Отморозок 8

Глава 4

Чикаго, полицейский участок, двенадцать часов дня. Ричард Уотсон сидит в большом общем помещении и ждет пока его новый напарник, частный детектив Стив Козловски пообщается со своими бывшими коллегами. Вокруг шум, разговоры, сигаретный дым. Только что доставленный чернокожий парень, в спортивном костюме руки которого закованы в браслеты, громко кричит о нарушении своих прав. Доставившие задержанного в участок копы, не церемонясь, отвешивают ему сильные подзатыльники, и волокут дальше по длинному проходу между отгороженными пластиковыми перегородками кабинками, в которых работают сотрудники участка.

Вот уже три недели, начав с того самого маленького городка Оквока, где Юрий ограбил банк и предположительно утонул, они методично ведут свой розыск. Стив — широкоплечий угрюмый тип с лицом громилы из боевиков, не смотря на брутальную внешность, на самом деле является весьма цепким и опытным детективом, с большим опытом оперативно розыскной деятельности. Уотсон видел, как он вдумчиво ведет беседы со свидетелями ограбления, выспрашивая малейшие подробности действий грабителя. Оценил, как он легко находит общий язык со своими бывшими коллегами и насколько тщательно проверяет все версии. У Козловски и Уотсона уже установились хорошие рабочие отношения, и они реально стали напарниками. Ричард не вмешивается в работу бывшего полицейского, находясь при нем вторым номером. Сработавшись, они научились понимать друг друга буквально с полуслова.

Боль от потери Линды и шок от того, что он узнал о том, что Линда погибла вместе с их еще не рожденным ребенком, уже притупилась. Но у Ричарда осталась холодная решимость довести это дело до конца. Зачем? Он пока и сам себе объяснить не может. Может быть в память о Линде, но скорее для себя. Если здраво рассудить, то ведь не Юра ее убил. Это сделала та государственная машина, которой он служил долгие годы. Точнее не сама машина, а конкретные люди облеченные властью решать чужие судьбы и принявшие решение о ликвидации. В случайное совпадение Уотсон не верил. Кто-то посчитал, что Линда помогла бежать пленнику, и что она слишком много знает, и поэтому она погибла. Замешан ли здесь его прямой руководитель Келли, это вопрос. Ричарду очень хочется верить, что нет, но ничего исключать нельзя. Естественно, Том Келли не является конечным звеном цепи, куда сходится вся информация, возможно решение о ликвидации принимали выше, а Келли узнал об этом постфактум. В любом случае, Уотсон пока не собирается делиться со своим руководством результатами поисков. Сначала, надо найти русского, а там уже будет видно, как поступить дальше.

Пока особых результатов пока нет. Никаких реальных следов за все время поисков найдено не было. Они методично объезжали близлежащие к Оквоке городки, обходили там мотели и пункты сдачи автомобилей в аренду, показывая фотографии Юрия, но никакого успеха это не принесло. До вчерашнего дня, когда детектив Козловски, получил информацию из Чикаго и они сразу сорвались с места и выехали туда. И вот теперь Уотсон ждет напарника, который уже больше часа не выходит из комнаты, где беседует со своим давним знакомым. Наконец, Ричард видит как Стив выходит из комнаты, и на его обычно мрачном и недовольном лице, играет улыбка.

— Ну что? — Подскакивает ему на встречу Уотсон.

— Есть зацепка, — тихо отвечает детектив. — Пойдем, выйдем, я все расскажу по дороге.

Оба мужчины неспешно вышли из здания полицейского участка и спустившись по ступеням сели в «Lincoln Town Car» Козловски стоявший неподалеку.

