Отморозок 8

Глава 12

Номер отеля «Ambassador» на Wilshire Boulevard, Los Angeles. На столе, в хаотичном порядке, разложены карты, списки пунктов проката, фотографии, папки. За окном мерцает неоновое зарево большого города. Ричард Уотсон стоит у окна, со стаканом виски в руке, задумчиво смотря в темноту. Сзади раздается характерный звук проворачиваемого в замке ключа, следом звук открывшейся двери. Ричард оборачивается.

Детектив Стив Козловски, держа в руках снятый пиджак, с расстегнутым воротом рубашки, энергично входит в номер, громко хлопая дверью. Его раскрасневшееся от быстрой ходьбы лицо, сияет довольной улыбкой.

— Ричард! Черт возьми, я думал, этот день никогда не кончится. Но он того стоил. У меня есть то, что поднимет тебе настроение, приятель.

Уотсон ставит стакан на стол, и его бездумный взгляд становится заинтересованным

— Говори, Стив. Ты что-то накопал?

Козловски, торжествующе, бросает на стол распечатку и буквально вдалбливает слова в восприятие Ричарда.

— Автомобиль «Ford Pinto». Январь. Бронь на имя Мэйсона Гриффина на три дня. Маленькая контора «Easy-Go Rental». Парень на ресепшене смутно, но вспомнил клиента. Потом точно опознал его по фотороботу. По его описанию: клиент был очень вежливый, спокойный, платил наличными. — Козловски тычет пальцем в распечатку. — Это точно он. Мы, наконец, напали на его след впервые после Сент-Луиса. Парень действительно двинул оттуда в Лос-Анджелес. Это был не тупик, Ричард. Это был путь, и мы на него вышли.

Уотсон, молча, берет распечатку и тщательно изучает. Внутри у него все сжимается. — «Отлично! Он точно здесь. И Купер, и этот след… Теперь все сходится. Сеть уже почти готова. Но ты, Стив, слишком близко подходишь к цели, не зная, что там уже сидят другие охотники, но тебе и Монтано там нет места.»

— Хорошая работа, Стив. Очень хорошая. — Задумчиво он.

— Хорошая? Да это прорыв, Ричард! Теперь мы знаем его последнюю известную легенду и направление. Но один «Pinto» в море машин — это ничто. Ему обязательно понадобились другие колеса. Русский, обладая деньгами, или купил какую-то развалюху за наличные, или, снова воспользовался прокатом по этим же, или другим документам. Нам нужны еще люди, Ричард.

— Люди? — Отводя глаза в сторону, пробормотал Уотсон.

— Да, черт побери, люди! Мы с тобой — всего два человека. Мы методично прочесываем конторы по сдаче машин в аренду, но это же капля в море. Нужно расширять охват. Параллельно нужно проверять мелких перекупщиков подержанных машин и автосалоны. Давай запросим у Келли или у Монтано еще нескольких парней. Хотя бы стажеров. Они могут обзванивать конторы и делать предварительный отсев. Мы же упускаем время!

Уотсон снова берет стакан с стола и делает глоток виски, специально затягивая с ответом. Его мягкий голос звучит ровно, и убедительно.

— Я понимаю твой энтузиазм, Стив. Но давай посмотрим на все это с другой стороны. Запрос дополнительных сил — это бумаги, и долгие согласования. Мы потратим день-два, а то и больше, на бюрократические проволочки. А за это время, след может остыть. Мы с тобой и так работаем слаженно, и знаем, что ищем. Вдвоем мы двигаемся быстрее любой бюрократической машины. Ты уже нашел след. Пойдем в этом направлении дальше, и сделаем больше.

Козловски хмурится, садится на край кровати и смотрит на Уотсона с непониманием

— Ты что-то не договариваешь, Ричард. Раньше ты сам рвался за любым ресурсом. А теперь, когда у нас есть горячий след, ты вдруг говоришь о бюрократии? Это совсем не похоже на тебя.

Уотсон поворачивается к нему, его лицо застывает как маска, но глазах тень усталости и того груза, который он несет в одиночку.

— Изменилось то, Стив, что игра теперь вышла на другой уровень. Келли дал мне понять, что это наша операция, но и ставки стали гораздо выше. Привлечение лишних людей — это не только помощь, это лишние уши, лишние рты, лишний риск утечки информации. Мы не можем себе позволить, чтобы какой-нибудь ретивый стажер, решив блеснуть, спугнул его. Юрий почует неладное и исчезнет уже насовсем. Сейчас мы должны быть тише воды, ниже травы. Я еще раз поговорю с Келли. Люди обязательно будут, но нужно немного подождать, а пока действовать самим.

