Отморозок 8

Глава 9

Знакомый гараж в промышленной застройке района Wilmington. Сегодня здесь собрались Габриэль, Карлос, Хулио, Паулина и я. Срок, который мне дал Габриэль на разработку плана истекает только через два дня, но я не стал тянуть кота за фаберже, и маякнул на условленный телефон раньше.

Система связи в банде Габриэля до эпохи всеобщего распространения мобильников устроена гениально просто. В каком-то домике рабочего района стоит старенький телефон. В этом доме живет мексиканская бабушка abuelita santa («божий одуванчик»), не понимающая ни бельмеса по-английски, дело которой только принимать звонки и передавать информацию. В суть того, что ей говорят, она не вникает. Это ей вообще без надобности.

Телефон знает ограниченная группа доверенных людей Габриэля. Когда нужно организовать встречу, или передать информацию, тот кому это нужно, утром до определенного часа звонит бабуле и говорит на чистом, или не очень испанском, например, следующее:

— Este es el técnico, tenemos que entregar nueve cajas de cerveza mañana a La vieja fábrica de hierro. (Это техник, прошу завтра доставить девять ящиков пива в «Старую железяку»).

Габриэль, перезвонив бабуле в установленное время, понимает, что завтра в девять утра техник — то есть я, прошу о встрече в определенной точке города, в данном случае в известном мне гараже. Если Габриэль готов встретиться, он отвечает бабуле, что пиво будет доставлено, а если нет, может сказать, что пива пока нет, и нужно перезвонить через пару дней, чтобы узнать, когда будет следующая доставка. Техник, то есть я перезваниваю в час, условленный для ответа, и узнает, что сказал el viejo.

Таких бабуль с телефонами у Габриэля может быть несколько, для разграничения членов организации по уровням доступа. Есть телефоны, которые предназначены для связи с простыми солдатос, а есть — уже для особых дел. Думаю, что мне Габриэль дал особый номер, который не для всех.

В это время, подобная система связи, позволяет относительно быстро найти нужного человека, и передать информацию в зашифрованном виде. Если полиция и перехватит звонок, то ничего из него не поймет, не зная условных обозначений, принятых в конкретной банде.

На мое сообщение Габриэль ответил согласием, поэтому мы сегодня здесь и собрались.

— Nuestro profesorito quiere presentarnos su plan genial (Наш профессор хочет нас познакомить со своим гениальным планом), — скептично хмыкает Хулио, злобно посверкивая черными глазами — Bueno, cuéntanos, güerito (ну, расскажи нам, беленький), como piensas robar el almacén? (как ты собираешься ограбить склад)

Я понимаю, чего он так разоряется. Хулио видит интерес Габриэля ко мне и переживает на счет того, что гринго станет influir en el jefe (оказывать влияние на шефа).

— Tranquilo, (Спокойно) Хулио, — осаживает приближенного Габриэль, и поворачивается ко мне — Ты уже продумал как можно будет отключить кнопку вызова полиции и сигнализацию на воротах склада?

— На складе есть не только систем сигнализации, но и видеонаблюдение. — Замечаю я, — поэтому нужно нейтрализовать еще и эту систему.

— ¿Crees que no vimos las cámaras? (Думаешь мы незаметили видеокамер?) — Презрительно говорит Хулио — Es cosa fácil, taparse la cara con un pañuelo y nadie te reconoce nunca. (Тут всего то нужно обмотать лица платками, и никто и никогда нас не узнает). ¡Habla de la alarma, cabrón! (Говори про сигнализацию, мудак!)

— С видеокамерами не так все просто, — качаю я головой, не обращая внимание на Хулио, хотя внутри уже все кипит. — Кроме лиц, полиция может анализировать фигуры, манеру движения и еще тысячи вещей, которые окажутся на записи. Это даст им наводку.

Я сейчас, конечно, немного преувеличиваю. Сейчас подобная информация еще не очень поможет полиции, но через тридцать лет, человека можно будет опознать по фигуре и даже по походке. Слава богу, что это время пока еще не пришло.

— ¿Qué estás diciendo, güey? (Что ты несёшь, чувак?), — во весь голос заржал Хулио, победоносно оглядывая собравшихся. — Hemos hecho trabajos mil veces tapándonos la cara, y ningún poli nos ha atrapado. (Мы тысячу раз это делали, закрывая лица и ни один коп нас не поймал) ¡Miren a este pendejo blanco! (Посмотрите-ка на этого белого придурка!)