— Несколько месяцев назад, незадолго до ограбления банка в Оквоке, здесь в Чикаго был ограблен подпольный игровой клуб семьи Марчелло. — Начал свой рассказ детектив, когда они оба оказались в машине. — Одиночка грабитель, на велосипеде спровоцировал аварию с автомобилем перевозивших деньги инкассаторов и упал без движения на дорогу. Когда оба находившихся в машине инкассатора вместе вышли посмотреть, что случилось, тот взорвал светошумовую гранату и пока оба олуха находились в отключке, вырубил их, и забрал себе их оружие и автомобиль, в котором была выручка двух клубов за ночь, а это порядка восьмидесяти тысяч наличкой.

— Не слабый улов за одну ночь. — Даже присвистнул Уотсон — А почему ты думаешь, что это был именно наш клиент?

— Ну, во-первых, использованная грабителем светошумовая граната, — Тут же пояснил детектив. — Такие штуки нечасто встретишь на гражданке, а мы с тобой знаем, что у нашего парня такие гранаты точно были.

Уотсон только кивнул. Он, для того чтобы поиски были максимально эффективны, максимально ввел Стива в курс дела, не раскрывая главной тайны Юрия.

— Во-вторых, семья Марчелло поставила здесь все на уши. — Продолжил Стив — Для них, восемьдесят тысяч потеря не большая, но репутация дороже, и Марчелло просто рыли носом землю. Они объявили награду в десять тысяч долларов за сведения о грабителе. У семьи Марчелло налажены связи с местными копами, поэтому они кинули весточку и туда. Мой источник говорит, что копы не нашли самого грабителя, но с большой вероятностью подозревают, что это сделал некий молодой парень с восточного побережья, которого в клуб привел престарелый мелкий гангстер Тони-четыре пальца. Тони клянется, что не знает этого типа и познакомился с ним в клубе «Green Mill», где тот поставил ему выпивку. По описаниям, наш клиент очень походит на этого удачливого грабителя. Ну и в-третьих, ты говорил, что парень обладает великолепной боевой подготовкой. Ограбление было выполнено в одиночку по высшему разряду и никаких следов. Скорее всего, русский оказавшись в клубе, разведал все, что ему нужно. Потом он последил несколько дней за самим зданием и вычислил инкассаторов приезжающих туда каждую ночь в одно и то же время, и катающихся по одному и тому же маршруту. За долгие годы без происшествий, все тут расслабились. Ну, кто же, в здравом уме, посмеет ограбить чикагскую мафию? А вот и нашелся смельчак.

— Постой, — перебивает детектива Уотсон — Если русский так легко провернул ограбление подпольного казино, значит, он не нуждался в деньгах. Ведь если он взял одномоментно целых восемьдесят кусков, то зачем бы он полез грабить банк в Оквоке, да причем так бездарно, что его чуть не взяла полиция, и он сверзился с находящегося на ремонте моста. В банке он то и взял что-то вроде восемнадцати тысяч. Сумма, по меркам его предыдущего куша, совсем мизерная.

— Да, — подтверждает Козловски. — Парню незачем было лезть в ту рискованную авантюру с банком. Все это имеет смысл, только если он хочет инсценировать свою гибель, и для этого устраивает громкое ограбление с преследованием копов и падением с моста. Ему нужны были свидетели, которым он подбросит улики, прямо указывающие на него, поэтому и он полез в банк и сам подставился под полицию.

— Как думаешь, каким способом он смог выбраться из реки? — Уточнил Уотсон.

— Если он заранее все это готовил, то у него в машине могли быть гидрокостюм и акваланг. Пока копы шарили фонарями по поверхности, он отплыл спокойно подальше и ушел к противоположному берегу, где его должен был ждать другой автомобиль.

— Думаешь, он его тоже угнал?

— Нет, — немного подумав, ответил детектив — Связываться со вторым угоном Юрию резона не было, ему нужно было безопасно выбраться, а значит, машина должна была быть чистой. Скорее, он законно арендовал ее и это может быть ниточкой, за которую можно потянуть.

— Думаешь, он взял ее на права Кевина Мартина?