— Это твоя игра старик, так что, делай как знаешь, — сдаваясь поднимает руки Стив, — Я хотел как лучше для дела, но у тебя видно есть свои резоны.

— Не придумывай Стив, все нормально, — покачал головой Уотсон, невольно чувствуя стыд перед напарником. — Давай ложиться, завтра снова будет трудный день и нам нужно быть в форме

Все точно так же, как и день назад. Бар «The Drowsy Pelican» тонул в полумраке, прорезаемом лишь тусклым светом неоновой вывески над стойкой и мерцающим экраном телевизора, где беззвучно мелькали кадры бейсбольного матча. Запах старого дерева, дешевого виски и сигаретного дыма висел в воздухе плотной завесой. Немногочисленные в это время клиенты, рассредоточились по всему залу и каждый занимался своим делом, не интересуясь соседями. Ричард Уотсон сидел в той же угловой кабинке, спиной к стене, лицом ко входу. Перед ним стоял бокал с темной жидкостью. Он сделал лишь два глотка за двадцать минут ожидания.

Джек Харпер вошел в бар беззвучно, как тень. Он просто материализовался, как из неоткуда. Только что, его еще не было, и вот он уже в баре. Тот же неприметный образ: потертая куртка, бейсболка, лицо, которое забывается сразу после того, как отведешь взгляд. Пройдя по залу, Харпер мягко скользнул в кабинку Уотсона.

— Добрый вечер, мистер Уотсон. — Бесстрастно сказал шпик, усаживаясь напротив.

— Добрый! — Сухо кивнул Ричард. — Докладывай, Джек.

Харпер достал из внутреннего кармана потрепанный блокнот в кожаной обложке, но снова не открыл его. Блокнот нужен был ему как своеобразный якорь, для извлечения информации в нужном порядке, а не как подсказка.

— День третий. Та же рутина без отклонений. Утро — ипподром «Santa Anita». Два часа, ставки на лошадей средней руки. После — обед в закусочной «Jimmy», один. Днём — прогулка по бульвару Вилшир, зашел в два книжных магазина, вышел без покупок. Вечером — визит в спортзал «Golden Gloves» на Вермонт-авеню. Полтора часа отработал на груше и мешках. Никаких встреч, никаких звонков из таксофонов. Объект спокоен, расслаблен. Словно не ждёт ничего и никого.

Уотсон молча кивнул, пальцы сжали стакан. Три дня наблюдения — и пока ни единой зацепки. Документы для Юрия уже у него. Купер ведет себя как обычный мелкий делец из мира подпольного спорта. Ничего подозрительного. Но именно эта нормальность, в купе с известными о нем фактами и настораживает больше всего.

— Что-то еще? — Устало просил Ричард, не отводя взгляда от собеседника.

Харпер на миг замер, будто взвешивая слова.

— Завтра вечером в районе Уилмингтона пройдет турнир. Подпольные бои без правил. Обычный формат для денежных ставок игроков, и любителей крови. Наши люди засекли, как Купер сегодня обсуждал детали с организатором в баре «O'Malley». Он выставляет туда одного своего бойца по прозвищу «Bouncer» (Вышибала). Ставит на него очень крупно. Говорит, что это «темная лошадка».

В этот момент в голове Уотсона что-то перещёлкнуло. Бои без правил. Купер. Боец по прозвищу «Bouncer». Темная лошадка. Разрозненные образы, наконец, сложились в единую мозаику с ослепительной ясностью. Юрий Костылев ведь не просто спецназовец. Тело двадцатилетнего парня, закаленное годами тренировок, инстинкты убийцы, скрытые за маской спокойствия. А Купер — промоутер подпольных боев, ищущий таланты в тени. Вот что их свело вместе!

Юрий стал бойцом Купера. Не наемником, не сообщником, а именно бойцом. Так они и познакомились. Купер, скорее всего, увидел его на спаррингах, оценил хладнокровие, технику и предложил выступить. Юрий согласился, и отнюдь не ради денег. Каким-то образом, он почуял в Купере человека, который ему может помочь с документами. Может быть, Юрий откуда-то даже знал о криминальных возможностях Купера и подставился ему специально. Турнир для Юрия — это не развлечение и не попытка заработать. Денег у него и так достаточно. Это сделка. Победа на ринге — это плата за новые бумаги. Купер уверен в победе Юрия и сделает на него большую ставку. В этой сделке выигрывают оба. Бумаги против победы в бою.