— ¿Qué estás sugiriendo exactamente? (Что ты конкретно предлагаешь?) — Габриэль, не обращая внимания на Хулио требовательно смотрит на меня.

— Я предлагаю не грабить склад, а спокойно вывезти товар на машине транспортной компании. — Отвечаю я, безмятежно встречая тяжелый взгляд Габриэля.

Тот на некоторое время впадает в задумчивость, а потом, просияв, громко восклицает.

— ¡Magníficamente! (Отлично!) ¡Entendí! No hay que robar el almacén, ¡cuando es más fácil agarrar el camión con la mercancía! (Я понял! Не зачем грабить склад, когда можно захватить грузовик с товаром)

— Можно захватить машину, а можно и не захватывать, а просто взять ее в компании. — Киваю я,

— ¿Quieres decir robar el camión de la empresa que sirve al almacén? (Ты имеешь в виду угнать машину транспортной компании, которая обслуживает склад электроники?) — Уточняет Габриэль.

— Нет, — качаю головой я. — Они дадут нам машину сами, при чем, со всеми документами на получение груза и ничего не нужно будет угонять.

— ¿Cómo es eso? (Как это?) — Изумленно смотрит на меня Габриэль.

Все собравшиеся в гараже, и даже Хулио, смотрят на меня с не меньшим интересом, ожидая ответа.

— У тебя, конечно, есть люди с правами на грузовик? — Спрашиваю Габриля.

— Sí, (Да), — кивает он еще не понимая.

— Склад электроники обслуживает компания «Pacific Cargo Systems Los-Angeles». Я уже звонил к ним в офис и выяснил, им нужны водители. Ты пошлешь пару своих людей устроиться туда водителями, и думаю, через несколько дней кто-то из них получит заказ на этот склад в месте с документами на груз. Машина абсолютно легально загрузится на складе, потом беспрепятственно выедет за ворота, и водитель поедет не по назначению в бумагах, а туда куда укажешь ты. — Совершенно буднично, как что-то само собой разумеющееся, объясняю я.

Какое-то время в гараже царит изумленная тишина, а потом Габриэль Карлос и Паулина разражаются восторженными возгласами на испанском.

— ¡Orale! ¡Qué chingoneria! (Опа! Ну ты жжёшь!)

— ¡Eso es pensar con la cabeza, güey! (Вот это значит думать головой, чувак!)

— ¡Ah, cabrón! (Ах ты, жук!)

И только Хулио мрачно молчит.

Встреча в гараже закончилась. Габриэль завтра пошлет в транспортную компанию двух своих людей, которые только недавно оказались в США и имеют права водителей грузовиков. Они должны будут сделать дело, и на время вернутся обратно в Мексику, чтобы обрубить все следы. Потом, через пару лет, они смогут появиться здесь снова, уже с новыми документами. Дело с кражей груза можно будет провернуть в течении пары недель. Мы с Габриэлем условились встретиться через три дня, чтобы проработать детали плана, когда его люди уже будут работать в компании.

Лихо подкатив на мотоцикле, Паулина перехватывает меня у самой машины. Она эффектно соскакивает с байка и подходит вплотную, едва не касаясь грудью. Запах бензина, кожи и ее духов смешивается в теплом воздухе.

— Oye, guerito… (Эй, беленький…) — начинает она, голос у нее сексуальный низкий, как рычание сытой пантеры, проникающий аж до печенки. — A mí me gustan los güeros listos como tú. (Мне нравятся умненькие белые парни, вроде тебя.) — Ее палец легонько проводит по моему синяку под глазом заработанному на тренировке. — Que no solo saben mover las manos, sino también usar la cabeza. (Которые не только умеют махать руками, но и пользоваться головой.)

Теперь она медленно проводит теплой узкой ладонью по моей щеке, и ее губы расплываются в хитрой улыбке.

— Pero algo me dice que no solo trabajas con la cabeza… ¿verdad? (Но что-то подсказывает мне, что ты не только головой умеешь работатать… верно?)

