Отморозок 8

Глава 11

Сегодня мне удалось залезть в складской компьютер Луиса и распечатать оттуда остатки по складу. Все сложилось как нельзя лучше. Нерасторопный водитель погрузчика задел полетой кузов грузовика на погрузке. Пока на месте происшествия столпился народ, охая, ахая и с упоением рассматривая повреждения, я незаметно смылся, и зайдя в комнату кладовщика, залез в рабочую базу. Комп Луиса не был даже поставлен на пароль и окошко складской программы было открыто. Видать кладовщик стремглав помчался на шум, чтобы посмотреть, что произошло на пандусе. Все, что мне нужно было сделать — это распечатать остатки, что я и проделал. Бумаги свернул и засунул в карман спецовки. Когда я вернулся к поврежденному погрузчиком грузовику, все еще были на месте и мое отсутствие прошло незамеченным.

Выхожу после работы из гаража и направляюсь к своей машине. Черт! Как же мне хочется побыстрей смыть с лица весь этот грим. Кажется, что кожа превратилась в толстую корку и неприятно стягивает лицо. И еще чешется так, что больше нет сил. Каждое утро, перед работой, я выхожу из дома очень рано и еду в уже знакомую студию. Там заспанный Элвис около часа колдует над моим лицом, готовя к предстоящему дню. После работы, я снова еду в студию, чтобы уже самостоятельно все смыть. Отросшая щетина тоже раздражает меня, но приходится терпеть. Теперь я прихожу к себе домой очень поздно, а ухожу рано. Стараюсь пока не встречаться с хозяевами квартиры — мистером и миссис Танака, чтобы они не увидели появившуюся седину на висках и мою щетину. Еще испугаются, чего доброго, а объяснять ничего не хочется. Когда выхожу из комнаты, ношу кепку, или надеваю на голову капюшон худи. Стараюсь не видеться ни с кем из знакомых. Мне здесь осталось уже совсем недолго, но все же не хочу лишних вопросов.

Подхожу к машине. Вижу, как из припаркованной рядом белой «Toyota crown», мне машет рукой Паулина. Едва киваю и прохожу мимо. Чего это она приперлась? Вроде договоренности о встрече не было. Я ежедневно перед работой названиваю на номер, данный мне Габриэлем и ни о чем подобном бабуля не говорила. Если она снова со своими заигрываниями, то сейчас жестко ее отошью, а потом, при встрече с ее двоюродным братцем поставлю вопрос ребром. Так же можно и дело завалить. Приехала прямо к гаражу, а вдруг кто-то заметит и заинтересуется, а чего это старина Фрэнк встречается с молоденькой красивой мексиканочкой на хорошей тачке. Так недолго и спалить меня

Сажусь в свой «Dodge» и завожу двигатель. Белая «Toyota» Паулины медленно выезжает с парковки. Жду пока она выедет и трогаюсь следом. Выезжаю на трассу и вижу ее машину метрах в двухстах спереди. Держу дистанцию. Паулина вскоре сворачивает на заправку, я за ней следом. Сначала не спеша заправляюсь, потом ставлю машину на стоянку и захожу в местную кафешку. Паулина уже сидит за столиком. Блин, хоть и стерва, но уж очень сексуальная. И этот ее взгляд, знающей себе цену той еще штучки. Сажусь напротив

— ¡Hola, guapo! (Привет, красавчик!) — Широко улыбается мне девушка Золотые серьги в ее ушах покачиваются в такт движениям головы. — Oye, te ves… bastante bien, en serio. (Слушай, ты выглядишь… довольно хорошо, серьезно.) Тебе даже идет седина и эта небритость. Pareces un hombre de verdad, más rudo. (Выглядишь как настоящий мужик, более крутой.) Я до этого видела работу Элвиса только по фоткам. Es un artista total. (Он настоящий художник).

— Hola (Привет) — недовольно бурчу, глядя немного в сторону. Не хочу показывать, что она производит впечатление — Ты чего приехала?

— ¿Y si te digo que te extrañaba? (А если я скажу, что скучала по тебе?) — Паулина облизывает губки своим острым язычком и лукаво смотрит на меня

— Pues te diría que es muy mala idea. (Тогда я скажу, что это очень плохая идея.) No debemos ser vistos juntos. (Нас не должны видеть вместе.)

— Pero nadie nos vio, ¿verdad? (Но ведь никто не видел, правда?)

— Могли увидеть.