Уотсон почувствовал, как по спине даже пробежал холодок. Он был близок к Юрию. Ближе, чем за все это время поисков. Но он даже не шелохнулся. Не изменилось ни выражение лица, ни поза. Только пальцы чуть сильнее сжали стакан — и то, Харпер этого не заметил

— Где именно пройдет этот турнир? — Ровно спросил Уотсон.

— Заброшенный склад в доках Уилмингтона. Адрес у меня. Без приглашения туда не пройти. Там только для своих. Будет охрана на входе, проверка по спискам.

— Мне нужен туда проход.

Харпер удивленно поднял брови — едва заметно, профессионально.

— Это рискованно, мистер Уотсон. Вдруг там будет объект наших розысков? А, если он вас заметит? Он ведь вас знает в лицо. Давайте лучше, я направлю туда пару своих людей, и они сделают все самым лучшим образом. Они профессионалы в своем деле.

— Не нужно никого. Если там и будет русский, он меня не заметит. Я буду в тени. Но мне обязательно нужен доступ внутрь. Завтра вечером, — не терпящим отказа тоном, отрезал Уотсон

— Понадобится человек из команды организаторов. Кто-то, кто уже имеет туда доступ.

— Найди способ. Купи проход у охранников. Подсунь им меня как игрока с большими деньгами. Мне все равно как — но я должен быть там внутри завтра вечером.

Харпер молча кивнул. Он не спрашивал причин. Хороший оперативник знает: иногда лучше не спрашивать. Уотсона назначили прямым руководителем операции, значит, он знает, что делает и лично отвечает за это.

— Будет сделано. К семи часам вечера вы получите пропуск и точное время начала.

— Ещё одно. — Уотсон наклонился вперёд, и его голос стал тише. — Никому. Вообще никому. Пока я не дам добро, информация о завтрашнем турнире не покидает эту кабинку. Понял?

— Понял.

Харпер встал и исчез за дверью так же бесшумно, как появился. Уотсон остался один со своим стаканом и с новым знанием, тяжело пульсирующим в висках. Он просто нутром чуял, что завтра увидит Юрия. Что он тогда сделает? Уотсон ощутил привычную тяжесть ствола под пиджаком. Кто его знает… Об этом еще будет время подумать. Сдать Юрия Келли и его боссам? Может быть. Но ведь это именно они убили Линду. А может… может, решить с Юрием все самому? Чисто по-мужски закрыть эту историю, начавшуюся в горах на афгано-пакистанской границе почти год назад.

Вечер выдался прохладным, Сырой ветер с залива гнал по пустынным улицам Уилмингтона обрывки бумаги, мусор и пустые банки из под пива. Заброшенный склад номер семь, некогда принадлежавший судоремонтной конторе, стоял, как слепая бетонная глыба, на отшибе. Только призрачное мерцание в щелях наглухо заколоченных окон и приглушённый, нарастающий гул, похожий на отдалённый рёв зверя, выдавали кипящую внутри жизнь.

Ричард Уотсон, на загодя арендованном новеньком «Cadillac DeVille», подъехал с главного входа, где под светом единственного уцелевшего фонаря топтались две массивные тени охранников. Опустив стекло и предъявив билет, Ричард дождался, пока его сверят со списком и въехал во двор.

Джек Харпер сработал чисто. В гостиницу Ричарда сегодня доставили бумажный пакет. Внутри него были: небольшая рация, адрес, и пропуск — билет зрителя в VIP-зону. Кроме этого, там же была записка. «Вас внесли в списки. На охране, если спросят, сказать, что от Джо. Больше ничего не нужно. Машина наружки будет поблизости. В случае необходимости, окажут поддержку. Ваш позывной — 'Синий», позывной поддержки — «Зеленый».

Во дворе уже стояло несколько десятков машин. Ричард поставил свою на свободное место перед зданием склада. Немного присмотрелся и заметил еще один пост охраны, у провала разгрузочной двери, где два мордоворота в кожаных куртках и парень в хорошем костюме, еще раз проверяли билеты и обыскивали входящих на предмет наличия оружия. Ну да понятно, устроителям не нужны здесь проблемы с разбушевавшимся вооруженным гостем. Уотсон выложил ствол из наплечной кобуры, оставив только маленький револьвер, закрепленный в спецкобуре у щиколотки левой ноги. Рацию и мобильный телефон Ричард тоже оставил в машине. Их вряд ли пропустят, да они и не нужны. Он сегодня решит все сам, не прибегая ни к чьей помощи.