Вот ведь черт. Соблазнительно, конечно, но оно мне совсем не нужно. И не потому, что я опасаюсь, что Габриэль мне вырвет ноги за свою двоюродную сестренку. Судя по тому, что я узнал от Карлоса, Паулина девушка свободная, весьма своевольная, и не спрашивает у двоюродного братишки с кем ей крутить-мутить. Сейчас ее взгляд упал на меня, потом будет кто-то другой. Она по натуре охотница, и берет от жизни то, что ей нужно. Только я не люблю инициативных контактов. Не доверяю им еще с прошлой жизни. Предпочитаю быть инициатором самому. Да и проблем от подобной связи можно получить выше крыши. Характер у девушки уж больно занозистый.

К тому же, у меня уже есть Адзуми. Два дня назад, после посещения кинотеатра под открытым небом, мы с ней поехали на пустынный пляж. Сначала купались голышом в океане, а потом у нас все было, под светом звезд на разостланном на песке покрывале, взятом из багажника. Адзуми оказалась очень нежной и ласковой как котенок, но она не Вика…

Я не забыл про Вику. Да и как забудешь… Память о ней как рана, которая еще долго не заживет. Понимаю, что сделал любимой девушке очень больно и эта боль для нее тоже надолго. Но также хорошо понимаю, что у нас с ней не может быть счастливого будущего. Меня не отпустят ни свои ни чужие, а ломать жизнь Вике, делая ее мишенью и рычагом давления на себя, ни за что не стану. Очень хочу надеяться, что со временем она встретит хорошего парня и построит с ним нормальную счастливую семью. Ну, а мне так придется всю жизнь скрываться, не рискуя втягивать в свои проблемы тех, кого люблю, обходясь короткими связями, не давая девушкам привязаться к себе и не привязываясь самому.

— Me alegra oír eso. (Рад это слышать.) — отвечаю Паулине, непроизвольно делая шаг назад.

—¿Me tienes miedo, guerito? (Ты меня боишься, беленький?) — она снова шагает вперед, сокращая дистанцию. Ее улыбка становится игривой, а голос прямо бархатным и обволакивающим. — No temas, no muerdo… (Не бойся, я не кусаюсь…) — и затем, с легким нажимом, добавляет: — A menos que un güero guapo me lo pida muy, muy bien. (Если только красивый белый парень не попросит меня об этом сам, но очень, очень хорошо.)

— No voy a pedirlo. (Не буду просить.) — качаю головой. — No, me gustan las chicas… demasiado insistentes. (Мне не нравятся девушки… слишком настойчивые.)

—¿Ah, sí? (Да ну?) — Она закидывает голову назад и весело смеется. — ¿Entonces te gustan las tímidas? (Значит, тебе нравятся скромненькие?) — Паулина, вдруг напускает на себя неприступный вид. — Bueno, si quieres, podemos jugar. Yo seré la monjita inocente, y tú… el insidiososeductor. (Ну, если хочешь, можем и поиграть. Я буду невинной монашкой, а ты… коварным соблазнителем.)

— Perdona, pero ahora no estoy para juegos. (Извини, но сейчас я не в настроении для игр.) — Твердо отвечаю ей. — Tengo otros asuntos en la cabeza. (У меня сейчас другие заботы на уме.)

—¡Vaya! (Вот как!) — Она не смущается ни капли. — Así que eres un güero listo y esquivo. (Значит, ты умный белый парень и неуловимый.) — Ее взгляд становится изучающим. — ¿O tal vez ya tienes a tu chica escondida por ahí? (Или, может, у тебя уже есть своя девчонка, спрятанная где-то?)

Она перебивает меня, и кладет два пальца на губы, прежде чем я успеваю что-то сказать в ответ.

— Te lo digo de una vez: sea quien sea, yo soy mejor. (Сразу говорю: кто бы она ни была, я лучше.)

— No lo dudo. Pero la respuesta sigue siendo no. (Не сомневаюсь. Но ответ все равно нет.)

В этот момент мимо на медленной скорости проезжает черный седан «BMW» 525. Такие в начале девяностых будут любить российские бандюки за скорость, управляемость и хищный вид. За рулем машины Хулио. Он притормаживает, высовывается из окна, и его хриплый голос режет тишину.

—¡Oye, Paulina! ¡Mi alma! (Эй, Паулина! Душа моя!) — хрипло кричит он, его взгляд, полный злобы, скользит по мне. — ¿Para qué pierdes el tiempo con este mocoso? (Зачем ты тратишь время на этого сопляка?) —¡Seguro que ahí abajo no tiene más que un frijol arrugado! (Наверняка у него там ничего, кроме сморщенной фасолинки!)

Он ударяет себя в грудь.