— Está bien, está bien (Ладно, ладно) — сдается Паулина, делая умиротворяющий жест рукой. — Oye, Мэйсон… algo pasó. Gabriel necesita verte. Esta noche. En la playa, como siempre. No hay tiempo para esperar hasta mañana. (Слушай, Мэйсон… кое-что случилось. Габриэль хочет тебя видеть. Сегодня вечером. На пляже, как обычно. Нет времени ждать до завтра.)

Вот же-ж черт! У меня вечером свидание с Адзуми. Придется снова отложить. Мы с ней и так не виделись уже пять дней, с момента моего преображения. Я ей звонил, чтобы как-то оправдаться, но по голосу чувствовал, что она обижается. А, с другой стороны, может это и к лучшему. Не придется отвечать на вопросы насчет своего внешнего вида

— Vale (Ладно) — холодно отвечаю Паулине. — Что-то ещё?

— ¿Y tú qué vas a tomar? (А ты что будешь брать?) — деловито интересуется она, не замечая моей холодности. — Yo ya pedí, pero para ti no me atreví. Es difícil adivinar los gustos de alguien que se esconde hasta en el menú. (Я уже заказала, но для тебя не рискнула. Сложно угадать вкусы того, кто прячется даже от меню.) Pero tengo la esperanza de que al menos la cena sea sincera. (Но я надеюсь, что уж ужин-то у нас будет откровенным.)

Явно чувствую подтекст в концовке фразы, но делаю вид, что ничего не понял.

— Gracias, pero no. (Спасибо, но нет.) Нужно побыстрее смыть всю эту краску с лица, — отказываюсь я. — Мне нужно заехать в студию и привести себя в порядок.

— Pues vámonos juntos entonces. Yo te ayudo a… arreglarte (Тогда поедем вместе. Я помогу тебе… привести себя в порядок) — Предлагает она, а в глазах у девушки пляшут лукавые бесенята.

Официантка — молоденькая латиноамериканка, с пышными формами, приносит заказ Паулины: Тако с говядиной и острым соусом и апельсиновую содовую. Она, аккуратно ставит все это на стол перед девушкой, и вопросительно смотрит на меня.

— Нет, спасибо. Я уже ухожу, — отрезаю я, избегая ее взгляда.

Официантка уходит, на ходу покачивая своими массивными бедрами. Невольно задерживаю взгляд на ее фигуре. Неплохо! Немного перебор с весом, но это ее совсем не портит.

— ¡Ay! ¿Te gustan las chicas con curvas? (Ой! Тебе нравятся девушки с формами?) — Смеется Паулина. — Oye, yo tengo mejores, y la cintura más delgada, y las piernas más largas. (Слушай, у меня там не хуже, и талия тоньше, и ноги длиннее.)

— Lo noté (Я заметил) — невольно растягиваю губы в улыбке, явно ощущая, как натягивается грим на коже.

— ¿En serio? (Серьезно?) — поднимает брови Паулина, притворно удивлённо. — ¿Entonces? ¿Me dejas ayudarte con el maquillaje? (Ну так, что? Попросишь меня помочь с гримом?)

— Спасибо, но я сам справлюсь. К тому же, тебе уже принесли заказ, — поднимаюсь из-за стола. — Мне нужно идти. Пока

— ¡Hasta luego, mi tímido! (Пока, скромник!) — Смеясь кричит мне вслед Паулина. — ¡Nos vemos! (Увидимся)

Лос-Анджелес, бар «The Drowsy Pelican». Вечер. Телевизор за стойкой показывает бейсбол без звука. Ричард Уотсон сидит в угловой кабинке, спиной к стене, лицом ко входу. Перед ним стоит почти полный стакан виски. Он сделал лишь один глоток за двадцать минут ожидания. На душе паршиво, но внешне Ричард совершенно невозмутим. Возвращаться в строй по приказу Келли, с одной стороны, было горько, но зато теперь у него есть ресурсы недоступные для одиночки. И первое, что он должен сделать — оценить, насколько эти ресурсы эффективны.

Нужный человек вошел в бар ровно в назначенное время. Он был одет неприметно: темная бейсболка, потертая куртка, и такие же потертые джинсы. Лицо рядовое, невыразительное, с усталыми глазами. Такое забудешь сразу, как только отведешь взгляд. Вошедший скользнул взглядом по полупустому залу, встретился глазами с Уотсоном и направился к его столику.

— Добрый вечер, мистер Уотсон. — Мужчина остановился у столика. — Меня зовут Джек Харпер. Я от мистера Келли.