Выйдя из машины, Уотсон решительно направился к входу в здание. Мощный парень с тяжелым фонарем в руке посветил на лицо Ричарда потом на пропуск. Второй быстро обхлопал тело и руки Уотсона, проверив ноги только чуть ниже колен. Револьвер у щиколотки оказался не замечен. Парень в костюме кивнул, и Ричард двинулся по затхлому проходу, освещенному всего одной тусклой лампочкой.

Звук внутри склада, ударил в лицо, как физическая волна. Гомон зрителей и участников, тяжелый бит из колонок, солидный голос комментатора, шутящего в микрофон. Атмосфера внутри была до отказа насыщена предвкушением зрелища кровавых поединков. Пахло потом, табаком, парфюмом, пылью и чем-то медным — страхом и возбуждением.

Уотсон на мгновение замер в тени, позволяя глазам привыкнуть. Ангар с высокими, пропылёнными потолками. Толстые большие колонны до самого верха. Мощные софиты, вырывающие из полумрака центр здешней вселенной — жалкий ринг, сколоченный из поддонов и обтянутый грязноватой парусиной. По периметру уложенные в два ряда прямоугольные тюки сена

Взгляд Уотсона, отточенный годами оперативной работы, скользил не по арене. Он сканировал периметр. Публика. Латиносы, стоящие кучками, с банданами на головах и мерцающими угрюмыми взглядами. Группа афроамериканцев в вызывающе ярких костюмах, их смех и разговоры громче других. Невозмутимые азиаты в каменных позах, окруженные молчаливыми сопровождающими. Горстка белых — либо такие же каменные, либо уже пьяные и развязные. Охрана — мускулистые парни в темных майках, их чуть больше десятка. Охранники стояли рассредоточено, но их позы были профессионально расслаблены, а руки свободны. Джонни Купера Ричард узнал сразу: тощий, вертлявый, в дорогом, но безвкусном пиджаке, он метался между группами, что-то нашептывая, хлопая по плечу, договариваясь и заключая сделки.

Уотсон мягко двинулся вдоль стены, сливаясь с толпой. Он был одет соответственно — темные джинсы, черная рубашка, потертая кожаная куртка. Бейсболка с длинным козырьком и темные очки закрывали небритое лицо. Ещеё один уже немолодой белый парень, пришедший поглазеть на драку и, возможно, сделать пару ставок у чёрной доски, где грузный человек в костюме принимал пачки денег и заносил что-то в журнал. Рядом, под присмотром двух здоровенных мордоворотов в черном, зиял открытый сейф.

Он нашел свое место в «VIP-зоне», которая представляла собой всего-то несколько рядов пластиковых стульев поприличней, расположенных чуть ближе к рингу на специально сколоченном помосте. Там сидели сливки местного общества: солидные мужчины в хороших костюмах, и их дорого одетые молодые спутницы, со скучающими выражениями на лицах. Сесть туда означало потерять мобильность и рисковать быть замеченным и опознаным Юрием. Уотсон остался стоять в проходе, прислонившись к холодной бетонной колонне. Отсюда был виден и ринг, и один из выходов, и уголок за рингом, где в тени копошились бойцы.

Его сердце билось ровно, с привычным, холодным ритмом перед действием. Уотсон методично осматривал каждого человека в тренировочной форме. Молодые латиносы с размалеванными татуировками телами, азиаты в традиционных кимоно, несколько голых по пояс чернокожих бойцов, бьющих руками и ногами по лапам… Белых было мало. Рыжий ирландец с перебитым носом и еще один…

Уотсон присмотрелся. Тот стоял чуть в стороне, в простых серых шортах и светлой хлопковой футболке, методично, без суеты, вращал плечами. Со спины — ничего особенного. Выше среднего роста, крепкого телосложения, коротко стриженные тёмные волосы почему-то с проседью на висках. Но когда тот повернулся, чтобы попить воды, Уотсон замер. Лицо… Спокойная, экономичная плавность движений. Взгляд, который скользил по окружающему хаосу, не цепляясь, аналитически оценивая пространство, а не людей. Взгляд солдата на чужой территории.