—¡Mejor fíjate en un hombre de verdad, aquí! (Лучше обрати внимание на настоящего мужчину, вот он!)

Паулина, наконец, отрывает от меня взгляд. Она поворачивается к Хулио, и все ее игривое кокетство мгновенно испаряется.

—¿En ti, Julio? (На тебя, Хулио?) — Ее недавно низкий сексуальный голос, становится сейчас ледяным и резким.

—¡Pues al menos yo sí soy un hombre completo! (Ну, по крайней мере, я-то полноценный мужик!) — Хулио оскаливается. — ¡Y sé cómo hacer feliz a una mujer de verdad! (И я знаю, как осчастливить настоящую женщину!)

Паулина смотрит на него еще секунду, а затем делает быстрое, отточенное движение рукой — известный всем жест, означающий предложение заняться сексом самому с собой.

—¡Hazte feliz a ti mismo, pendejo! (Осчастливь сам себя, придурок!) — Бросает она через плечо и резко разворачивается к своему мотоциклу.

Через секунду она уже в седле, шлем на голове. Двигатель ее «Harley» громко взревел, разрывая тишину. Мотоцикл с девушкой срывается с места, и исчезает в вдали.

Хулио не сразу уезжает. Он смотрит на меня через опущенное стекло. Его взгляд полон невысказанной угрозы. Наконец, он поднимает стекло, и двигает следом за Паулиной. Некоторое время смотрю ему в след, и сажусь в машину. Придется что-то решать с этим придурком, он мне начинает уже действовать на нервы. Да и для дела плохо иметь такого врага за спиной.

Мы встретились с Габриэлем в кафе на набережной. Сегодня никого из его приближенных нет и мы разговариваем только вдвоем.

— ¡Chingada madre! (Чёрт побери!) — Габриэль с силой поставил бутылку пива на стол. — Los pinches gavachos de la compañía (Эти долбанные белые из компании) не хотят брать моих людей. Dijeron que necesitan conductores, pero al ver las caras de mis muchachos…(Сказали, что нужны водители, но увидев лица моих пацанов…) — Он презрительно щёлкнул пальцами. — Solo ofrecieron trabajo en el taller. Para lavar pinches camiones.(Предложили только работу в мастерской. Мыть их долбаные фургоны.)

— Es un problema serio. (Это серьёзная проблема.) — Задумался я.

— ¡No me digas, güey! (Не говори мне, чувак!) — Габриэль усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

— A ti, por teléfono, te dijeron que sí, ¿verdad? (Тебе по телефону сказали «да», верно?) Porque hablas como un gringo de puta madre y tu cara es la correcta. (Потому что ты говоришь как настоящий гринго, и твое лицо — правильное.) Он сделал большой глоток пива. — Con mis carnales es otra historia. Puro racismo, cabrón. (С моими братьями — другая история. Чистейший расизм, мудаки.)

— Hay que pensarlo. (Надо это обдумать.) — Хрустнул пальцами я.

— Deja de pensarlo, güey. (Хватит думать, чувак.) Надо действовать! — Габриэль резко качнул головой и шлёпнул на столик небольшой пакет. — Aquí tienes todo: identificación, licencia, seguro. (Здесь всё: удостоверение, права, страховка.) Tú querías papeles limpios, los tienes. (Ты хотел чистые документы — вот они.) Haz el trabajo tú mismo. Eres un güero, nadie te hará preguntas.(Сделай работу сам. Ты белый, никто к тебе вопросов не будет.) Ты меня понимаешь?

Значит вот как. Габриэль хочет, чтобы всю операцию провернул именно я, а они просто сбудут товар и поимеют с этого все ништяки. Но мне нужен Габриэль, и его возможности и здесь, и на стороне Мексики. А с другой стороны, ну а чем я рискую? По фальшивым документам устроюсь на фирму, а потом пропаду вместе с грузом. Полицейские будут искать водителя, поднимут информацию, пробьют по базам и упрутся в тупик. Проблема может возникнуть только если мои документы с фотографией будут скопированы. Здесь уже должны быть копировальные устройства и при приеме на работу, документы всегда копируют. Потом полиция может соотнести фото из розыскных листов на беглого русского и фото водителя, пропавшего вместе с грузом. Что можно противопоставить этому, чтобы свести риск раскрытия к минимуму? Я же нахожусь в мировой столице киноиндустрии, а значит, здесь лучшие гримеры. Мне нужен хороший гример, который изменит мое лицо до неузнаваемости. Сфотографироваться на документы в таком виде, а потом гримироваться каждый раз перед выходом на работу. Это конечно геморойно и будет занимать время, но сможет свести риски к минимуму.