— Может на них, а может, украл другие документы. Надо будет сделать запросы о пропаже документов подходящих по возрасту молодых людей в этих местах. — Задумчиво почесал небритый подбородок Козловски. — Работы у нас с тобой непочатый край. Сначала, нужно выяснить все по пропажам документов, а потом обойти все агентства по сдаче автомобилей в аренду и узнать, не появлялись ли где украденные до этого права. И скорее всего, это будут мелкие фирмочки, в которых, пока нет автоматизированных систем учета, а все ведется на бумаге.

Моя жизнь идет своим чередом: тренировки, работа и снова тренировки. В основном занимаюсь сам, но раз в неделю прихожу на тренировку к Роберто Гарсиа, и еще раз в неделю по вечерам пересекаюсь с парнями Габриэля на пляже. К моему счастью, это все таки мексиканская банда. С «Мара Сальватруча» я бы, все же, наверное, связываться не стал. Это как держать у себя за пазухой ядовитую змею. Никогда не знаешь, когда она укусит. Мексиканская «La Eme», в этом отношении, для меня предпочтительней, хотя тоже далеко не подарок.

И на пляже и в зале я провожу много схваток чувствуя как прежние кондиции постепенно возвращаются. Мне нужны подготовленные соперники, чтобы полностью восстановить форму. С Роберто я, подчеркнуто, уважителен, как с инструктором и называю его профессором, как и все ученики, кроме Габриэля, который называет Роберто просто по имени. Ну да понятно, статус Габриэля не позволяет ему ронять свой авторитет, хотя не удивлюсь, если наедине он более почтителен с Гарсиа. Схватки с самим Роберто, заставляют меня выкладываться на полную, но вырвать победу удается не часто, тот уже приспособился к моей манере борьбы и хорошо вычисляет мои дальнейшие действия. Тем лучше и интересней и для меня и для него. Бжж это своеобразные шахматы, где каждое движение имеет свои продолжения и последствия. Готовить ловушку для опытного противника нужно начинать загодя, вскрывая при этом его замыслы, чтобы не попасться самому. Бойцы всегда растут от соперников, и заполучить сильного партера по тренировкам — это большая удача.

С Габриэлем, я тоже уважителен, но без подобострастия. Тот, чутьем битого волка, что-то чувствует во мне, но пока только присматривается, не обращаясь с конкретными предложениями. Я тоже присматриваюсь этим ребяткам и понимаю, что это настоящая спаянная жесткой дисциплиной и иерархией банда. Меня это ничуть не смущает, ведь подобное знакомство может сильно пригодится, особенно если припечет. Габриэль и его парни ненавидят полицию и все, что связано с официальной властью, и ни за что не станут с ними сотрудничать. Здесь не нужно торопиться, завоевывая доверие постепенно. Но это дорога с двухсторонним движением. Самому Габриэлю, ведь тоже от меня что-то нужно, знать бы только что.

К Джонни Куперу я пока не подходил, хотя уже неоднократно видел его издали. Купер частенько крутится около боксерского зала «Golden Gloves» на Vermont Ave в корейском районе Koreatown. Днем в зале проводятся обычные тренировки по боксу и кикбоксингу, а по ночам, там иногда могут проходить подпольные бои по «вольным правилам» с значительными ставками. Эта информация осталась в моей памяти из прошлой жизни по рассказам самого Джонни, любившего вспоминать старые добрые деньки.

Подпольные «бои без правил» считаются сейчас «преступлениями низкого приоритета». Полиция Лос-Анджелеса и так перегружена работой. Войны между латиноамериканскими бандами и чернокожими «Crips» и «Bloods» за контроль над районами, повсеместное распространение наркотиков, проституция, многочисленные кражи и грабежи, все это не оставляет ни времени ни желания заниматься такими мелочами. Тем более, что многие полицейские на местах и сами не прочь посетить подобные мероприятия и даже сделать ставки, а зачастую, они даже берут деньги организаторов за то, чтобы не замечать ничего подобного.