Именно в этот момент, боец поднял голову и на мгновение, казалось, сфокусировался на толпе. Его взгляд прошел по рядам, мимо пьяных рож, подначивающих бойцов, мимо Купера, лихорадочно жестикулирующего у доски со ставками… и на долю секунды остановился на темной фигуре у колонны.

Уотсон не дрогнул. Не изменил позы. Даже не задержал дыхания. Он просто, без единой мысли, смотрел в ответ пустым, ничего не выражающим взглядом человека, который устал и ждет зрелища.

Взгляд бойца равнодушно скользнул дальше.

Сегодняшний турнир проходит в помещении того же самого склада что и прошлый раз, но людей уже побольше, и публика здесь, уже явно побогаче. На этот раз, даже отгородили VIP зону на специально сколоченном помосте, где люди с деньгами могут смотреть за боями, сидя на немного более лучших пластиковых стульях чем остальные. Там уже собрался народ: упитанные мордатые мужики в хороших костюмах, некоторые из них в сопровождении молоденьких девушек в вечерних платьях и драгоценных камнях, посверкивающих на серьгах, кольцах и ожерельях.

Джонни говорил, что это турнир рангом повыше, чем тот, в котором я участвовал в первый раз. На этот раз бойцам вступительный сбор платить не нужно. Все сборы оплачивают организаторы и призовые за выигранный бой, вместе с процентами от ставок, сегодня должны составить не менее тысячи долларов. Джонни упоминал, что иногда можно получить и две тысячи, потому, что в такие вечера, деньги в кассе крутятся весьма солидные.

Честно говоря, после предупреждения Габриэля о том, что на меня снова открыта охота, идти на турнир мне совсем не хотелось. Получается, что мое мнимое утопление в Миссисипи не обмануло преследователей, и все это время розыски не прекращались. Или, может быть, мой звонок в Москву был перехвачен, и его соотнесли именно с разыскиваемым беглецом. Но почему?

Я ведь подстраховался и звонил на номер Татьяны Березовской. Если домашний номер Вики, а точнее ее отца генерала, есть в каких-либо базах АНБ и ЦРУ, это должно было сбить тех, кто слушал разговор с толку. Видно, не сбило. Стеклянный дом — это «Аквариум», протечка — это утечка данных, то есть предупреждение о «кроте» в ГРУ. Глупо было думать, что такой примитивный код введет в заблуждение спецслужбы. У них там сидят аналитики с отличным знанием русского языка и, скорее всего, они расшифровали все прямо слету. Хорошо, что для второго звонка, я сменил Сан-Франциско на Сан-Хосе. Возможно, позвони я с прежнего телефона, меня бы взяли прямо там еще тепленького.

Если разговор с Москвой был прослушан и дешифрован, то дело времени, когда его соотнесут с якобы утонувшим в реке беглецом. На самом деле, я учитывал этот риск, когда решил сообщить о «кроте». Меня пока не нашли. Да это и мудрено сделать. Локализовать мое местонахождение, даже учитывая, что я на западном побережье, задача не из легких. Кредитка, по которой я совершал звонок — абсолютно левая. Крадеными в Чикаго документами я воспользовался всего один раз, когда брал машину чтобы зарыть деньги. После, я нигде больше эти документы не светил. О том, что я «Мэйсон Гриффин», знает небольшое количество людей, и нигде в базах это имя не фигурирует. Даже, если преследователи выйдут на компанию, в которой я брал машину в аренду, найти меня в огромном Лос-Анджелесе, не так-то просто.

Габриэль сказал, что «большие люди» предвидя, что я обращусь за фальшивыми документами, распространили в среде криминалитета, специализирующегося на данном роде деятельности, информацию о розыске, и пообещали немалую по нынешним временам награду. Пятьдесят тысяч долларов, кого угодно могут заставить пойти против принципов. Люди, к которым обратился Габриэль, не клюнули и предупредили его, а значит и меня, об опасности.

А как с людьми, к которым обратился Купер? Могли ли они меня сдать? Конечно, могли. Да и сам Купер, предложи ему подобную сумму, мог бы дрогнуть. Почему же я тогда пришел на турнир? А вот хрен его знает… Я дал слово, Купер в меня вложился. Он взял под меня большие деньги, и не приди я на турнир, ему придется за это ответить. Он ведь не сделал мне ничего плохого. Наоборот, и в той, и в этой жизнях, он мне помогал. Кинуть человека, которому я дал слово, как-то не комильфо.