— ¿Y por qué yo, Gabriel? (А почему именно я, Габриэль?) — Спросил я, глядя на пакет лежащий на столе. — Pensé que tus hombres harían el trabajo sucio. (Я думал, твои люди сами сделают грязную работу.)

— Mis hombres no pueden, ¡está claro! (Мои люди не могут, это же ясно!) — Он развёл руками, его голос стал низким и убедительным. — Tú sí. Eres listo, hablas bien, y tienes la jeta perfecta para esto. (Ты — да. Ты умный, хорошо говоришь, и у тебя идеальная харя для этого.) Hazlo, y te daremos papeles nuevos, de verdad limpios. No unos pinches falsos como estos, sino algo que nadie podrá rastrear. ¿Qué dices, carnal? (Сделай это, и мы дадим тебе новые документы, по-настоящему чистые. Не эту долбаную подделку, а то, что никто не проследит. Что скажешь, братан?)

— Estoy pensando en los detalles. (Я как раз над деталями и думаю.) — Усмехнулся я в ответ, открывая пакет и пробегаясь глазами по документам. — Mi cara va a estar en todas partes. En la empresa, en los papeles… Si algo sale mal, la poli tendrá mi foto. (Моё лицо будет везде. В компании, в бумагах… Если что-то пойдёт не так, у копов будет моё фото.) Eso no me gusta nada. (Мне это совсем не нравится.)

—¡No te rajes, hombre! (Не сдавайся, мужик!) — Габриэль хлопнул меня по плечу, но в его жесте была не дружба, а давление. — Te cubriremos. Te daremos tu lana, diez mil verdes. Y luego te ayudamos a cruzar la frontera, a desaparecer. (Мы тебя прикроем. Дам тебе твою долю, десять штук зелени. А потом поможем пересечь границу, исчезнуть.) Allá en México, con papeles nuevos, serás un fantasma. (Там в Мексике, с новыми документами, ты будешь призраком.)

— Diez mil es poco. Quince. (Десять тысяч — мало. Пятнадцать.) — Спокойно парировал я.

Деньги в данном плане меня не очень волнуют, но не стань я торговаться, это может вызвать подозрения. Электроника дорогая, в грузовик пятитонку, товара на полетах войдет примерно на сто пятьдесят — двести тысяч. Но это цена в магазине. Габриэль же будет сливать все на черном рынке и возьмет в лучшем случае половину от этой суммы, и выручит семьдесят пять — сто тысяч. Учитывая, что план мой и основную работу тоже делаю я, пятнаха — это весьма по-божески. Добавляю еще детали.

— Y lo del maquillaje… ¿puedes encontrar a un buen maquillador? (И насчёт грима… можешь найти хорошего гримёра?) Alguien que me cambie la cara para la foto, y que me ayude a maquillarme cada día antes del trabajo. (Кто изменит мне лицо для фото и поможет гримироваться каждый день перед работой.)

Габриэль замер, а потом его лицо расплылось в широкой, одобрительной ухмылке.

— ¡Orale, cabrón! ¡Eso es pensar con la cabeza! (Опа, жук! Вот это думать головой!) — Он восхищённо прищёлкнул языком. — ¡Claro que sí! ¡Estamos en el pinche Hollywood! (Конечно! Мы же в долбаном Голливуде!) Encontraré a un artista que te hará parecer otro. Ni tu puta madre te reconocerá. (Найду художника, который сделает тебя другим. Даже твоя мать не узнает.)

— Bien. Y necesito dos juegos de papeles. (Хорошо. И мне нужно два комплекта документов.) — Твёрдо сказал я, глядя ему в глаза. — Uno para el trabajo, con la foto maquillada. Y el otro, el limpio de verdad, para después. (Один для работы, с фоткой в гриме. И второй, по-настоящему чистый, после.)

— Está bien, güey. Lo haremos. (Ладно, чувак. Сделаем.) — Кивнул Габриэль, его деловой тон вернулся.

— Y una cosa más… Julio. (И ещё кое-что… Хулио.) — добавил я, не меняя интонации.

Лицо Габриэля на мгновение стало непроницаемым.