— Садитесь, мистер Харпер, — кивнул Ричард. — Что у вас для меня?

Джек, опустился на противоположную скамью. Он не стал заказывать выпивку, а сразу перешел к делу.

— Мы провели два дня наблюдения за целью «промоутер», — начал он ровным, лишенным эмоций голосом. — Задействовано две группы по три оперативника в каждой. Смена каждые восемь часов. Перекрытие при смене — тридцать минут. Покрытие — круглосуточное.

Уотсон молча кивнул, делая вид, что пьет виски. Его глаза были прикованы к лицу Джека.

— Объект за период наблюдения не выходил на контакт с лицом, соответствующим описанию из ориентировки, — так же ровно продолжил Джек. — Ни прямых встреч, ни телефонных звонков из проверяемых боксов, ни использования почтовых ящиков. Полный ноль.

— Чем он занимался? — Тут же спросил Уотсон, впиваясь глазами в собеседника

— Обычная рутинная деятельность, — Джек достал из внутреннего кармана куртки небольшой блокнот, но так и не открыл его. Все было в его памяти. — День первый. Утро: посещение ипподрома «Santa Anita». Провел там примерно четыре часа. Делал ставки, преимущественно на средние дистанции. Вечер: спортивный зал «Golden Gloves» на Vermont Avenue. Тренировался в течение полутора часов, работа на груше, спарринг с меняющимися партнерами. После — ужин в закусочной «Big Jim's Diner» с двумя известными нам индивидуумами: мелкий букмекер Реймонд «Быстрый Рэй» Коллинз и владелец одного из ночных клубов в долине Сан-Фернандо, Чарли Мортон. Разговоры общего характера, обсуждение прошлых боев, конских бегов. Ничего оперативно значимого.

Он сделал короткую паузу, давая информации усвоиться и уложиться по полочкам

— День второй. Схема похожая. Ипподром, затем зал. Вечером он посетил бар «O'Malley's» в Даунтауне, где встретился с той же компанией, плюс появилась девушка, не установленная. Поведение неосторожное, расслабленное. Признаков того, что он кого-то ждет, опасается слежки или готовится к серьезной встрече — ноль. Он живет своей обычной жизнью.

— Вы уверены, что он не использует какие-то другие каналы? Не проверял тайники? — Спросил Ричард, и его тон стал жестче.

Джек едва заметно пожал плечами.

— Если проверял, то это было вне зоны нашего покрытия и не похоже на стандартные процедуры снятия тайника. Он не проявлял признаков беспокойства. Не делал контрнаблюдения, не использовал «окна», не менял маршрутов. Он либо абсолютно чист и не ждет никакого контакта, либо… — Джек впервые запнулся, подбирая слова.

— Либо он уже получил то, что хотел, до начала вашего наблюдения, и теперь просто ждет, — закончил за него Уотсон

— Есть такая вероятность, — нейтрально подтвердил Джек. — Но, скорее всего, он не предполагает слежки, и интересующее вас событие еще не произошло.

Уотсон откинулся на спинку, сжав стакан так, что костяшки пальцев побелели. Он обдумывал ситуацию. Пока никаких следов Юрия. Но это ничего не значит. Вряд ли они встречаются каждый день. Интересно, на чем могли сойтись русский диверсант и мелкий устроитель подпольных боев из Лос-Анджелеса? Что представляет для них взаимный интерес? И откуда Юрий мог знать, что у Купера есть выход на изготовителей фальшивок? Почему Купер ему поверил и взялся за это дело? Вопросы. Одни вопросы и пока никаких ответов.

— Что дальше? — Спросил руководитель наружки. В его голосе не было ни разочарования, ни нетерпения. Просто следующий пункт в задании.

— Продолжайте наблюдение, — тихо, сказал Уотсон. — Следите за любыми, даже самыми мелкими, отклонениями от рутины. Они должны встретиться. Рано или поздно. И когда это случится. Садитесь на хвост объекту и локализуйте его местонахождение. Я должен быть первым, кто узнает о состоявшемся контакте.

— Будет сделано. Вам будет поступать ежедневный брифинг. — Кивнул Джек, вставая из-за столика. — Если контакт произойдет, я сразу позвоню вам на сотовый, вам его сегодня должны доставить.

Он мягко двинулся по направлению к выходу, исчезнув за дверью, словно растворившись. Ричард остался сидеть со своим стаканом виски, пытаясь найти разгадку, что же могло связывать мелкого жулика и промоутера Джонни Купера, с русским диверсантом. Через некоторое время он оставил на столе десять долларов и решительно направился к выходу. У него на сегодня была назначена еще одна важная встреча.