Понимаю, что это не профессионально, и что любой разведчик сразу бы рубил концы, и хрен бы на Купера и иже с ним. Но я ведь не разведчик, на мне не висит никакое задание. Даже тот самый звонок в Москву, на котором, скорее всего, меня и спалили, был уже глупостью, на которую я сознательно пошел. Я отвечаю сам за себя, и поэтому сделал еще одну глупость, пришел на турнир, чтобы не подставить человека, которому дал слово. Ну и чтобы получить свои документы, конечно.

Вдруг люди Купера тоже не стали работать с федералами? То, что Купер меня не предупредил ничего не значит. Во-первых, я не видел его уже неделю, и перемолвился словечком уже прямо здесь. Ему сейчас совсем не до меня. А во-вторых, не всех же фальшивомонетчиков знают федералы. Может те, к кому обратился Купер, как раз из неизвестных им.

Ну и еще раз про документы. Габриэль мне те, что я заказывал через него, еще не отдал. Это будет только после дела со складом. И фиг его знает, как там все пойдет. Может не выгореть само дело, а может кинуть Габриэль, или еще что-нибудь произойдет. И тогда, не приди я на турнир — останусь с голой задницей и разъяренным Джонни, желающим свести счеты за подставу. В общем, мне очень нужны документы от Джонни и поэтому я здесь.

На всякий случай, я взял из тайника на пустыре ствол и спрятал его в машине. С собой на турнир его лучше не проносить, там я буду разгуливать в шортиках и футболке, так что, его никуда не спрячешь. Потом, после боя, я заберу у Джонни документы и быстро свалю отсюда к чертовой матери. Надеюсь, что дурное предчувствие, которое сосет у меня под ложечкой, это просто предстартовый мандраж перед боем с сильным противником, о котором меня предупредил Купер.

Когда мы с ним перемолвились словечком перед тем, как я пошел переодеваться и разминаться, озабоченный Купер сказал, что меня поставили против того самого ирландца, бой которого завершал прошлый турнир. Он местный чемпион, и поэтому ставки идут 1,4 против 3,5 в его пользу. Джонни и сам сильно переживает. Изначально предполагалось несколько другое, но так выпал жребий. Я глазам Купера видел, что ему сильно не по себе. Он поставил на меня пятнадцать тысяч долларов людей, с которыми лучше не ссориться, и сейчас отчаянно дрейфит. Чтобы немного его успокоить, я передал ему конверт со своими двумя тысячами долларов, которые, по обыкновению, ставлю на себя. Пусть видит, что я уверен в победе.

Стою чуть в стороне от остальных бойцов и разминаюсь, размеренно вращая плечами. Чувствую, как будто меня что-то колет между лопатками. Ощущение какого-то неудобства, как будто лег голой спиной на сухую крошку. Оборачиваюсь и окидываю огромное помещение склада. Вижу кучки зрителей, активно общающихся между собой в ожидании начала турнира. Вижу Джонни, бьющего по рукам с каким-то представительным мужчиной в темном костюме, пробегаю глазами дальше и на секунду натыкаюсь на какого-то мужика в джинсах и кожаной куртке. На нем темная бейсболка и очки, скрывающие половину лица. Мужик стоит, прислонившись к колонне и со скучающим видом рассматривает зал. Нет… показалось. Отворачиваюсь и продолжаю разминку.

Мой бой с ирландцем должен был стать третьим по сетке. После разминки и растяжки, все время до объявления ринг-аноунсера, я просидел на скамейке, накинув на себя мастерку, чтобы не сильно остыть. Я не смотрел предыдущие схватки, предпочитая уйти в себя, и как следует настроиться на свой бой. Стараясь изгнать из головы все лишнее, сосредоточился на дыхании, представляя как, с каждым выдохом, из головы вместе с выдыхаемым воздухом вылетают проблемы и заботы забивавшие мои мысли.

Сейчас уже ничего не важно. Впереди только бой, который нужно выиграть. Наплевать на охотников, которые уже вышли на мой след. Наплевать на Габриэля и склад, который он хочет ограбить. Наплевать на Хулио, с его иррациональной ненавистью ко мне, и на Паулину с ее непонятным интересом, и на Адзуми, которую я так и не увидел. Все это будет потом, и все это кандалы, которые сейчас только тянут вниз и мешают. Сейчас во всем мире есть только я, и рыжий ирландец, которого нужно сокрушить, чтобы пойти дальше.

Как сквозь вату слышу голос Джонни

— Мэйсон, ты что уснул? Давай быстро на ринг, сейчас будут объявлять тебя.