— ¿Qué pasa con él? (Что с ним?)

— Se está pasando de la raya. (Он переходит все границы.) — Мой голос стал тише, но твёрже. — Я тебя уважаю, Габриэль. Si vuelve a faltar al respeto, me ocuparé de él. Aquí o en cualquier lugar. (Если он проявит неуважение ещё раз, я с ним разберусь. Здесь, или где угодно.)

Габриэль откинулся на спинку стула, внимательно изучая меня. В его взгляде промелькнуло что-то вроде уважительного любопытства.

— Julio ha mandado al infierno a muchos hombres que pensaban lo mismo. (Хулио отправил на тот свет многих парней, которые думали так же.) — Предупредил он, но без угрозы, а, скорее, как констатацию.

— Yo no soy muchos hombres. (Я не «многие парни».) — Спокойно ответил я, не отводя взгляда.

Наступила пауза. Шум океана заполнил пространство, между нами.

— Le diré que se calme. (Я скажу ему успокоится.) — Наконец произнёс Габриэль, и в его словах прозвучало окончательное решение. — Pero si él elige el camino estúpido… tú haz lo que tengas que hacer. (Но если он выберет глупый путь… ты делай то, что должен.)

Солнечное и теплое утро. Я гуляю с Адзуми по почти пустынному в это время пляжу. С океана налетают резкие порывы ветра, треплющие одежду, так, что она тесно облепляет наши тела, делая их рельефными. Адзуми дурачится и резвится как котенок, то заставляя меня гоняться за ней по песку, то затевая шутливую возню, имитируя нападение, то окатывая соленой океанской водой, дрыгнув босой ногой в набегающей на берег волне. Сегодня у меня выдался редкий свободный день. Габриэль взял паузу на подготовку. Он должен найти гримера, организовать фотосъемку, а потом переделать документы для транспортной компании с моим новым измененным портретом.

Тренировки с Купером, Рэем и Диего тоже уже закончены. Мы встретимся только в день боя. Турнир должен состояться уже через пять дней, и поэтому боевые тренировки со спаррингами могут только навредить делу. Чтобы подойти к бою на пике формы, оставшиеся дни нужно дать телу хорошенько отдохнуть, занимаясь легкими пробежками, плаванием и растяжкой. Можно работать бой с тенью и прорабатывать связки, но все тяжелые нагрузки необходимо исключить.

Перед расставанием Купер ворчливо напомнил, что он уже зарядил паре денежных мешков информацию о новом, очень перспективном бойце, который должен будет разгромить признанного фаворита, и я не должен его подвести, иначе нам обоим будет кирдык.

Кирдык, Джони показал буквально, демонстрируя рукой, что нас обоих вздернут на фонарном столбе в случае, если я проиграю, и его доверители потеряют деньги. Ну да — «В Америке вообще все просто так кроме денег» — эта фраза Мерлин-Даши из «Брата 2», как нельзя точно характеризует ситуацию.

— Я выиграю, — улыбнулся я, в ответ на характерный жест Купера.

— Мне бы твою уверенность, — недовольно пробурчал он, добавив на прощание, что уже отдал мои фото в работу и документы должны быть готовы как раз к турниру, так что, он принесет бумаги прямо туда.

Отлично! Значит, через пару недель у меня будет два комплекта абсолютно чистых документов полученных из разных источников, тогда и можно будет подумать о том как, перейти мексиканскую границу, и доверять ли Габриэлю, обещавшему с этим помочь. С одной стороны, иметь подобного союзника, с налаженными связями в Мексике, мне весьма удобно. А с другой, по хорошему, мне нужно рубить все концы с этой стороны. Хотя, имея на руках документы полученные от Габриэля, вряд ли их обрубишь. Нужно будет посмотреть, как себя поведет мой партнер после дела со складом. Если не кинет, то можно будет подумать о дальнейшем сотрудничестве, у меня все равно будет подстраховка в виде документов от Джонни, о которых Габриэлю не известно. И нужно достать ствол из тайника. Так, на всякий случай. Кину его в машину, а на встречи с бандой буду ходить вооруженным, мало ли как все сложится.

Адзуми уже набегалась и просто села на песок, подогнув под себя ноги. Подхожу и сажусь рядом. Некоторое время мы молча смотрим на океан.

— Дядя сильно расстроился из-за твоего ухода из мастерской. — Ровно говорит девушка, продолжая смотреть на волны. — Ты ему очень нравился и он даже хотел тебя повысить со временем.

