Осень по договору: Жена на шесть месяцев

Глава 24. Глеб: Проверка на прочность

Четверг начался со звонка прораба в шесть утра. Я выскользнул из гостиной, стараясь не разбудить Нику, но не смог удержаться — остановился на пороге, оглянулся. Она спала на боку, подложив ладонь под щеку, и футболка задралась, открывая полоску кожи на животе. Утренний свет из окна падал на ее лицо, подсвечивая ресницы, очерчивая линию губ. Господи, как же она прекрасна в этой утренней беззащитности.

Вышел на лестничную площадку, чтобы не мешать своим разговором.

— Глеб Антонович, у нас все готово, — бодрый голос мастера резал ухо после бессонной ночи. — Можете сегодня вечером возвращаться. Запах краски выветрился, мебель расставлена, все чисто.

— Отлично. Спасибо за оперативность.

— Обращайтесь. Квартира преобразилась. Не узнаете.

Вернулся в квартиру тихо, как вор. Не удержался — подошел к дивану, аккуратно натянул на Нику сползшее одеяло. Она что-то пробормотала во сне и повернулась на спину. Футболка натянулась, обрисовывая грудь, и я поспешно отвернулся.

После той ночи вместе каждый взгляд на нее вызывал физическую реакцию. Помнил вкус ее кожи, тихие стоны, как она выгибалась подо мной... Черт, нужно думать о чем-то другом. О проверяющем, о Северове, о чем угодно, только не о том, как хочется забраться обратно под одеяло и разбудить ее поцелуями.

На кухне, возясь с их капризной кофеваркой, я пытался сосредоточиться на предстоящем дне. Но мысли возвращались к Нике. К тому, как она вчера сжимала мою руку перед сном. Как ее нога случайно коснулась моей под одеялом, и мы оба замерли, боясь двигаться. Как я лежал без сна, слушая ее дыхание и борясь с желанием притянуть ее к себе.

— Рано встал.

Соня стояла в дверях, зевая. Пижама с единорогами делала ее похожей на большого ребенка.

— Не спится. Хочешь кофе?

— Мне? — она удивленно моргнула. — Мама обычно не разрешает.

— Мама спит. А я разрешаю. С молоком и сахаром.

— Ты лучший! — Соня плюхнулась на табурет. — Нервничаешь из-за проверяющего?

— Немного.

— А чего нервничать? Вы же с мамой отлично ладите. Любой дурак увидит, что между вами... — она замялась, — искра.

Искра. Скорее пожар, который я едва сдерживаю.

— Ты так думаешь?

— Конечно. Вы друг на друга смотрите так... как в тех корейских дорамах, где все хотят быть друг с другом, но не могут признаться.

Проницательный ребенок. Слишком проницательный.

— Глеб, можно вопрос?

— Конечно.

— Когда контракт закончится... вы разведетесь?

Вопрос повис в воздухе. Я знал, что он рано или поздно прозвучит, но не был готов отвечать.

— Не знаю, Соня. Честно — не знаю.

— А ты хочешь?

— Нет.

Слово вырвалось само. Нет, я не хотел терять Нику. Не хотел просыпаться в пустой квартире, не видеть ее сонное лицо по утрам, не чувствовать ее запах на подушке.

— Тогда не разводитесь, — просто сказала она. — Взрослые вечно все усложняют.

— Доброе утро.

Ника стояла в дверях, и у меня перехватило дыхание. Растрепанные волосы, заспанное лицо, футболка, которая едва прикрывала бедра. Ноги — длинные, стройные, те самые, которые два дня назад обвивали мою талию...

— Мам, Глеб разрешил мне кофе! — гордо объявила Соня.

— Предатель, — Ника укоризненно посмотрела на меня, но губы дрогнули в улыбке.

Она прошла мимо меня к кофеварке, и я уловил ее запах — теплый, домашний, с легкой ноткой ее шампуня. Хотелось притянуть ее к себе, уткнуться носом в изгиб шеи, вдохнуть глубже.