Вечер. Пляж «Cabrillo Beach». Несколько пар борцов возятся в уже остывшем песке, пытаясь занять лучшую позицию для проведения болевого или удушающего приема. Вспотевшие, несмотря на вечернюю прохладу, парни, сопят от натуги, пытаясь перевернуть друг друга, или вырваться из захвата.

Мы с Габриэлем сидим немного поодаль и молча наблюдаем за борцами. В одной из пар крепкий смуглый парнишка, на вид не старше семнадцати, работает против Карлоса, который гораздо сильнее и опытней его. Несмотря на это, парнишка работает очень агрессивно и напористо. Он ловко выворачивается из тяжелых положений, куда его периодически загоняет Карлос, и временами даже сам пробует атаковать. Парень очень силен, и у него обалденная гибкость, позволяющая складываться и изгибаться так, что становится страшно за его суставы.

— Диего пока слишком полагается на la fuerza (на силу), — нарушаю молчание я, говоря на уличной смеси английского с испанским.

Вообще все разговоры между мной и латиносами ведутся именно на такой смеси. Только я использую больше английских слов, а мои собеседники, больше испанских.

— Podría lograr mucho más si trabajara más la técnica (Он мог бы достичь большего, если бы больше работал над техникой). У него хорошие данные, y si sigue entrenando (и, если он продолжит тренироваться), puede llegar a ser un luchador muy fuerte (может стать очень сильным борцом). — продолжаю я.

— ¿Tan fuerte como tú, güey? (Таким же сильным как ты, чувак?) — Вопросительно смотрит на меня Габриэль

— Creo que incluso mejor (Думаю, что даже лучше), — Киваю ему. — С таким тренером как Роберто, у него хорошие шансы стать чемпионом.

— Me aseguraré de que Diego no deje el entrenamiento, (Я прослежу, чтобы Диего не бросил тренировок) — кивает Габриэль. — Ему всего пятнадцать лет, и он из очень бедной колумбийской семьи. Кроме него, в доме ещё шесть ртов, которых нужно кормить Su viejo (Его старик) вкалывает с утра до ночи в порту, para poner comida en la mesa (чтобы поставить еду на стол). La madre cuida a los pequeños y no puede ayudar (Мать присматривает за малышами и не может помочь). Диего пришел ко мне год назад и сказал, что готов на все чтобы помочь своей семье. Я дал ему работу и привел в зал к Роберто. Si tú dices que tiene talento, le daré la oportunidad de llegar a ser un verdadero campeón. (Если ты говоришь, что он талант, я дам ему возможность стать настоящим чемпионом). И прослежу, чтобы его не зацапали копы на какой-нибудь мелочевке.

— Было бы хорошо помочь парню, — соглашаюсь с Габриэлем. — Quizás pueda sacar a su familia de la pobreza (Может, он сможет вытащить свою семью из бедности).

— Tengo noticias no muy buenas para ti, carnal (У меня есть не очень хорошие новости для тебя, братан), — резко меняет тему Габриэль, и его лицо становится очень серьёзным.

— Слушаю тебя, — спокойно смотрю на него.

— Te están buscando, y fuerte. Y no son policías locales, son federales o algo peor (Тебя очень сильно ищут. И это не местные полицейские, это федералы или что-то похуже), — говорит Габриэль, пытливо вглядываясь в моё лицо. — Я с самого начала знал, что ты не какой-то там обычный белый парень. Твои умения, то, что говоришь по-испански, шрамы… всё говорит само за себя. Я знал, что ты скрываешься и что Мэйсон — не твоё настоящее имя. No me importa tu pasado ni por qué te buscan (Мне нет дела до твоего прошлого и до того, почему тебя ищут). Hicimos un trato (Мы заключили сделку). Поэтому я заинтересован, чтобы тебя не поймали, по крайней мере, пока наше дело не будет закончено.

— Откуда ты узнал, что меня ищут? — Спрашиваю я, сохраняя бесстрастное выражение лица.

— Gente muy importante ha hecho correr la voz (Очень важные люди пустили слух). Они вышли на тех, кто делает фальшивые бумаги, показали твои фотографии и сказали, что готовы хорошо заплатить тому, кто тебя выдаст, — отвечает Габриэль. — Por tu cabeza dan cincuenta mil (За твою голову дают пятьдесят тысяч).