— У меня сейчас накопились дела, которые не терпят отлагательства. — Легко отвечаю, пересыпая песок из ладошки в ладошку. — С самого начала, работа в мастерской для меня была временной. Пришло время уходить, вот я и ушел.

— Ты необычный и странный — Адзуми повернулась ко мне, и теперь пытливо смотрит в глаза — Мне с тобой легко и приятно, но я внутри чувствую, что ты закрыт от всего мира, и я даже не понимаю, кто ты такой на самом деле.

— Эй! Я все тот же Мэйсон — парень с восточного побережья, — беззаботно улыбаюсь в ответ, высыпая песок из ладоней и отряхивая их от пыли.

— Может да, а может и нет, — серьезно говорит Адзуми — Но теперь я уверенна, что однажды ты просто исчезнешь из моей жизни, как будто тебя никогда и не было.

— С чего ты это взяла? — Удивляюсь я, про себя отмечая, то как Адзуми тонко чувствует. Стоило мне подумать об уходе в Мексику, она сразу каким то шестым чувством это уловила.

— Ни с чего, я просто знаю это. Но не бери в голову. Я это сказала не в упрек тебе. То, что будет потом, будет потом, а пока мне очень хорошо.

Адзуми толкает меня обеими руками и, ловко вскочив на ноги, быстро убегает прочь.

— Не догонишь! — Весело кричит она, подначивая меня.

Удивительная девушка! Она, все таки, больше японка чем американка. Мне стоит поучиться у нее. Её философия проста: не грусти о несбыточном — живи здесь и сейчас. Что толку с тревогой смотреть в будущее, если настоящее так прекрасно? Подскакиваю с песка и несусь вслед за ней.

Федеральный округ Колумбия, окрестности Вашингтона, приватное поле для гольфа клуба «Бернт-Три».

Весна в этом году выдалась на редкость теплой, и Томас Келли одет совсем по-летнему: легкая рубашка-поло из пике с вышитой эмблемой клуба, идеально отутюженные хлопковые брюки цвета хаки и замшевые гольфки. Он стоит на идеально подстриженном ти-боксе пятой лунки, пар-4, протяженностью в 410 ярдов. В руках он держит драйвер, примеряясь к удару. Рядом, в похожей, но чуть более дорогой экипировке, стоит сенатор Пол Гаррисон. Он опирается на свою клюшку и наблюдает за партнером с выражением спокойной уверенности. В нескольких ярдах за ними, сохраняя почтительную дистанцию, замер кэдди Келли с сумкой, полной железа и вудов.

Воздух пахнет свежескошенной травой и сосной. Где-то вдалеке, за холмами фервейя, виднеется крошечная белая фигурка фор-кэдди, отмечающего положение флажка на ухоженном паттинг-грине, окруженном песчаными бункерами.

Келли делает несколько плавных разминочных замахов, чтобы почувствовать вес головки клюшки, затем замирает в стойке: ноги на ширине плеч, мяч — напротив каблука левой ноги. Его сосредоточенный взгляд скользит от маленького белого ти-шара к далекому флажку и обратно. Замах получился ровным, мощным, с характерным свистом разрезаемого воздуха. Раздался чистый, сочный щелчок удара по мячу.

Оба мужчины, прикрыв глаза от солнца ладонями, проследили за полетом белой точки. Мяч взмыл высоко, нарисовав в голубом небе красивую, но слишком крутую траекторию. Он пролетел добрых 270 ярдов, но начал крениться вправо, словно нехотя подчиняясь невидимому ветерку. Вместо того чтобы лечь на широкий фервей, мяч плюхнулся в высокую сочную траву рафа, да еще и отскочил в сторону, скрываясь в легкой рытвине.

— Хм, — тихо произнес Келли, разочарованно выдыхая. Он передал драйвер кэдди, который уже протягивал ему клюшку для игры с рафа.

— Ты теряешь былую хватку, Том, — ехидно, но беззлобно заметил сенатор Гаррисон, подходя к своему мячу. Его удар был менее эффектным, но более прагматичным: невысокий, контролируемый снайдер, отправивший мяч на добрые 250 ярдов ровно по центру фервейя. — Слишком много бумажной работы и недостаточно практики. Рука уже не помнит чувства контроля.

Келли, уже выбрав из сумки айрон-5, чтобы выбить мяч на фервей, усмехнулся, глядя на идеально лежащий мяч сенатора.