— Есть новости? — спросила она, наливая кофе.

— Квартира готова. Вечером возвращаемся.

Она села рядом со мной, и наши колени соприкоснулись под столом. Легкое касание, но от него по телу прошла волна жара. Ника тоже почувствовала — я заметил, как она сглотнула, как порозовели щеки.

Завтракали мы в напряженной тишине. Я старался не смотреть на то, как она облизывает ложку от джема, как кусает тост, как капелька молока остается на верхней губе. Но взгляд сам возвращался к ней снова и снова.

В машине по дороге на работу атмосфера была еще более наэлектризованной. Ника сидела рядом, и я чувствовал тепло ее тела, видел краем глаза, как она поправляет юбку, как теребит ремешок сумки. Хотелось положить руку ей на колено, почувствовать шелк чулок под пальцами, подняться выше...

— Глеб, светофор, — сказала она тихо.

Я резко затормозил. Был так погружен в свои фантазии, что чуть не проехал на красный.

— Извини. Задумался.

— О проверяющем?

— Да, — соврал я.

Думал я совсем о другом. О том, как она стонала мое имя той ночью. Как ее ногти впивались мне в спину. Как она дрожала в моих руках.

В офисе мы разошлись по своим этажам, но я не мог сосредоточиться на работе. Каждые полчаса находил повод спуститься на двадцать третий этаж — проверить документы, уточнить детали, просто увидеть ее.

Она работала сосредоточенно, не замечая моего присутствия. Я стоял в дверях и смотрел, как она хмурится над отчетами, как закусывает губу, когда думает, как откидывает прядь волос, которая упорно лезет в глаза. Хотелось подойти, убрать эту прядь за ухо, коснуться губами виска...

— Глеб Антонович? — Лена заглянула в кабинет. — Вы что-то хотели?

— Да, документы по проекту.

— Ника как раз их дорабатывает. Ника! — крикнула она. — Тут Глеб Антонович!

Ника подняла голову, и наши взгляды встретились. В ее глазах мелькнуло то же желание, которое мучило меня. Она быстро отвела взгляд, но я успел заметить, как она облизнула пересохшие губы.

— Документы будут через час, — сказала она деловито.

— Хорошо. Жду.

Но ждал я не документов. Ждал момента, когда снова смогу остаться с ней наедине. Прикоснуться, поцеловать, почувствовать ее тело под своими руками.

В кабинете меня ждал Северов. Сидел в кресле для посетителей с таким видом, словно это его кабинет.

— Доброе утро, Глеб.

— Северов. Чем обязан?

— Хотел поговорить начистоту. — Он встал, подошел к окну. — Мы оба знаем, что происходит. Ты пытаешься удержать контроль, я — получить то, что заслуживаю после стольких лет работы.

— И?

— И я предлагаю компромисс. Ты сохраняешь пост генерального директора, я получаю контроль над международным направлением. Все довольны, никто не воюет.

Международное направление — самое прибыльное и перспективное. Отдать его Северову означало потерять половину влияния в компании.

— Нет.

— Подумай, Глеб. Война отнимает силы. У тебя молодая жена, приемная дочь. Неужели ты хочешь тратить время на борьбу вместо того, чтобы наслаждаться семейной жизнью?

В его словах был скрытый намек — он знал про контракт? Или просто прощупывал почву?

— Моя семейная жизнь тебя не касается.

— Касается, если она влияет на бизнес. — Северов повернулся ко мне. — Кстати, сегодня ведь приезжает проверяющий? Интересно, что он скажет о вашем... союзе.

— Увидим.

— Да, увидим. — Он направился к двери, но остановился. — Глеб, последний шанс. Прими мое предложение, и я поддержу тебя перед советом. Откажешься — пеняй на себя.

Когда он ушел, я сел за стол и открыл документы по международному направлению. Цифры, графики, прогнозы — все говорило о том, что отдавать его нельзя. Но Северов был прав в одном — война отнимала силы.