Осень по договору: Жена на шесть месяцев

Глава 10. Глеб: Репетиция семьи

Я припарковал машину в подземном гараже и посмотрел на часы — восемь вечера. Обычно к этому времени я был дома уже час, ужинал в одиночестве за барной стойкой, просматривая деловую почту. Сегодня задержался на совещании с партнерами из Германии, но почему-то спешил домой больше обычного.

Поднимаясь в лифте, я думал о том, что сегодня впервые возвращаюсь не в пустую квартиру, а к... семье. К жене и ее дочери. Звучало абсурдно, учитывая, что жена была деловым партнером, а дочь — совершенно незнакомым мне подростком.

Я понятия не имел, как общаться с четырнадцатилетней девочкой. Последний раз я разговаривал с детьми... кажется, никогда. Даже когда сам был ребенком, предпочитал общество взрослых.

Двери лифта открылись, и я услышал то, чего в моей квартире не было никогда — звуки жизни. Приглушенные голоса, негромкая музыка, позвякивание посуды. Из-под двери пробивался теплый свет — не холодное освещение встроенных светильников, а множество ламп, включенных одновременно.

Я достал ключи, но на секунду замешкался. А что, если зайду и не буду знать, что сказать? Что делать? Как себя вести?

Покачал головой, прогоняя сомнения. Это мой дом. Моя квартира. Мой контракт.

Открыл дверь и замер на пороге.

Моя стерильно чистая квартира превратилась в... что-то совершенно другое. В место, где живут люди.

В гостиной горели все лампы — торшеры, настольные светильники, даже свечи на журнальном столике. Обеденный стол был завален учебниками и тетрадями, между которыми маневрировала девочка-подросток с ручкой в зубах и растрепанными темными волосами. Рядом с ней Ника объясняла что-то, показывая пальцем на страницу учебника.

Я осторожно вошел, снимая пиджак. Обе не заметили меня — слишком увлечены уроками.

Соня была выше, чем я представлял, глядя на нее из окна офиса. Длинные ноги в джинсах, тонкие руки, серьезное лицо с явно материнскими чертами. Но характер, судя по недовольному выражению, совершенно другой.

— Понимаешь, если синус равен половине, то угол равен тридцати градусам, — терпеливо объясняла Ника.

— Мам, это бред какой-то, — стонала девочка. — Кому в жизни понадобится знать, чему равен синус?

— Математика развивает логическое мышление...

— А мне нужно логическое мышление для критики литературных произведений?

— Даже для критики нужна логика.

— Логика есть. А синусов нет и не будет.

Я кашлянул, привлекая внимание.

Обе одновременно подняли головы. Ника слегка покраснела — видимо, не ожидала, что я приду так рано. Соня просто уставилась на меня с любопытством.

— Добрый вечер, — сказал я, чувствуя себя неловко в собственной квартире. — Я... вернулся.

— Добро пожаловать домой, — ответила Ника, и в ее голосе я услышал легкое напряжение. Она тоже не знала, как себя вести.

— Привет, — сказала Соня, продолжая меня разглядывать. — Ты Глеб?

— Да. А ты Соня.

— Угадал. — Она отложила ручку и повернулась ко мне всем корпусом. — Можно вопрос?

— Конечно.

— Как мне тебя называть? Глеб? Дядя Глеб? Или сразу папа?

Вопрос застал меня врасплох. Я бросил взгляд на Нику — она смотрела на дочь с легкой тревогой.

— Пока просто Глеб, — ответил я. — Посмотрим, как дальше пойдет.

— Хорошо. Тогда, Глеб, как дела на работе?

— Нормально, — автоматически ответил я, потом понял, что это звучит отстраненно. — То есть... было много встреч. Переговоры с партнерами.

— Интересно?

— Не очень.

Повисла неловкая пауза. Я стоял посреди гостиной как истукан, не зная, сесть ли, остаться ли, уйти ли к себе.

— Может, присядешь? — предложила Ника, и я услышал в ее голосе искусственную бодрость. — Ужин почти готов.

— Да, конечно. — Я сел в кресло напротив дивана, где расположились Ника с Соней. — Что изучаете?

— Тригонометрию, — вздохнула Соня. — Мама пытается объяснить, зачем нужны синусы и косинусы.

— А зачем? — неожиданно для себя спросил я.

— Вот именно! — оживилась Соня. — Ты же не используешь синусы в бизнесе?

— Не использую. Но... — я попытался вспомнить, где применяется тригонометрия. — Без нее нельзя построить дом. Или мост. Или самолет.