— Неплохая сумма, — киваю я. — Alguien podría tentarse (Кто-то может соблазниться).

— Los que hicieron tus papeles jamás trabajarían con la policía o con el gobierno (Те, кто делал твои бумаги, никогда не станут работать с полицией или с правительством), — усмехнувшись, качает головой Габриэль. — Я обратился за документами к очень влиятельным людям из Ла Эме, и они не клюнут на пятьдесят тысяч долларов. Ni por todo el dinero del mundo (Да и вообще ни за какие деньги). Мы слишком хорошо помним, чья это земля, и как проклятые гринго отняли ее у нас. No les vamos a hacer el favor (Мы не станем оказывать им услугу).

— Но для вас я тоже гринго.

— Tú no eres un gringo, eres diferente. Y lo supe desde el primer momento (Ты не гринго, ты другой. И я понял это с первой минуты).

— Тогда мы продолжаем с нашим планом, — уточняю я. — На следующей неделе я начну работать один, без наставника, и мы сможем все провернуть лучшим образом.

— Sí. Todo sigue en pie (Да. Все в силе). Trata de no tropezarte con la ley (Постарайся не налететь на закон), — серьезно говорит Габриэль.

— Разумеется, я в этом больше всех заинтересован, — улыбаюсь в ответ и протягиваю ему папку с бумагами. — Aquí están las facturas necesarias. (Вот нужные накладные.) Я смог заглянуть в складской компьютер и выбрал самые ценные товары. Если твои люди смогут скопировать эти бланки, мы погрузим не что попало, а грузовик будет под завязку забит видеокамерами, видеомагнитофонами и другой самой ценной техникой.

— ¡Excelente! (Отлично!) — кивает Габриэль. — Я рад, что не ошибся в тебе. Твои новые документы уже готовы. Они, и твоя доля будут ждать тебя сразу после дела.

— Я хотел тебя спросить о Паулине. — Поднимаю тему сестры Габриэля.

— ¿Qué pasa, también te está volviendo loco, güey? (Что, она тоже тебя сводит с ума, чувак?) — С пониманием улыбается тот, делая характерный жест рукой у виска.

— No es eso exactamente (Не совсем так), но иногда su atención puede ser.… demasiado intensa (ее внимание может быть… слишком навязчивым).

— Mira, carnal (Слушай, братан) — Габриэль становится серьезным, затягивается сигаретой. — Ella es una chavala de pura sangre (Она девчонка с железным характером). No juzgues por las apariencias (Не суди по внешности). Ella perdió a sus viejos cuando era una niña. (Она потеряла своих стариков, когда была еще маленькой девочкой), y le tocó luchar sola en las calles como un lobo (и ей пришлось сражаться одной на улицах, как волку). Снаружи она — сплошные шипы но внутри… она добрее, чем ты думаешь. Просто, она не хочет показаться слабой и никому не позволяет это увидеть.

Он делает паузу, оценивающе глядя на меня.

— ¿Enredarte con ella o no? Eso es cosa tuya, hermano (Связываться с ней или нет — это твое дело, брат). — Он пожимает плечами. — Si no quieres, sigue siendo el tipo frío que eres (Если не хочешь, продолжай быть тем холодным типом, какой ты есть). Ella respeta la fuerza, y respeta más aún a quien sabe decir «no» (Она уважает силу, и еще больше уважает того, кто умеет сказать «нет»). Eventualmente se cansará de intentar romper tu pared (В конце концов, ей надоест пытаться пробить твою стену).

Кивнув, он встает, отряхивая песок с джинсов.

— Solo no la hagas sentir como una tonta, ¿eh? (Только не дай ей почувствовать себя дурой, ага?) — Его взгляд становится твердым на мгновение. — Es mi sangre, después de todo (Все-таки, это моя кровь).

— Entendido (Понял), — отвечаю я просто. — Я буду относиться к ней с уважением

— Eso es todo lo que pido (Это все, о чем я прошу). — Его лицо снова расплывается в улыбке. — Y ahora vamos y nos separamos también, de lo contrario hace frío (А теперь пошли, тоже разомнемся, а то становится холодно).

Дом был двухэтажным, деревянным — типичная штамповка пятидесятых, затерявшаяся среди десятков точно таких же на длинной холмистой улице. Еще не выгоревшая на солнце зеленая трава на лужайках перед домами, несколько чахлых пальм вдоль дороги. Идеально с точки зрения безликости. Ричард Уотсон расплатился с таксистом, попросив подождать его полчаса и направился к калитке.