Открываю глаза, и какое-то время не понимая, что ему нужно, смотрю на Купера, склонившегося надо мной.

— Давай быстрей, приходи в себя, — нетерпеливо торопит он.

Подхватываюсь с места, и направляюсь к рингу, разминая шею и потягиваясь на ходу. Слышу как Джонни идущий рядом, что-то мне втолковывает по поводу противника, но я не обращаю внимания на то, что он говорит. Мне нужно сохранить настрой и концентрацию. Я и так видел поединок ирландца на прошлом турнире, и приблизительно знаю, чего от него ожидать. Подхожу к плечистому арбитру с перебитым носом. Тот осматривает меня с головы до ног и спрашивает о готовности к бою. Молча киваю и выхожу на площадку. Несколько раз подпрыгиваю, проверяя поверхность под ногами. Фанера под парусиной пружинит. Ринг-аноунсер громко объявляет моего противника, перечисляя его победы и заслуги. Мне это без разницы.

Вижу, как появляется ирландец, одетый только в обтягивающие плавки. Его жилистое сухое тело блестит от пота, и он пожирает меня взглядом. По весу мы примерно равны, по опыту, я думаю тоже. У меня, учитывая опыт прошлой жизни, наверное, будет даже побольше. Я, все-таки, еще не вышел на пик своей формы, той, в которой был, когда дрался с Ледоколом. Но ничего, и того, что есть хватит с лихвой на этого парня. Сходимся на центре площадки. Взгляд ирландца ощутимо давит, прожигая насквозь. Смотрю в ответ, мысленно ставя стену, между нами. Полное ощущение, что я окружен тонкой, но прочной пленкой сквозь, которую не пробивается ни яростный огонь его глаз, ни крики зрителей. Слышу команду на начало боя, и арбитр резко уходит назад.

Ирландец сразу идет вперед с мощным боковым летящим мне точно в голову. Перекрываюсь подставкой локтя, и сразу же отвечаю серией с рук. Сходимся в жесткой рубке на средней дистанции, каждый стараясь сходу поломать своего оппонента. Мощные удары, скользя проходят по голове и влипают в тело. Меня ощутимо тряхнуло. Его тоже. Выпрыгиваю с ударом коленом в голову, он уходит и снова обрушивает на меня серию жестких ударов руками. Перекрываюсь подставками и сразу отвечаю.

Мой противник весьма хорош! Несмотря на возраст под тридцатку, он очень быстр. По ударной технике я буду, пожалуй, получше, но у него прямо-таки звериное чутье. В этой отчаянной круговерти ударов, он умудряется не пропустить чистый удар, а принимает все вскользь, или на подставки. Сам же атакует очень опасно и порой безбашенно. Вот уж действительно «Отчаянный Джо». Пытаюсь вставлять лоу-кики. Ноги у Джо крепкие, как бетонные колоны, и пока никакого результата. Он стоически терпит, и сам отвечает жесткими пинками ступнями мне по голеням и по бедрам. Я тоже терплю.

Расходимся. Первый обоюдный натиск длился секунд тридцать не больше, но сил забрал у нас обоих немало. Секундная пауза и ирландец снова идет вперед. Закручиваю и встречаю его жестким боковым в голову, потом продолжаю контратаку хайкиком в голову. Ирландец, извернувшись, как змея, оказывается у меня за спиной и бросает прогибом через себя. Успеваю перекрутиться в воздухе, и грохнувшись на помост, беру его в гард, изо всех сил сжимая корпус ногами и пытаясь продавить его плавающие ребра. Куда там… Такое ощущение, что мой противник сделан из камня. Он сел на колени и пробует бить меня руками сверху.

Лежу на спине, держу его корпус ногами и вяжу ему руки. Тело ирландца все мокрое от пота и очень скользкое. Его руки постоянно выскальзывают из моих захватов. Очень энергичный, гад и очень сильный. Никак не могу его как следует сковать. Вот вроде получается завязать руки, но он сразу бьет головой сверху. В последний момент, дергаю его корпус ногами на себя и успеваю прижаться ближе и немного повернуть свою голову, чтобы смягчить удар. Бамс! Тряхнуло будь здоров, аж искры из глаз, но терпимо. Он пробует бить головой еще и еще, но уже нет замаха, поэтому все без толку.

Судья поднимает нас в стойку. Публике не хочется смотреть на нашу возню внизу. Им интересна рубка, наподобие той, что мы показали в начале боя. Мы оба тяжело дышим. Схватка в партере всегда забирает много сил. Вновь сходимся в жеской рубке.