— А я не собираюсь строить самолеты.

— А кем собираешься?

— Литературным критиком. Или писателем. Или... не знаю пока.

— Понятно.

Снова пауза. Я чувствовал себя как на деловых переговорах с непредсказуемым партнером.

— А ты в школе любил математику? — спросила Соня.

— Любил.

— И хорошо учился?

— Хорошо.

— А какие предметы нравились больше всего?

Я задумался. Странно — никто не спрашивал меня о школьных годах уже лет пятнадцать.

— Математику, физику, экономику.

— А литературу?

— Тоже ничего.

— Какие книги читал?

— Разные. Классику в основном.

— А сейчас читаешь?

— Деловую литературу.

— Это не считается, — категорично заявила Соня. — Я имею в виду художественные книги.

— Редко, — честно признался я.

— А фильмы смотришь?

— Тоже редко.

— А что ты делаешь в свободное время?

Вопрос поставил меня в тупик. Свободное время? У меня его практически не было.

— Работаю, — ответил я.

— В выходные тоже?

— Часто.

Соня посмотрела на маму, потом снова на меня:

— Ты же понимаешь, что так жить нельзя?

— Почему нельзя?

— Потому что жизнь — это не только работа. Есть еще развлечения, хобби, друзья, семья...

— У меня теперь есть семья, — сказал я, кивнув на них обеих.

— Это хорошо. А друзья есть?

— Коллеги по работе.

— Это не то. Настоящие друзья — это те, с кем можно поговорить не о работе.

— А о чем?

— О жизни! О фильмах, книгах, планах, мечтах... — Соня воодушевилась. — О том, кем ты хотел стать в детстве.

— Астронавтом, — неожиданно для себя ответил я.

— Серьезно? — Соня засмеялась. — Ты хотел летать в космос?

Заметил укоризненный взгляд Ники, исподтишка посланный Соне.

— Хотел. Даже в планетарий ходил каждые выходные.

— И что случилось?

— Вырос. Понял, что космонавтом не стану.

— А жалко?

Я задумался. Жалко ли? Когда последний раз я думал о звездах не как о недвижимости, которую нельзя купить?

— Наверное, да, — честно ответил я.

— Тогда мы обязательно сходим в планетарий! — заявила Соня. — Всей семьей.

Слово "семьей" прозвучало так естественно, что я на секунду поверил — мы действительно семья, а не участники деловой сделки.

Из кухни донесся голос Анны Петровны:

— Ужин готов!

— Отлично, — Ника поспешно собрала учебники. — Идемте за стол.

Мы переместились к обеденному столу. Я сел на свое обычное место во главе стола, Ника и Соня — по бокам. Анна Петровна принесла блюда, и по квартире разлился аромат домашней еды.

— Как прошел день в школе? — спросил я Соню, пытаясь поддержать разговор.

— Нормально. Правда, я хожу в обычную школу, — ответила она. — Мама сказала, что ты можешь помочь с поступлением в лицей.

Я бросил взгляд на Нику. Она слегка покраснела.

— Я упомянула, что у нас теперь больше возможностей, — сказала она осторожно.

— Конечно, — кивнул я. — У меня есть человек, который занимается такими вопросами. Думаю, можно организовать ускоренное поступление к следующему семестру.

— Правда? — Соня оживилась. — А это не будет... ну, нечестно?

— Почему нечестно?

— Ну, другие дети сдают экзамены, а я проскочу по блату.

— Ты тоже будешь сдавать экзамены. Просто получишь возможность их сдать вне общей очереди.

— А я справлюсь?

— А ты как думаешь?

— Думаю, справлюсь. Я неплохо учусь. — Соня помолчала. — А что нужно будет изучать дополнительно?

— Английский точно. Математику углубленно. Возможно, еще что-то.

— Могу я взять репетиторов?

— Конечно.

— А мама говорила, это дорого...

— Соня, — мягко остановила ее Ника.

— Что? Я же правду говорю. Мы не могли себе позволить хороших репетиторов.

— Теперь можете, — сказал я просто.

Повисла неловкая тишина. Я понял, что сказал что-то не то, но не понимал что именно.

— Спасибо, — тихо сказала Ника. — Это очень важно для Сони.

— Не за что. Мы же... — я запнулся, — семья.

Снова это слово. И снова оно прозвучало странно в моих устах.

— А ты умеешь готовить? — спросила Соня, явно пытаясь разрядить атмосферу.

— Нет.

