Осень по договору: Жена на шесть месяцев

Глава 1. Ника: Команда на двоих

— Мам, а что если я провалю собеседование и меня не возьмут в лицей, а потом я не поступлю в университет, не найду работу и буду всю жизнь жить с тобой и есть твои бутерброды? — Соня откусила кусок тоста с джемом и посмотрела на меня с таким серьезным видом, словно обсуждала планы по захвату мира.

— Ужас какой, — я налила себе кофе и села напротив. — Придется выгонять тебя на улицу в двадцать пять.

— В двадцать пять уже поздно. В двадцать три максимум.

— Договорились.

За окном моросил дождь, превращая сентябрьское утро в серую акварель. Капли стекали по стеклу, и кухня казалась особенно уютной на их фоне — теплый свет над столом, запах кофе, шипение чайника. Наш утренний ритуал, отточенный до автоматизма: я готовлю завтрак, Соня читает новости в телефоне и выдает перлы о мировых проблемах.

— Кстати, — она подняла глаза от экрана, — ты видела, что пишут про этого вашего босса? Глеба как-его-там?

— Руднева. И он не мой босс, а генеральный директор компании, где я работаю. Разница есть.

— Ну да, конечно. — Соня закатила глаза. — Так вот, пишут, что он холодная задница и карьерист, который ни с кем не встречается, потому что слишком занят подсчетом денег.

— Откуда такая информация?

— Интернет. Там сегодня статья про самых завидных холостяков города, и он в списке. Но комментарии злые — типа, красивый, богатый, но с эмоциональным интеллектом табуретки.

Я усмехнулась. Глеб Руднев действительно не отличался особой теплотой в общении, но называть его холодной задницей было несправедливо. Скорее, он просто не тратил время на лишние слова и жесты. В мире, где каждый норовит приукрасить реальность, это было почти освежающе.

— Может, он просто интроверт, — предположила я.

— Мам, интроверты тоже умеют улыбаться. А этот твой генеральный директор выглядит так, словно у него лицо заморозили.

— Не мой.

— Ну хорошо, не твой. Но все равно странный. Хотя симпатичный, это да. У него такие глаза... — Соня задумчиво покрутила ложку в чашке. — Знаешь, как у тех актеров, которые играют сложных персонажей. Красивые, но с какой-то тайной болью.

— Ты слишком много сериалов смотришь.

— А ты слишком мало. Кстати, о сериалах — можно я сегодня после школы пойду к Лизе? Мы хотим посмотреть новый сезон "Эмили в Париже".

— Можно, но до восьми дома. И домашнее задание не забудь.

— Мам, я же не безответственная малолетка.

— Нет, ты безответственная четырнадцатилетка. Большая разница.

Соня фыркнула и снова уткнулась в телефон. Я допила кофе и посмотрела на часы — половина седьмого. Нужно было выходить через полчаса, чтобы успеть довести дочку до школы и добраться на работу к половине девятого. Рутина, отлаженная до секунд.

— А что у тебя сегодня на работе? — спросила Соня, не поднимая головы.

— Планерка, потом встреча с поставщиками, потом куча отчетов. Обычный четверг.

— Звучит скучно.

— Зато стабильно. И позволяет платить за твой будущий лицей.

— Кстати, о лицее... — Соня наконец оторвалась от телефона и посмотрела на меня. — А что, если я не потяну? Программа там сложная, дети все из богатых семей, у них репетиторы с пеленок...

Интонация изменилась. За легкостью и иронией проскользнуло что-то другое — тревога, которую она пыталась спрятать за шутками.

— Сонь, — я наклонилась и накрыла ее руку своей, — ты умнее половины этих детей с репетиторами. И точно упорнее. Помнишь, как ты готовилась к олимпиаде по литературе в прошлом году?

— Помню. Месяц каждый день по три часа читала и конспектировала.

— И что?

— Заняла второе место в городе, — она улыбнулась.

— Вот именно. Так что хватит накручивать себя. Поступишь — и точка.