Дверь открыл сам майор Джон Мартин. Он был в простых синих джинсах и темной футболке, натянутой на мощный торс. На ногах — поношенные кроссовки. Выглядел он как тренер или строительный мастер. Только глаза — холодные, выцветшие на солнце и ветрах, выдавали в нем военного.

— Привет, Ричард! Заходи. — Бросил он, отступая вглубь прихожей.

В просторной гостиной пахло пылью, слабым запахом сигарет и оружейной смазки. Мебели в комнате почти не было. На полу лежали свернутые спальники. В углу, накрытые брезентом, угадывались контуры снаряжения в длинных тактических чехлах. На большом кухонном столе, выдвинутом в центр комнаты, была разложена подробная бумажная карта Лос-Анджелеса, испещренная карандашными пометками. Рядом лежали транспортир, линейка, пара фотографий Купера и старая, еще из госпиталя, фотография Юрия. Рядом со столом несколько стульев. Со второго этажа доносился приглушенный звук голосов и щелчков разбираемого-собираемого оружия — там находились четверо подчиненных Мартина. Их не было видно, но присутствие ощущалось в воздухе, как статическое электричество перед грозой.

Уотсон, не спрашивая разрешения, прошел в центр комнаты и сел на стул кивнув в сторону карты.

— Ориентируешься?

— Начали отрабатывать. Дорожная сеть, узкие места, возможные пути отхода. Как только будет точка, отработаем варианты подъезда и блокпостов за десять минут. — Мартин говорил ровно, без эмоций, но в его скупых жестах чувствовалась энергия, едва сдерживаемая сталью. Он потянулся к пачке «Marlboro» на столе. — Кофе будешь?

— Нет, спасибо.

Щелкнув колесиком зажигалки Мартин, закурил и прислонился к дверному косяку, ведущему в кухню. Он как будто заново изучал Уотсона. А тот спокойно смотрел на него.

— Итак. Каков план действий? Протокол? — Наконец спросил майор

— Руковожу операцией я. Вы пока сидите здесь и ждете моих указаний. Наружка плотно ведет Купера. Пока контактов с русским не зафиксировано. Как только контакт состоится, они должны сесть русскому на хвост и установить его место жительства. Наружка должна сразу сообщить мне о появлении Юрия. Как только мы будем точно знать где он залег, я сообщу тебе и начнем готовить операцию захвата. Связь по мобильным телефонам. Том, сказал, что ты передашь мне трубку. Работаем кодом.

— Понял. — Мартин сухо кивнул — А если, все-таки, возникнет что-то критичное? Если твой русский обнаружит слежку? Не лучше ли нам разделиться на две тройки и поработать вместе с наружкой? Мы тогда сможем взять его сразу, при обнаружении.

— Не думаю, что это хорошая идея, Джон. Наружка — это профессионалы, и их обнаружить не так просто. Твои люди будут им только мешать и могут засветить слежку. К тому же, брать русского с ходу опасно. Мы уже потеряли двоих людей в Принстоне. Не хочется снова наступить на те же грабли.

— На этот раз мои ребята уже понимают опасность объекта, и они не сделают ошибки. Если русский начнет сопротивляться, тем хуже для него. — покачал головой Мартин.

— Не убивать. Это не обсуждается, Джон. — жестко сказал Уотсон — Он нам нужен только живым.

Мартин медленно выдохнул дым, его взгляд стал свинцово тяжелым. Уотсон ощутил это буквально как будто Мартин придавил его этим взглядом.

— Ты опять про это. Я читал брифинг. «Ценный актив». Знаю. — Мартин сделал паузу, и в тишине стало слышно, как наверху кто-то вставляет магазин в автомат с глухим, точным щелчком. — Но ты здесь, а мои ребята там, на втором этаже. Они помнят Пита и Трэвиса. Не по фотографиям из дела. Они помнят, как Трэвис шутил про Арканзас. Помнят, как Пит радовался рождению дочери. Ты понимаешь разницу?

— Понимаю, — тихо сказал Уотсон. — И именно поэтому я здесь. Чтобы напомнить тебе, что мы делаем не зачистку. Мы делаем забор. Забор живого груза. Если ты выпустишь на него своих парней с мыслью о мести, он это почует. Парень эксперт по этим делам. Он сыграет на твоей злости, на их жажде отплатить, и он почувствует все это и уйдет. Или заставит их сделать то, что ты потом не сможешь ничем оправдать.