— Совсем?

— Могу сварить кофе и пожарить яичницу. На этом мои кулинарные навыки заканчиваются.

— Ужас. — Соня посмотрела на маму. — Мам, нам придется его учить.

— Зачем мне уметь готовить, если есть Анна Петровна? — удивился я.

— А если мы поедем отдыхать? А если Анна Петровна заболеет? А если мама устанет и захочет, чтобы ее покормили?

Логика была железная.

— Научишь? — спросил я у Ники.

— Конечно, — улыбнулась она, и я заметил, что улыбка выглядела более естественно, чем в начале вечера.

— А еще ты умеешь играть в игры? — продолжала Соня.

— В какие?

— Настольные. Карты. Компьютерные.

— Умею играть в покер.

— А в монополию?

— Нет.

— А в "Мафию"?

— Тоже нет.

— А во что-нибудь семейное?

— Не знаю, что такое "семейное".

Соня снова посмотрела на маму:

— У нас проблема. Наш новый... — она запнулась, подыскивая слово, — член семьи не умеет развлекаться.

— Научим, — сказала Ника. — У нас есть время.

— А почему ты выбрал именно маму? — неожиданно спросила Соня.

Я почувствовал, как напряглась Ника. Вопрос был логичным — Соня знала о нашем договоре, но не понимала, почему выбор пал именно на ее мать.

— Твоя мама кажется мне хорошим человеком, — ответил я честно. — Умным, порядочным. И она хорошая мать — это много о ней говорит.

— А красивая?

— Очень красивая.

— А еще что?

— Она не пытается изображать то, чем не является. Это редкое качество.

Соня кивнула, удовлетворившись ответом.

— Хорошо. Тогда вы подходите друг другу.

После ужина Анна Петровна ушла домой, оставив нас троих разбираться с посудой, чего прежде никогда не делала. Она выглядела заговорщически, переступая порог квартиры. Я чувствовал себя неуклюже, не зная, помочь ли, остаться ли, уйти ли к себе в комнату.

— Глеб, можешь отнести тарелки на кухню? — попросила Ника.

— Конечно.

Я собрал посуду и понес на кухню. Ника загружала посудомоечную машину, Соня протирала стол. Обычные домашние дела, которые для меня были в новинку.

— Мне помочь? — предложил я.

— Спасибо, мы справимся, — ответила Ника. — Можешь заниматься своими делами.

Своими делами. То есть работой. Но почему-то не хотелось уходить.

— А что вы обычно делаете по вечерам? — спросил я.

— Соня доделывает уроки, я помогаю. Потом смотрим фильм или читаем.

— Можно я... присоединюсь?

Ника удивленно посмотрела на меня:

— Конечно. Но тебе не будет скучно?

— Не знаю. Попробую.

Мы вернулись в гостиную. Соня снова села за учебники, Ника устроилась рядом с ней. Я взял ноутбук и сел в кресло напротив.

Странное ощущение — работать в присутствии других людей. Обычно вечером в квартире была абсолютная тишина. Сейчас Соня что-то бормотала под нос, решая задачи, Ника тихо подсказывала, где-то тикали часы.

Живые звуки. Я никогда не замечал, как их не хватает.

— Глеб, — позвала Соня, не отрываясь от тетради.

— Да?

— А можно я завтра приглашу подружку? Лизу. Она хочет познакомиться с... — Соня запнулась, — с тобой.

— Со мной? — удивился я.

— Ага. Все мои одноклассники знают, что мама вышла замуж. Лиза очень любопытная.

Я посмотрел на Нику. Она пожала плечами:

— Решай сам.

— А что она хочет узнать?

— Ну... какой ты. Добрый или злой. Строгий или нет. Богатый ли, — честно ответила Соня.

— И какой я?

— Пока не знаю. — Соня наконец подняла голову от учебников. — Ты странный.

— В каком смысле?

— Не такой, как я ожидала. Мама говорила, что ты деловой и серьезный. А ты... обычный какой-то.

— Это плохо?

— Наоборот, хорошо. Я боялась, что ты будешь как директор школы — всегда недовольный и важный.

— А я не важный?

— Важный, наверное. Но не показываешь. — Соня задумалась. — Мне ты нравишься.

— Взаимно..

В половине одиннадцатого Соня закончила с уроками.

— Все, я спать, — объявила она, собирая учебники.

— А как же фильм? — Ника посмотрела на время.

— Я сегодня устала, столько дел было!

— Спокойной ночи, — сказал я.

