Осень по договору: Жена на шесть месяцев

Глава 40. Ника: Идиллия и буря

Декабрь накрывал город снегом, а я стояла у окна кухни с чашкой кофе, наблюдая, как хлопья оседают на подоконнике. Из гостиной доносился голос Сони — она читала вслух английский текст, готовясь к контрольной.

— Мам, а "I have been studying" — это какое время? — крикнула она.

— Present Perfect Continuous, — ответила я, не отрываясь от просмотра рабочих писем на телефоне.

Три месяца семейной жизни научили нас определенному ритму. Анна Петровна накрывала завтрак к восьми, мы завтракали втроем, потом Андрей Викторович отвозил Соню в лицей, а мы с Глебом ехали в офис. Ничего особенного — обычная рутина работающих родителей.

Работы было много. Я вела два проекта одновременно, Глеб целые дни проводил в переговорах с зарубежными партнерами. Часто мы возвращались домой поздно, ужинали молча от усталости и сразу шли спать. Но выходные старались проводить всей семьей — не договариваясь об этом специально, просто получалось так.

В столовую вошел Глеб, уже одетый для работы, но без пиджака и галстука.

— Кофе есть? — спросил он, заглядывая в кофеварку.

— Только что сварила. Анна Петровна говорит, завтрак готов.

— Хорошо. — Он налил себе кофе в дорожную кружку. — Сегодня поздно буду. Совещание с немцами до вечера.

— А я попробую пораньше. Хочу с Соней по магазинам пройтись, ей нужна зимняя обувь.

Простой разговор о простых вещах. Именно такой, какой бывает у людей, живущих вместе достаточно долго, чтобы перестать обсуждать каждую мелочь.

За завтраком Соня рассказывала про лицей. За месяц учебы она освоилась, нашла друзей, втянулась в ритм. Рассказывала про одноклассников, учителей, про то, как сложно даются некоторые предметы.

— А завтра у нас литература, — говорила она, намазывая сырник джемом. — Будем разбирать "Героя нашего времени". Печорин такой странный персонаж.

— В чем странность? — спросил Глеб.

— Ну, он умный, образованный, а поступает как эгоист. И всех вокруг делает несчастными.

— Это называется "лишний человек" в русской литературе, — пояснил Глеб. — Человек, который не может найти применение своим способностям в обществе.

— Понятно. Но все равно жалко Бэлу и княжну Мери.

В офисе день прошел в обычном режиме. Совещания, отчеты, звонки клиентам. К обеду я успела закрыть несколько мелких вопросов и даже пообедать с Леной, которая рассказывала про отношения с Максимом.

— Представляешь, он познакомил меня с родителями! — говорила она, сияя от счастья. — Мама его сразу полюбила, сказала, что я ему подхожу.

— Это здорово, — ответила я. — Значит, все серьезно.

— Очень серьезно. А у вас как дела? Все хорошо?

— Да, все нормально. Работаем, живем.

— А Соня как в лицее?

— Нравится ей там. Говорит, программа сложная, но интересная.

Обычный разговор двух подруг за обедом. Ничего особенного, никакой драмы — просто жизнь идет своим чередом.

Вечером мы действительно пошли с Соней по магазинам. Она примеряла ботинки, я выбирала себе зимнее пальто. Потом зашли в кафе, выпили горячего шоколада.

— Мам, а можно завтра подруг домой привести? — спросила Соня. — Мы хотим вместе готовиться к контрольной по истории.

— Конечно. Предупреди Анну Петровну, она что-нибудь вкусное приготовит.

— Спасибо. А Глеб не будет возражать?

— Почему бы ему возражать? Это же твои друзья.

Соня кивнула, но я заметила, что она все еще иногда спрашивает разрешения, как будто боится, что Глеб может быть против. Хотя за эти месяцы он ни разу не запретил ей ничего разумного.

Домой мы вернулись к девяти. Глеб еще не приехал — совещание затянулось. Соня ушла делать уроки, а я устроилась в гостиной с книгой. Читала и периодически поглядывала в окно, ожидая света фар.

Глеб появился около десяти — усталый, с отстегнутым галстуком и расстегнутой рубашкой.

— Как дела? — спросила я, отложив книгу.

— Достали немцы. Четыре часа обсуждали каждую запятую в контракте. — Он опустился в кресло рядом со мной. — А у вас как?

— Нормально. Соню обули, завтра к ней подруги придут.

— Хорошо. Анна Петровна в курсе?

— Да, она уже планирует, чем девочек кормить.

Мы сидели в гостиной, и было тихо и спокойно. Глеб просматривал какие-то документы на планшете, я дочитывала главу. Обычный вечер обычной семьи.

Ложились мы поздно — у Глеба были срочные документы, у меня — отчеты, которые нужно было доделать к утру. Засыпали быстро, от усталости — зато вместе.

Утром в понедельник, я сидела в своем кабинете и просматривала почту, когда в коридоре началась какая-то суета. Голоса, быстрые шаги, хлопанье дверей.

Выглянула в коридор — несколько сотрудников столпились у окна, что-то обсуждая.

— Что случилось? — спросила я у Лены, которая как раз проходила мимо.

— Не знаю, — она пожала плечами. — Говорят, у входа журналисты собрались.

Журналисты? Я прошла к окну и выглянула вниз. Действительно, у входа в здание толпились люди с камерами и микрофонами. Много людей.

— Кого-то ждут, — предположила Марина.

— А кого? — спросила я.

— Может, Глеба Антоновича? Он же известный.

У меня екнуло сердце. Журналисты ждут Глеба? Зачем?