— Ты думаешь, я не контролирую своих людей? — Голос Мартина стал опасно, тихим.

— Я думаю, что после Принстонского леса, ты сам себя контролируешь через силу, — жестко отрезал Уотсон, не отводя глаз. — И это нормально. Но в момент «Ч» контролировать нужно будет всех. Включая себя. Иначе это будет вторая ошибка. И за нее, Джон, спросят не с него. Спросят с тебя. И с меня. И тогда компенсации и почести от правительства получат уже другие вдовы

Они смотрели друг на друга через дым сигареты. Напряжение висело в воздухе гуще смога. Мартин первым отвел взгляд, потушил окурок о подошву кроссовка.

— Приказы я выполняю. Всегда. Даже когда они идут против всего, что тут, — он ткнул кулаком в грудь. — Но у приказа есть цена. Твоя цена — Линда. Моя цена — двое моих парней. И теперь мы оба должны доставить этого ублюдка живым, чтобы с ним чай пить и задавать вопросы. Это ты считаешь справедливость?

— Справедливость будет потом, — ровным голосом сказал Уотсон, — Когда мы вытрясем из него все, что он знает. Но не раньше. Ты получил свой шанс взять его силой в лесу — и проиграл. Теперь играем по моим правилам. По правилам тихой охоты. Операцию захвата нужно тщательно подготовить и сделать все, чтобы никто не пострадал. И самое главное, в любом случае, русский должен остаться живым, даже если будут еще потери среди наших. Ты меня понял, Джон?

Мартин молча кивнул. Он подошел к столу, сгреб в кучу карты и фотографии.

— Ладно. Сидим здесь и ждем твоего звонка. Микроавтобус в гараже. Гражданский, стекла тонированы. Внутри все, что нужно: наручники, кляпы, инъекции для усыпления, аптечка. Оружие — как договорились: «Кольты» с резиной и два «Тайзера» с сетками. Боевое будет только у меня, и у сержанта Говардса, на всякий случай. Все легально, как для частной охранной фирмы. Мы будем готовы выдвинуться в течение пяти минут после сигнала

Он протянул Уотсону тяжелый сотовый телефон Motorola Dyna TAC 8000X, больше похожий на кирпич с антенной.

— Вот. Заряжен. Мой номер единственный в памяти. Звони только по делу.

Уотсон взял телефон, ощутив его непривычный вес.

— Хорошо. Я ухожу. И, Джон… — Он задержался в дверном проеме. — Скажи своим ребятам. Никакой самодеятельности. Этот русский… он не просто опасен. Он намного умнее, чем может показаться на первый взгляд. Он уже переиграл ФБР, местных копов и твоих бойцов в лесу. Не дай ему переиграть тебя здесь, на асфальте. Только живым, майор. Это приказ.

Мартин стоял посреди почти пустой комнаты, засунув руки в карманы, и смотрел на Ричарда. Его лицо было каменной маской.

— Принято к исполнению. Ждем сигнала.

Уотсон вышел на улицу, где его ждала машина такси. Водитель, курил в открытое окошко своей двери равнодушно пялясь на пустую улицу. Уотсон сел на заднее сиденье и коротко назвал адрес.

— Отель Амбасадор

Такси, медленно тронулось вниз по улице. Через некоторое время, вслед за ними проехал неприметный «Buick» с двумя итальянцами внутри.

Задний дворик небольшого дома в Ист-Лос-Анджелесе. Вечер. Стоит дешевый пластиковый стол, на нем упаковка банок с пивом «Modelo», пачка сигарет «Camel». Слышны далекие звуки машин и сальсы из соседнего дома. За столиком сидят Хулио и его двоюродные братья Хосе и Педро. Хулио яростно швыряет пустую банку из-под пива в стену гаража. Звонкий удар эхом разносится по двору.

— ¡Pinche gringo blanco! ¡Una puta! (Гребанный белый гринго! Тряпка!)

— Oye, tranquilo, primo. ¿Qué te pasa? (Эй, успокойся, кузен. Что с тобой?) — вздрагивает Хосе, напуганный взрывом эмоций

—¿Qué me pasa? ¿Qué me pasa⁈ (Что со мной? Что со мной⁈) — вспыхивает еще больше Хулио — Чертов техник! Он просто бледная крыса! Габриэль смотрит на него, как будто он гребанный Мессия! Он отдает ему половину всего, позволяет разговаривать с нами, как с собаками… с нами

Педро спокойно наблюдает за двоюродным братом прихлебывая пиво

— Dice que el gringo es necesario para el trabajo. Para los «computadoras». (Говорит, гринго нужен для дела. Для компьютеров.) — наконец говорит он.