— Только на поле для гольфа, Пол, — парировал он, вновь принимая стойку. На этот раз его удар был короче и точнее. Мяч, описав низкую дугу, выкатился на зеленую полосу фервейя, оставшись примерно в ста пятидесяти ярдах от лунки. Не идеально, но играбельно. — И то, у меня еще есть шанс отыграться. В отличие от некоторых дел, где фактор удачи сведен к минимуму.

Он бросил многозначительный взгляд на сенатора, давая понять, что светская часть встречи окончена и можно переходить к сути. Они начали неспешную прогулку по ухоженному фервейю к своим мячам, кэдди следовал сзади на почтительном расстоянии.

— Мне пришла интересная информация от нашего агента в Союзе, которая касается русского находящегося в бегах, — начал Келли, убедившись что кедди не может их слышать.

— Давай, выкладывай, — живо заинтересовался сенатор Гаррисон.

— Я не думаю, что она тебе понравится, но что есть, то есть. — Заранее предупредил собеседника Келли.

— Не томи уже.

— В общем, есть большая вероятность, что Юрий был специально подставлен Ричарду совсем не для проведения операции по освобождению военнопленных в Бадабере. Эта операция, тоже являлась прикрытием, но уже второго уровня. Цель русских была в том, чтобы мы заинтересовались необычным пленником и начали судорожно искать о нем информацию, задействовав наших лучших агентов. Они знали о проекте «Гренд женкшн» DIA и нашем повышенном интересе к этой теме. Юрий был соответствующим образом проинструктирован и подготовлен. Мы, к сожалению, попались на эту уловку и наш высокопоставленный агент «Бурбон» сгорел, скорей всего, именно на интересе к Юрию.

— Ты имеешь в виду, что все, что мы думали на счет этого парня, это просто блеф русских? — Потрясенно спросил сенатор, даже забыв о гольфе. — А как же Фергюссон и его уверенность, что это именно тот случай?

— Фергюссон просто поверил в то, во что очень хотел поверить, — развел руками Келли. — Признаться, я тоже сначала повелся на эту историю, когда ко мне приехал взволнованный Ричард и выложил запись разговора Линды с русским. Этот парень был чертовски убедителен, рассказывая о будущем. А его предсказание о будущем президенте, это просто хорошая аналитика русских. Мы с тобой и без всяких предсказаний понимаем, что шансы Буша на будущих выборах весьма велики. Парень провел свою партию просто великолепно.

— Но как они собирались вывести его из игры? — Недоверчиво хмыкнул сенатор. — Побег русского из госпиталя это чистая случайность, никак не прогнозируемая, и всерьез на него рассчитывать верх идиотизма.

— Я думаю, что Юрия его кураторы разыгрывали в темную, — покачал головой Келли. — Я не знаю, что ему обещали, но скорее всего, русские посчитали, что размен простого сержанта на нашего агента в ГРУ того стоит. Они его просто списали, Пол.

— Логично, черт побери. — Пробормотал Гаррисон. — Дьявол, это же надо было так вляпаться в это дерьмо.

— Согласен, Пол. — Тяжело вздохнул Келли. — Нас переиграли и наша служба в этом свете выглядит не очень. Но, зато, теперь мы знаем, что у русских тоже есть кроты и у нас и в DIA. Мы уже разрабатываем контроперацию по выявлению предателей.

— В этом свете, Том, не знаю, обрадуют ли тебя мои новости.

— Что у тебя?

— Русский действительно в Калифорнии и он, как ты и предполагал, обратился за фальшивыми документами. — ответил сенатор. — Некий Джонни Купер, бывший профессиональный боксер из Лос-Анджелеса, а сейчас мелкий мошенник и начинающий промоутер, обратился с просьбой сделать документы для своего приятеля, и внес в качестве предоплаты две с половиной тысячи долларов.

— Вот как… — задумался Келли. — Это, все равно, очень хорошая новость. Нужно дать знать тандему Уотсон — Козловски и навести их на Купера, а заодно подтянуть майора Мартина и его группу в Лос-Анджелес. Правда, то что нам донес наш агент, или это очередная игра русских, Юрия взять все таки нужно. В этом деле не стоит пороть горячку, и необходимо тщательно во всем разобраться.

— Действуй Том, всю необходимую помощь я окажу, — одобрительно кивнул сенатор.