— Спокойной ночи... — Соня замешкалась. — Как мне тебя называть, когда желаю спокойной ночи?

— Как хочешь.

— Тогда спокойной ночи, Глеб. — Она подошла ко мне и неожиданно обняла. Быстро, по-детски, но от души. — Спасибо, что ответил на мои вопросы честно.

Она ушла, оставив нас с Никой одних. Мы сидели в тишине несколько минут.

— Извини за допрос, — сказала наконец Ника. — Соня всегда такая прямолинейная.

— Ничего страшного. Лучше честные вопросы, чем вежливое безразличие.

— Она тебе понравилась?

— Да. Она... интересная. И умная.

— И слишком любопытная.

— Это не плохо. — Я закрыл ноутбук. — Думаю, нам всем нужно привыкнуть друг к другу.

— Да, наверное. — Ника встала с дивана. — Я пойду приму ванну, а потом спать. Завтра рано вставать.

— Конечно.

Она ушла, а я погасил свет и переместился в свою спальню, просматривая почту на телефоне. В квартире было тихо — только далекий шум воды из ванной и тиканье часов. Странно было осознавать, что я больше не один в этом доме.

Через полчаса я решил, что пора и мне готовиться ко сну. Встал с дивана, выключил свет в гостиной и направился к себе в спальню. Из ванной по-прежнему доносился тихий плеск воды — Ника, видимо, решила понежиться в горячей воде.

Я зашел в свою комнату, переоделся в домашнюю одежду, и понял, что забыл воду, которую я всегда на ночь оставлял на прикроватной тумбочке.

Выйдя из спальни, я направился по коридору к кухне. И как раз в этот момент дверь ванной открылась.

Ника вышла, завернутая в большое белое полотенце. Волосы влажные, прилипли к плечам и шее, кожа розовая от горячей воды. Полотенце закрывало ее от груди до середины бедер, но обнажало плечи, руки, длинные ноги...

Мы замерли, глядя друг на друга в узком коридоре. Расстояние между нами — не больше метра. Я мог видеть капельки воды на ее ключицах, мог чувствовать тепло, исходящее от ее разгоряченной кожи, аромат фирменного геля для душа.

— Ой, — выдохнула Ника, инстинктивно прижимая полотенце к себе. — Извини, я не ожидала...

— Я тоже, — ответил я, стараясь смотреть ей в глаза, а не на обнаженные плечи. — Хотел воды взять.

— Да, конечно. Ванна, кстати, просто замечательная, — добавила она нервно. — Такая глубокая, и джакузи... Я никогда не принимала такую роскошную ванну.

Ее щеки покраснели еще больше — от смущения или от остатков жара горячей воды, я не знал. Она выглядела совершенно естественно, без макияжа, с мокрыми волосами, и именно поэтому — невероятно привлекательно.

— Рад, что тебе понравилось, — сказал я, и мой голос прозвучал более хрипло, чем обычно.

Мы продолжали стоять, не двигаясь. Я понимал, что должен пройти мимо или отступить, дать ей возможность пройти в свою комнату. Но не мог заставить себя пошевелиться.

Полотенце начало сползать, и Ника поспешно подтянула его, но от этого движения обнажился участок бедра. Я сглотнул, чувствуя, как напрягается все тело.

— Мне... мне нужно одеться, — пробормотала она.

— Да, конечно. Извини.

Я отступил к стене, чтобы она могла пройти. Но когда Ника проходила, наши тела почти соприкоснулись. Я почувствовал тепло ее кожи, и легкие капли на своей руке.

Она быстро прошла к своей спальне и исчезла за дверью, тихо ее прикрыв.

Я остался стоять в коридоре, тяжело дыша. Сердце билось так, словно я пробежал марафон. В голове крутилась одна мысль: она прекрасна. Естественно, невероятно прекрасна.

Покачав головой, я дошел до кухни и налил себе стакан холодной воды. Выпил залпом, пытаясь остудить кровь, которая бурлила в венах.

Это была проблема. Большая проблема. Я не должен был так реагировать на свою жену по контракту. Это могло все усложнить, разрушить наши четкие деловые отношения.

Но образ Ники в полотенце, с каплями воды на коже, не выходил из головы.

Я вернулся в свою спальню, лег в постель и долго смотрел в потолок. За стеной было тихо — Ника, видимо, тоже готовилась ко сну.

Засыпая, я думал о том, что полгода совместной жизни могут оказаться самым сложным испытанием в моей карьере. И дело было совсем не в бизнесе.