— ¡Mierda! (Дерьмо!) Что я знаю об этих гребанных компьютерах? Ничего. И что? — поворачивается к нему Хулио. — Я держу здесь район! Я обеспечиваю ему respeto (уважение) А этот… этот tecnico… Когда я ему в лицо говорю, что он — никто, он что делает? Ничего! Смотрит сквозь меня, como si yo fuera el aire (как будто я воздух). Настоящий мужик, мужик с яйцами, уже бы давно мне врезал! Или вызвал бы меня! Но он… он просто молчит. Como una cucaracha (Как таракан).

— Quizás tiene miedo, Julio. (Может, он боится, Хулио.) Ну, типа не хочет проблем с Габриэлем. — осторожно предполагает Хосе.

—¡Exacto! ¡Tiene miedo! (Вот именно! Он боится!) А тот, кто боится, под давлением сломается. Когда придут los federales (федералы) или когда что-то пойдет не так en el trabajo (в деле), он будет первым, кто nos va a vender (нас сдаст). Чтобы спасти свою blanquita culita (белую шкуру). Габриэль слеп. Он доверяет ядовитой змее. — снова взрывается Хулио.

Педро ставит пустую банку из-под пива на стол и рассудительно замечает.

— Gabriel… Gabriel piensa como un jefe viejo (Габриэль думает, как старый босс). С осторожностью. Со «стратегией». Но иногда дерзость и сила — лучшая стратегия. Ты, Хулио, всегда был отчаянней. Прямее. Люди уважают тебя за это.

Хосе напряженно смотрит на Педро, чувствуя, куда тот клонит.

— Эй, Педро, не городи чепуху. Gabriel es nuestro jefe. (Габриэль — наш босс.) Él nos sacó de la mierda. (Он вытащил нас из дерьма.) — возражает он Педро.

Педро игнорирует Хосе и придвигается ближе к Хулио.

— Mira, primo. (Слушай, кузен.) У меня есть контакты. Ты знаешь Ignacio? Su pandilla necesita alguien con acceso a нашему району. (Его банде нужен кто-то с доступом к нашему району.) Они тоже не любят чертовых гринго и не имеют с ними никаких дел. Мы могли бы поговорить. Поговорить о будущем… где все будет иначе. Где верных достойно наградят.

Наступает тяжелая пауза. Хулио смотрит на Педро, потом в землю. Его челюсти сжаты.

— Ignacio es un perro. Traicionó a los suyos con los Salvadorños. (Игнасио — собака. Он предал своих ради сальвадорцев.) Я не стану связываться с этой мразью. — злобно говорит он, как будто выплевывая из себя слова.

Педро просто пожимает плечами, тут же отступая.

— Como quieras. (Как хочешь.) Я просто говорю, что есть варианты. Для тех, кто устал видеть, как чужакам отдают lo que es nuestro (то, что наше).

Хулио резко встает, стул с грохотом падает назад.

—¡Gabriel es mi jefe! (Габриэль — мой босс!) ¡Я не предатель, как Игнасио! Но он ошибается насчёт этого gringo. И я ему это докажу. Когда белый провалится, или когда покажет свою трусость перед всеми… Габриэль это увидит. И тогда… Тогда он поймет, кому можно доверять.

Хулио выдыхает, его злость теперь холодная и целенаправленная. Он смотрит на Педро, потом на испуганного Хосе.

— Но до тех пор… я буду следить за этой белой змеей. За каждым его шагом. И если он сделает хоть один неверный шаг, хоть один… — Его голос становится опасным шепотом. Я сам раздавлю его. Без помощи собаки Игнасио. И Габриэль скажет мне спасибо.

Он толкает ногой упавший стул, хватает со стола куртку и, не прощаясь, уходит вглубь дома, оставляя двоюродных братьев в напряженном молчании. Педро хитро ухмыляется, допивая пиво. Хосе с беспокойством смотрит ему вслед.

— No debí haber hablado contra Gabriel, hermano. (Не нужно тебе было говорить против Габриэля, брат.) — Обращается он к Педро — Хулио никогда не пойдет против него.

— No fue en vano, hermano. Julio sería el mejor jefe para todos nosotros. (А зря, брат. Хулио был бы лучшим шефом для всех нас.) — безмятежно отзывается Педро, принимаясь за новую банку пива.