Система устроена так. В каком-нибудь большом подвале, или на заброшенном предприятии, организовывается подпольный турнир. Заинтересованные люди обзваниваются за три четыре дня. Все мероприятия хорошо охраняются и там, на месте, поддерживается железный порядок, чтобы денежные мешки, любящие зрелища погорячее, могли спокойно себя чувствовать и тратить свои денежки. В боях участвуют бывшие и действующие боксеры, моряки, уличные бойцы, студенты из школ восточных единоборств, адепты кик-боксинга, и набирающего популярность тайского бокса. Борцы здесь пока еще сильными противниками не считаются, и их почти не бывает. Знаменитые выступления бойцов клана Грейси еще впереди, и они будут проходить совсем на других площадках. Да и правила нынешних боев сильно отличаются от тех, что впоследствии, дадут возможность адептам бжж побеждать подобных схватках.

Никаких перчаток, можно только бинтовать руки. Разрешены любые удары в любые части тела. Тычки пальцами в глаза, удары в пах, по позвоночнику и затылку, вне закона, но вполне могут использоваться, что называется, «втихую». Броски, болевые и удушения вполне разрешены, но долгая борьба в партере в это время совсем не приветствуется. Публике нужна кровь и жесткая рубка отчаянных парней. Смотреть на «гомосятину», когда два крепких потных мужика по полчаса «тискают» друг друга в объятиях в партере, никому не интересно. Если схватка внизу не решается достаточно быстро, то противников просто поднимают и заставляют сойтись вновь.

Финансовая сторона подобных мероприятий организована следующим образом. Бойцы могут платить вступительный взнос от пятидесяти до ста долларов за право участия, но это не всегда, а когда нет спонсоров. Зрители платят за билеты от двадцати до ста долларов, и эти сборы идут на выплату призовых и в доход организаторов. Основная прибыль организаторов делается на ставках, а они при условии участии местных звезд, могут доходить до весьма больших сумм. Комиссия со ставок десять-пятнадцать процентов. Прибыль обычно делится следующим образом: до сорока процентов кассы получают организаторы боев, двадцать — тридцать процентов — это аренда помещения и «крыша», пятнадцать — двадцать процентов — охране, и лишь десять — пятнадцать процентов получают бойцы. Иногда спонсорами боев могут выступать какие-нибудь теневые финансовые воротилы, или преступные группировки, выставляющие своих бойцов ради престижа. И тогда и призы будут более значительными и взносы с бойцов не собираются.

Мне нужно определиться с тем как подойти к Джонни. Сейчас наш вес несопоставим. Он взрослый деловой парень, который знается с серьезными людьми, занимается темными делишками, и время от времени выставляет бойцов на местных чемпионатах по «боям без правил». Я никому неизвестный и ничем не примечательный юноша с восточного побережья, появившийся здесь совсем недавно. Типичная «темная лошадка». Просто так подойти и заговорить с ним я не могу. Точнее могу, но мне пока нечего сказать, чтобы заинтересовать его, и он просто пошлет молодого сопляка рискнувшего подойти к «деловому парню». Это совсем не Ваня Карабанов. С Джонни, я ни за что откровенничать не стану, но даже если бы и захотел, то мне нечего ему предъявить в качестве доказательства своих слов.

Вот и получается, что лучшим подходом будет заинтересовать Джонни, как перспективный боец, на котором можно будет хорошо заработать. Честно говоря, вновь идти по этому пути, мне сильно не хочется. С головой уже хватило предыдущего опыта с Тимой и с Абрамычем. Здесь народ и нравы ничем не лучше, а как бы даже не похуже чем у нас в Союзе. В деньгах я не нуждаюсь, и лишний раз получать по голове не охота, ей и так досталось за последние пару лет. А с другой стороны, у меня есть отличный опыт выступлений, и я неплохо подготовлен. Нужно только набрать форму, позанимавшись в хорошем зале с сильными бойцами. Борцовскую подготовку я уже подтягиваю, надо бы подзаняться и ударкой. Уверен, что на местном уровне, и сейчас вполне могу выступить весьма неплохо и обратить на себя внимание. Если нет никакого другого работающего способа войти в ближний круг к Джонни, то как бы мне не хотелось этого избежать, придется идти именно таким путем.