— А если не поступлю?

— Тогда пойдешь в обычную школу и тоже будешь отличницей. Лицей — это просто один из путей, а не единственный билет в счастливую жизнь.

Соня кивнула, но я видела, что тревога никуда не делась. Вступительные экзамены были через месяц, и чем ближе становилась дата, тем больше она нервничала. Неудивительно — конкурс огромный, а цена ошибки казалась слишком высокой.

— Кстати, — я встала и начала убирать со стола, — завтра идем в торговый центр за курткой. Твоя уже коротка.

— Опять трата денег, — проворчала Соня.

— Опять забота о том, чтобы моя дочь не ходила в куртке по локоть.

— Можно взять мою старую куртку и нашить на нее что-нибудь стильное. Лоскуты, например.

— Можно. Но не будем.

— Скучная ты, мам.

— Зато практичная.

Соня засмеялась и пошла собираться. Я осталась на кухне одна, жуя ее недоеденный тост и слушая, как дождь барабанит по подоконнику. В такие моменты хотелось остановить время — побыть еще немного в теплом коконе утреннего покоя, прежде чем окунуться в суету рабочего дня.

Но время не останавливается. Особенно когда у тебя куча обязанностей и дочь, которой нужно обеспечить будущее.

— Мам, ты готова? — Соня появилась в дверях с рюкзаком за плечами и в той самой короткой куртке.

— Готова.

Мы вышли из подъезда старого кирпичного дома и оказались под дождем. Соня раскрыла зонт, и мы поделились им — привычный танец двух людей, которые научились ходить в одном ритме. Еще год назад я наклонялась к ней, а теперь мы идем почти на одном уровне.

— Знаешь, — сказала она, когда мы дошли до калитки школы напротив высокого офисного здания, — а может, твой генеральный директор просто не встретил ту самую?

— Какую самую?

— Ну которая его растопит. Как в фильмах — приходит правильная девушка, и ледяной принц превращается в нормального человека.

— Жизнь не кино, Сонь.

— А жаль, — она обняла меня на прощание. — В кино все проще.

— Зато в жизни интереснее. Давай, беги, опоздаешь на первый урок.

— Пока, мам. Увидимся вечером.

Я смотрела, как она бежит по мокрому двору к входу в школу, помахивая рукой знакомым одноклассникам. Четырнадцать лет, а уже такая самостоятельная. И такая высокая... Еще вчера, казалось, была по пояс, а теперь почти догнала меня. Иногда казалось, что она взрослеет слишком быстро, но потом она выдавала что-то совершенно детское — и я успокаивалась.

Проводив Соню до входа в школу, я перешла дорогу и оказалась у входа в высокое офисное здание. Удобно жить рядом с работой — экономия времени и нервов. Достала телефон и проверила рабочую почту, поднимаясь в лифте на двадцать третий этаж. Двадцать два новых письма за ночь. Проблема с поставкой оборудования, вопросы по бюджету проекта "Северная звезда", напоминание о планерке в девять утра. Обычное утро четверга в крупном холдинге. За панорамными окнами расстилался серый город, укутанный дождем и туманом, а где-то внизу виднелся знакомый школьный двор. Красиво, но мрачно — точно как настроение большинства сотрудников в пятницу утром.

— Доброе утро, Ника, — поздоровалась Лена, секретарь из соседнего отдела. — Как дела?

— Нормально. Дождь только достал.

— Да уж, осень в этом году ранняя. Кстати, ты видела сводку по проекту "Северная звезда"?

— Какую сводку?

— Там какие-то проблемы. Северов с утра мрачнее тучи ходит.

Я кивнула и прошла к своему рабочему месту. Северов мрачнее тучи — это было плохо. Дмитрий Северов, старший партнер компании, умел сохранять олимпийское спокойствие даже в критических ситуациях. Если он выглядел встревоженным, значит, дела были совсем паршивыми.

