Невинная красавица для чудовища

Глава 26

Я остаюсь наедине с бандитом, в его полной власти. Теперь дороги назад нет, и я сама в этом виновата.

Машинально отхожу назад: от гнева, отраженного в его глазах, мне хочется бежать без оглядки.

— А ты остаешься, — низким рокотом произносит он, оборачивая свои руки вокруг моего тела.

Наступает гнетущая тишина. Сердце стучит так сильно, я ощущаю, как мои острые соски трутся о горячую грудь бандита, посылая странные импульсы всему телу.

Добронравов смотрит на мои губы как психопат на привязи: еще секунда, он поддается вперед, прижимаясь ртом к моим губам.

— Выдержишь, малышка? — хрипит гортанно мне в ухо, — Я очень голоден и зол.

— После них я не хочу, — брезгливо морщусь, выставив руки перед собой в оборонительном жесте, — Ты мне противен.

И эта комната мне противна.

Похоже, что Добронравов совсем не ожидал подобной непокорности: его глаза сужаются в подозрительном прищуре, уголок губ в хищном оскале.

Полная обескураженность.

— С огнем играешь, девочка.

Может быть, он прав. Но я намерена стоять до конца.

— Ты меня не сломаешь.

Зверь подхватывает меня под бедра обеими руками, несет к столику с выпивкой. Через секунду поднос с початой, дорогущей бутылкой виски и какими-то другими, алкогольными напитками летит на пол. В висках стучит, бокалы разбиваются вдребезги, заливая белый ковер у дивана алыми пятнами.

Мамочки. Он возьмет меня силой, даже пикнуть не успею.

Оказываюсь на мраморной поверхности с задранным до талии, халатом, обнажающим мои ягодицы и плоть во всей красе.

Зверь тяжело дышит, кажется, что готов набросившись, не просто разорвать в клочья.

Он готов меня съесть.

Почему подобная грубость меня будоражит?

Я совсем с ума сошла в этом проклятом доме?!

Александр избавляется от моего халата, раздевая меня до гола. Рывок и его губы оказываются на моей шее, ключицах, груди. Бандит всасывает ртом каждый сосок по отдельности, прикусывает чувствительные вершинки, облизывает ореолы.

По телу скользит дрожь.

— Не хочу…

Когда его губы оказываются на животе, а руки жадно блуждают по спине и пояснице, я выгибаюсь ему навстречу от короткой вспышки удовольствия.

Несмотря на пережитое, на отвращение, что я испытываю к нему после увиденного, группового секса с его участием, я… все равно его хочу.

Меня влечет к этому мужчине. И мое сердце бьется от одной мысли о нем.

Александр садится передо многой на колени, рывком раздвигает мне ноги, а затем…

Его рот оказывается в самом интимном месте. Меня бьет током, словно я коснулась оголенного провода.

Смыкаю ноги, не позволяя мужчине касаться меня там.

Он меня так просто не получит.

— Я их не трахал, — отвечает он тихо, — И не трогал.

Я понимаю, что он имеет в виду.

Но сломать ему меня не удастся.

Александр поднимается на ноги, хватает двумя пальцами меня за подбородок и набрасывается на мои губы. Испивает меня как сладкий, дурманящий напиток, но я не отвечаю не его поцелуй.

Рыкнув в мой рот, он выпускает из уст ругательство. Тянет меня на себя, а спустя секунду я оказываюсь у него на руках как пушинка.

Голая, беззащитная. В руках зверюги.

Все происходит слишком быстро: через секунду мы оказываемся в длинном коридоре дома, а чуть позже, ударив ногой по дубовой двери, Зверь со мной на руках уже в его спальне.

— Я хочу тебя, сучку, — прерывисто шепчет он с неистовым голодом в тоне, — Хочу вылизать твою сочную, узкую щель, а потом…

Александр бросает меня на шелковые простыни, снимает с себя штаны вместе с боксерами и наваливается поверх моего тела своей тушей.

Его вставший колом, увитый венами, член, упирается мне в лобок, бандит раздвигает коленом мне ноги…

Неосознанно морщусь, сердце подскакивает к горлу.

— Блять… — выдыхает он мне в шею.

Это конец. Он снова меня изнасилует, только этой ночью все будет намного жестче.

Только не плачь, Настя. Если так сильно хочет — получит лишь безжизненное тело.

Ничего более.

Однако Добронравов, ощутив мой холод, мигом слезает с моего тела, ругаясь отборным матом. Наклонившись, грубо сгребает меня в охапку и притягивает к груди.

— Что ты делаешь…

Вдруг он избавиться от меня решил?

Убить.

Но он молчит. А потом происходит то, чего я ожидала меньше всего.

Он несет меня на руках в его ванную комнату. Отделанную черным мрамором, с большим панорамным окном, вид из которого открывается на горные пики.

Добронравов открывает прозрачную дверцу душевой кабины, ставит меня на ноги.

— Смой… — тягучая реплика звучит мне прямо в ухо.

Ошпаривает ключицу и шею своим дыханием.

Зверь стоит спиной ко мне, его рука тянется к полке с принадлежностями для душа. Бандит осторожно разворачивает меня к себе за плечи, берет за руку и выдавливает немного ароматного геля прямо мне на ладонь…

— Смой с меня все, — выдохнув, повторяет он, подставляя голову под прохладные струи воды.

Тело покрывается мурашками. Смотрю на мужчину, возвышающегося прямо передо мной сквозь капли воды и…

Я не узнаю его.

Что-то в нем определенно изменилось.

Не вижу в нем больше бандита из криминального, жестокого мира.

Это уже не тот мужчина, что должен был убить близких мне, людей.

Я смотрю прямо ему в глаза.

Без масок, без приказа отпустить перед ним голову.

Добронравов берет мою пыльную ладонь и подносит ее к своему сердцу.

— Смой с меня всю грязь, девочка.

Всю грязь.

Всхлипнув, подчиняюсь. Не знаю почему.

Дрожащей ладонью начинаю осторожно водить по его груди и ниже, оставляя следы от душистой, густой пены.

Это так… странно.

Избавлять его от грязи.

Вибрации от биение сердца мужчины передаются мне, обжигая изнутри.

Я на самом деле слышу стук его сердца.

А затем, Александр приближается ко мне вплотную, гладит по пылающей, от смятения, щеке и опустив голову, впивается поцелуем в мои губы.