отвезут.

Ее красивые губки расплываются в широкой улыбке.

Девушка виснет на мне, обнимает за шею.

— Люблю тебя, — шепчет она тихо-тихо.

Просыпаюсь от стойкого аромата кофе. Открываю глаза и вижу хрупкую фигуру своей девочки в шелковом пеньюаре — Настя кружит над подносом у комода.

Девочка принесла мне завтрак в постель.

Вот так просто.

Обычно я просыпаюсь рано, но прошлая ночь вымотала меня.

Выжала из меня все соки.

Опустошился я под ноль — давно у меня не было таких секс-марафонов.

Отрубился под утро, а как Настя вылезла из-под меня — понятия не имею.

Так что сил у меня нет, а она, напротив, порхает как бабочка.

Юная.

Смотрю на нее и понимаю: мне совсем скоро сорокет стукнет, а ей и двадцати нет…

Не имею я на нее права, но и отпустить больше не в силах.

Моя. Не отдам.

— Доброе утро, — мурлыкает она, заметив, что я больше не сплю.

Запрыгивает в постель и нежно целует в уголок губ. Восхитительно.

Какой же это чистый кайф!

Я столько лет закрывал потребности в сексе с помощью шлюх, что даже и забыл, каково оно бывает по-другому…

— Я сказала Елене Павловне, что мы будем завтракать вместе здесь, — улыбается лучезарно, — Надеюсь, ты не против?

Она мне все еще не верит.

Смотрит как-то со страхом, озирается.

И как поверить такому, как я?

— Не против, — одариваю ее легкой улыбкой, — Как ты захочешь, так и будет.

Радуется красавица, как ребенок.

Вчера я наблюдал за ней, как она красовалась в своей комнате перед зеркалом, примеряя обновки.

Женским штучкам всяким радуется, будто не с бандитом под одной крышей живет, а с прекрасным принцем из сказки.

— Саш, — она залезает ко мне под одеяло.

Обнимаю ее, чтобы прижалась ко мне теснее и не чувствовала больше себя ненужной.

— А что будет дальше?

— Будешь жить со мной, — делаю глоток кофе с подноса.

— Ну… — она опускает свою нежную ладошку мне на голую грудь, — А потом… я насчет… — она замолкает.

— Если ты насчет свадьбы, — продолжаю за нее, — То она будет. Мне, как губернатору, давно пора было жениться. Так что пышная свадьба состоится по всем правилам.

Молчит с минуту. Сердечко ее бьется так сильно, а сама она тяжело дышит…

— А потом…

— Потом ты родишь мне наследника, — чеканю уверенно.

Девушка сиюсекундно подскакивает, устремляя на меня свой взор.

Бросает неверящий взгляд, на ее раскрасневшемся лице отражается глубокий шок.

Этот шок сменяется сожалением, однако девушка все равно пытается натянуть на лицо улыбку.

Затем медленно опускает голову.

Болит за грудиной. Так сильно, что прикладываю ладонь к сердцу.

Даже не думал, что из-за нее будет так болеть.

Ловлю себя на мысли: а я ведь изначально на ней жениться собирался, и лишь потом, после обмана ее отца с тем ее женишком-сосунком, решил любовницей сделать…

И тут меня осеняет.

Что же я отталкиваю ее все время?

Не заслужила она такого.

Маленькая моя.

— Настенька, — зову ласково, поднимая пальцами ее нежное личико за подбородок.

Вот-вот расплачется, девочка.

Я больше так не могу.

— Любить я тебя буду, — выпускаю весь воздух из легких и хватаю ее за руку.

Зацеловываю ладони, а затем обнимаю хрупкое тельце, прячу дрожащую девушку в своих объятиях.

И никогда больше не отпущу и обижу.