Включив компьютер, я открыла файлы по "Северной звезде" и углубилась в цифры. Проект действительно трещал по швам — сроки срывались, бюджет рос, заказчик нервничал. Классическая ситуация, когда несколько мелких проблем сливаются в одну большую катастрофу.

— Орлова, в переговорную, — голос Северова прозвучал за спиной.

Я обернулась. Он стоял рядом с моим столом — высокий, седой, в безупречном костюме, но с усталыми глазами.

— Сейчас, — я сохранила документ и встала.

— Планерка по "Северной звезде". Будет Руднев.

Упоминание генерального директора заставило меня мысленно собраться. Глеб Руднев появлялся на планерках нечасто, обычно когда ситуация требовала кардинальных решений. А кардинальные решения в исполнении Руднева нередко означали, что кто-то останется без работы.

Переговорная на двадцать четвертом этаже была самой большой в офисе — длинный стол из темного дерева, кожаные кресла, панорамные окна от пола до потолка. За окнами все тот же дождь превращал город в размытую акварель.

Я села в середине стола и разложила перед собой документы. Постепенно собирались остальные участники проекта — руководители отделов, аналитики, менеджеры. Все выглядели напряженно.

В девять ноль-ноль в переговорную вошел Глеб Руднев.

Высокий, худощавый, в темно-сером костюте, он двигался с той особой экономностью движений, которая выдавала человека, привыкшего к власти. Тридцать пять лет, но выглядел старше — не из-за внешности, а из-за той сосредоточенности, с которой он смотрел на мир. Соня была права: красивый, но с каким-то внутренним холодом.

— Доброе утро, — сказал он, садясь во главе стола. Голос ровный, без лишних интонаций. — Северов, докладывайте.

И началась казнь.

Северов методично перечислял проблемы: срывы поставок, недовольство заказчика, превышение бюджета, угроза репутационных потерь. С каждым пунктом атмосфера в переговорной становилась все тяжелее.

Руднев слушал молча, изредка задавая короткие вопросы. Его лицо не выражало ничего — ни раздражения, ни тревоги, ни даже обычной для таких ситуаций усталости. Просто внимание и анализ.

— Варианты решения? — спросил он, когда Северов закончил.

Началось обсуждение. Кто-то предлагал переговоры с заказчиком о продлении сроков, кто-то — замену подрядчика, кто-то — увеличение команды. Все варианты звучали как попытки залатать дыры в тонущем корабле.

Я слушала и думала. Проблема была не в отдельных сложностях, а в самой структуре проекта. Мы пытались выполнить слишком много задач последовательно, когда можно было запустить их параллельно. Рискованно, но возможно.

— У вас есть идеи, Орлова? — Руднев посмотрел прямо на меня.

Все обернулись. В переговорной повисла тишина, нарушаемая только стуком дождя по окнам.

— Меняем структуру, — сказала я. — Вместо последовательного выполнения этапов запускаем параллельные процессы. Это увеличит нагрузку на команду, но сократит общее время на неделю. Подрядчику предлагаем долгосрочное сотрудничество вместо доплаты. Заказчику показываем промежуточные результаты раньше срока как демонстрацию надежности.

— Риски?

— Команда может не выдержать темп. Подрядчик может отказаться от перспектив долгосрочного сотрудничества. Но если все получится, мы не только спасаем проект, но и укрепляем репутацию.

Руднев кивнул.

— Сроки на перестройку?

— Выходные. К понедельнику готовы.

— Хорошо. — Он встал, собрание было окончено. — Северов, согласуйте детали с Орловой. Остальные свободны.

Он направился к выходу, но у двери обернулся:

— Орлова, если не справитесь, отвечать будете лично.

— Поняла, — ответила я.

Когда переговорная опустела, я осталась наедине с документами и мыслями о предстоящих выходных. Работать придется много, но план был рабочий. Главное — не дать слабину и довести до конца.

За окном дождь продолжал превращать город в серую кашу, но мне это уже не казалось депрессивным. В конце концов, после дождя всегда выглядывает солнце. А пока — у меня была работа, которую нужно было сделать хорошо.