Мой противник темнокожий малый с рельефной мускулатурой очень быстр и техничен. Это явно местная «звезда», обратившая на меня внимание после того, как я легко разделался с несколькими парнями уровнем пониже. Пока успеваю реагировать на его атаки, но чувствую, что уровень парня явно превосходит мой нынешний боксерский уровень. Применять ноги и борьбу я здесь не могу, а в чистом боксе парень меня пока явно переигрывает. Вхожу из положения за счет рубки, постоянно тесня противника и обрезая ему углы. Это основной принцип работы с более техничным противником. Чувствуешь, что проигрываешь в классе — навязывай технарю драку.

Мой соперник в драку лезть совсем не хочет. А зачем ему это? За счет скорости и хороших ног, он легко уходит от моих атак, раздергивая быстрым и хлесткими ударами летящими под разными углами. Много пропускаю, но упрямо иду вперед. Хорошо, что пропускаю вскользь и удачно перекрываюсь плечами. Погоди, я тебя еще достану, дай только время. Долго ты так скакать козликом не сможешь. Краем глаза вижу, что Джони с интересом наблюдает за нашим поединком. Я тут, можно сказать, сейчас стараюсь для него, и никак нельзя ударить лицом в грязь.

Бойцовский клуб «Golden Gloves», как и многие другие, время от времени, устраивает боксерские дни, когда все желающие могут встретиться и сойтись друг с другом в дружеском спарринге. В такие дни в зал съезжаются парни со всего района, которые любят почесать кулаки. Приходят и представители других клубов чтобы набрать бойцовского опыта. Среди бойцов много азиатов и латиносов. Это не удивительно, район то корейский, а латиносы известные любители бокса. Чернокожих относительно немного, но они тоже есть и, как правило, это хорошие бойцы. Правила поединков точно такие же, как и у нас в Союзе на подобных мероприятиях. Пары комбинируются свободно, жесть не приветствуется, и хотя бывает всякое, но в целом, поединки ведутся весьма корректно.

Тем временем раунд заканчивается, и по идее, сейчас должна произойти смена противников, но мы по обоюдному согласию, остаемся продолжить выяснение отношений. Ни я, ни мой оппонент, не довольны результатом. Он был техничней, больше попадал, и можно сказать, что взял раунд по очкам. Но парень явно хочет полного разгрома настырного чужака. Ну, а мне, результат не нравился вдвойне, нужно осадить этого попрыгунчика потому, что мне нужен Купер, а тому не нужны неудачники. Как говорится — у тебя больше не будет шанса произвести первое впечатление.

Звучит гонг, и мы вновь сходимся в противостоянии. Противник, без разведки, идет вперед и выкидывает серию боковых в корпус, завершая все хлестким боковым в голову и сразу разрывает дистанцию. Принимаю все на подставки и не успеваю достать в ответ. Хреново. Он совсем не устал, хотя суммарно провел не менее шести раундов, как и я, но движется все так же легко, как и в самом начале. Ставка на то, что он замедлится, не срабатывает, значит надо менять тактику. Я до этого преследовал своего оппонента, а он работал вторым номером, вылавливая меня на контратаках и демонстрируя свой высокий класс. А если встать, и даже начать отступать? Пусть теперь он идет вперед, а я буду его ловить.

