Невинная красавица для чудовища

Глава 31

— Саш…

Он сидит такой красивый, с видом властелина мира, за круглым, усыпанным яствами столиком, поедая свой стейк с кровью.

Я таю как восковая свеча глядя на этого мужчину, но…

Вопрос, точнее свое сомнение, все равно выражаю.

— Александр… Владимирович, — повторяю обращение по имени-отчеству нарочно, чтобы вытащить из мужчины эмоции.

— М? — приложив салфетку к губам, он смотрит на меня пристально, сужая глаза в подозрительном прищуре.

Ухмыляется, качая головой.

— Что у тебя случилось? — рассматривает меня.

С восхищением, однако, вида того, что ему нравится то, как выгляжу, не подает. Я замечаю вспыхнувший огонек в черноте его глаз, который он тщательно скрывает под своей равнодушной броней.

Желудок урчит от голода, но я так и продолжаю сидеть с пустой тарелкой и вилкой в руках, не в состоянии притронуться к еде.

— Меня называют твоей невестой, — наконец, выдаю и даже мысленно считаю до трех.

— И что?

Ни один мускул на его лице не дергается. Ни удивления, ни возмущения.

— Это ведь… — паникую, — Это ведь совсем не так, — покраснев до кончиков ушей, начинаю тараторить, — Я знаю, ты бы…

— Почему не так? — убрав приборы в сторону, он скрещивает руки перед собой, через стол, поддаваясь вперед, — Ты думаешь, я бы допустил подобные сплетни?

Что?

Распахиваю глаза и рот от шока, мое тело натягивается как тетива лука.

— Чему ты удивляешься? Решила, что я не могу на тебе жениться?

Почему-то именно сейчас я думаю о том, что подобное не понравится моему отцу.

— Ты очень красивая, — произносит он с восхищением, — Тебе идет быть такой.

Я предала семью. Предала жениха, отца, сестер ради того, чтобы быть преданной бандиту.

Я — чудовище. Я влюбилась в страшного человека.

— Я…

Мурашки по коже.

— Ах да, — хмыкнув, он отводит глаза в сторону, запускает ладонь в карман пиджака.

Он уже дарил мне ту подвеску, когда был у нас в гостях, и она стала для меня ошейником, тяжким бременем.

В тот день я наивно полагала, что он решил сделать мне предложение. А сейчас…

Саша достаёт из кармана обтянутую змеиной кожей, красную коробочку.

В этот раз в ней кольцо. Огромное, с бриллиантом.

— Ты выйдешь за меня замуж.

Едва не поперхнулась слюной.

Это не вопрос. Это утверждение. Александр осторожно берет меня за руку и без согласия и прочих формальностей надевает мне огромное кольцо на безымянный палец.

На моей руке ювелирная роскошь смотрится чужеродно, а вкупе с чувством вины ощущается смертельными кандалами.

Щелчок, вспышка видеокамеры.

Папарацци.

Боже.

Замечаю, с какой ненавистью Александр отдает распоряжение охране. Избавиться от снимка или же… от самого фотографа.

— С ним поговорят, — объясняет губернатор, — Не хочу, чтобы кто-то портил наш с тобой вечер.

Деловито, без намека на нежность. Саша одаривает меня безликой улыбкой, но…

Его глаза, как бы он не пытался, говорят без лишних слов.

Грусть.

Саша берет меня за руку снова, и словно решив исправить свою ошибку, поглаживает тыльную сторону большим пальцем и, не сводя с меня глаз, подносит ее к своим губам.

Целует с особой нежностью, гладит запястье.

Так чувственно и интимно. Трепет окутывает мое тело теплым одеялом.

— Желаете чего-нибудь еще? — окликает официант, незаметно подошедший к столику.

— Прошу, принесите моей невесте бокал красного вина, — Саша отвечает за меня, произнося название напитка.

Во рту засуха, залпом осушаю бутылку минеральной воды.

Я в прострации. Все происходящее нереально.

Все нутро твердит мне: «Он делает так, потому что надо».

Поэтому все и происходит на публике.

Как официальное заявление.

Александр почти заставляет меня проглотить стейк, а затем…

Подхватив под локоть, уводит из зала под шумы и вздохи любопытной толпы.

Охрана, незнакомые люди с вопросами…

Чувствую себя голливудской звездой, но в сердце зияет огромная дыра.

И стоит оказаться внутри нашего лимузина, как я обнимаю себя за плечи, чтобы отстраниться от всей этой фальши.

— Иди ко мне, — шепчет он ласково, притягивая меня к себе за талию.

Усаживает меня к себе на колени и крепко обнимает.

Где его ласка и нежность были полчаса назад? На публике он был совсем другим. Холодным, отстраненным губернатором.

Зверь внутри него борется с его положительной стороной.

— Дрожишь, малышка, — укутывает в свой пиджак, целует в макушку, — Все хорошо, девочка.

— Это все так неожиданно, Саш… — всхлипываю, — Я…

По любви все хочу.

Чтобы никакой кровной мести. Не хочу быть ничьей разменной монетой.

Не хочу быть марионеткой в чужих руках.

Я хочу, чтобы он любил меня, а не использовал для достижений каких-то целей.

— Выйди из машины, — командует он водителю, — Живо.

А затем набрасывается на мои губы, целует лицо, слизывая каждую слезинку.

— Больше никогда не плачь, — повторяет он чётко, глядя мне в глаза, — Ты должна быть сильной. Ты — моя женщина, Анастасия. Женщина Зверя. Никаких игр, я беру тебя в жены, потому что этого хочу.