Блин, ну что я делаю? Ирландец понимает, что в технике он мне уступает поэтому, он навязывает драку, а я, как дурак, ведусь на это.

Разрываю с ударом дистанцию и начинаю двигаться. Он преследует буквально по пятам. Закручиваю и ухожу, обстреливая его с обеих рук. Ногами бить больше не рискую. Слишком он быстрый, зараза, и очень хороший борец. Удар ногой нужно заработать. Сначала хорошенько обработать руками, чтобы его дыня зазвенела как колокол, а сознание помутилось, вот тогда и можно будет дать с ноги.

Теперь у меня получается. Все так же двигаюсь по кругу, избегая плотного контакта и жестко бью руками на встречу. Зрителям такое не очень нравится. Они свистят и орут что-то не лицеприятное в мой адрес. Плевать. Главное, что ирландец перестал меня доставать. А я все больше и больше попадаю с дистанции, и его рожу уже неплохо так посекло. Вон как разнесло. Хотя, наверное, я и сам сейчас со стороны выгляжу не лучше.

В обоюдной рубке и мне прилетало неплохо. Ирландец еще пару раз умудрялся сваливать меня вниз. Очень шустрый, сто процентов — вольник высокого уровня. Но партере я его сразу вязал, не давая себя бить. Засабмитить его не успевал, так как нас очень быстро поднимали в стойку. Он сволочь очень скользкий и верткий, так просто не ухватишь. Дайте мне с ним несколько минут в партере, и я его задушу, или вытащу на болячку. Но здесь такого не понимают и не принимают. Значит буду ломать его в стойке. Тем более, что пропускает он все больше и больше, что не лучшим образом сказывается на его скорости.

В очередной раз, когда ирландец бросается вперед, пытаясь выполнить проход в ноги, удачно встречаю его коленом в голову. Он немного теряется, и тогда просто начинаю забивать его руками и ногами, что называется «в мясо». Ирландец еще какое-то время потерянно стоит, уже не отвечая и не защищаясь, а потом, просто валится без сознания на помост.

Судья поднимает мою руку вверх и что-то кричит. Слышу свист и недовольные крики тех, кто ставил на ирландца. Свистите, свистите, мне на вас пофиг. Не даром говорят — кто свистит, у того денег не будет. Так что, ваши денежки тю тю…

На подламывающихся ногах иду к своему месту. Кто-то поздравляет меня. Что-то говорят, вроде даже приятное. Но я плохо понимаю. Слишком много потрачено сил. Ирландец оказался еще тем крепким орешком. Но я его все же сделал.

Переодевшись, сижу, отдыхаю и жду Джонни. За следующим боем слежу в полглаза. Там очень техничный боксер латинос, здорово окучивает какого-то негра. Свист и гвалт стоят такие, что хоть уши затыкай.

— Ты меня сегодня заставил понервничать, — говорит Джонни, возникший из-за спины.

— Я сам понервничал, — устало отзываюсь. — Противник уж больно хороший попался.

— Да, разделал он тебя качественно. Левый глаз совсем заплыл. — протянул Купер, скептично осматривая меня — Дать телефон хорошего врача?

— Не надо. На мне как на собаке все заживает, — качаю головой. — Давай мои деньги и документы.

— Держи, — Джонни протягивает мне конверт. — Вторую часть за документы, я вычел из твоих призовых и выигрыша на ставках.

— Хорошо, — безразлично киваю. — С доками то все нормально?

— Лучше настоящих, — весело ржет Купер. — Как восстановишься, через недельку или две, подгребай в клуб, я тебе еще чего нибудь подберу.

— Договорились, — киваю я, тяжело вставая со скамейки.

Через неделю меня здесь уже не будет, думаю я, отправляясь на выход. Конверт с деньгами и документами лежит в сумке. В машине все проверю. Здесь совсем не то место, где это удобно делать.

Прохожу через пост охраны и иду к своему «Доджу». Свежий ветерок, приятно холодит саднящее лицо. Немного прихрамываю на отбитую левую ногу. Адреналин схватки уже схлынул, и на его место пришла боль. Все тело измочаленно, а завтра ведь будет еще хуже. Придется полночи посвятить восстановлению гоняя ци по телу, а потом еще денек просто отлежаться. Хорошо, что на работу мне только послезавтра. Подхожу к машине, доставая ключи и слышу знакомый голос.

— Давненько не виделись, Юра.