Соперник, заметил мою остановку и видать решив, что я выдохся, с улыбкой стал нарезать круги, осыпая меня хлесткими ударами и резко меняя направление движения. Парень явно стал играть на публику и немного кривляться, опуская руки и издевательски подставляя голову под удар. Это была только ловушка, реакция и техника уклонов у него на уровне, поэтому, я не спешил туда влезть. Многие зрители, находившиеся в зале, следили именно за нашей парой, не обращая внимания на других бойцов. Купер тоже с интересом наблюдал именно за нашим поединком. Это хорошо, вот только пока я никак не проявил себя в этом бою и пора бы исправить данную оплошность. Пропускаю сильный удар в правую скулу и закрываюсь, уходя в глухую защиту. Противник сразу идет на добивание. Замечаю, что он потерял бдительность, и подошел слишком близко, осыпая меня ударами. Весь поединок до этого, он держался на расстоянии. Его длинные руки позволяли атаковать с недоступной мне дистанции, а легкие ноги уносили, при моих попытках контратаковать. Теперь он сам подошел ближе и встал на полную ступню, чтобы добавить мощи ударам. Ну, теперь держи.

Мгновенно взрываюсь и накидываю оверхэнд, тоже попадая ему в скулу. Продолжаю серию, обрабатывая корпус, и переводя атаку снова в голову. Соперник ошеломлен внезапной ответкой, и пятится назад, закрываясь в защите, но теперь уже я не отпускаю его, осыпая градом ударов. Противник перекрывается в глухой защите, и ему сейчас совсем не сладко. Тут не кстати звучит гонг и только это спасает моего визави от нокдауна, или чего потяжелее. Первый оверхэнд сильно потряс его, и если бы не гонг, я бы точно добил парня. Вижу, что желания продолжать бой, у него уже нет. Да и я, если по чесноку, тоже выложился в двух раундах с ним выше своих сегодняшних возможностей, поэтому снимаю перчатки и бреду на скамейки для зрителей и отдыхающих. На сегодня с меня хватит.

Сижу на скамейке, разматываю бинты. Рядом со мной кто-то садится, и я слышу знакомый голос старины Джонни.

— А ты неплох, парень!

Внутри меня разливается торжество. Есть, клюнуло!

— Спасибо! — Поворачиваюсь к Куперу.

— Я тебя раньше здесь не видел. — С улыбкой говорит тот.

— Я недавно в Лос-Анджелесе. Приехал с восточного побережья и решил найти зал, где можно потренироваться, чтобы не терять форму. — Отвечаю ему, продолжая сматывать бинт.

— Лоренс сильный боец, но сегодня ты смог дать ему хороший бой. — Говорит Купер, искоса поглядывая на меня. — Но основа у тебя ведь не бокс, я правильно понял?

— Лоренс, это? — Переспрашиваю Купера.

— Тот самый черномазенький, с которым ты только, что бился, — не политкоректно отвечает тот.

Политкорректность — здесь пока и слова то такого не знают. Это уже потом, после того как Джордж Флойд, грабитель, наркоман и бузотер из Минеаполиса, погибнет при задержании, при чем скорее от передоза, чем от действий полиции, белые американцы будут вставать на колени и целовать туфли чернокожим. Скажи я сейчас об этом Джонни, он ни за что в подобное не поверит. Будет, катаясь по полу, ржать во весь голос над моей бурной фантазией. И это он еще об «загорелом» парне Обаме не знает.

— Так ты не ответил мне насчет основы. — Напоминает Джонни.

— Я долго занимался кикбоксингом, таем и борьбой. — Отвечаю ему.

— Даже так? — Уважительно присвистывает он. — Весьма неплохо.

Молчу, принимаясь за второй бинт. Пусть говорит Джонни, и считает, что это он ловец.

— Не хочешь попробовать себя в по-настоящему серьезных боях? — Как бы невзначай интересуется Купер. — Я вижу в тебе неплохой потенциал, который можно было бы развить, и сделать из тебя настоящего бойца.

— А кто вы? — Поворачиваюсь и отвечаю вопросом на вопрос.

— Джон Купер. — Он протягивает мне руку. — Я выставляю бойцов на разных денежных мероприятиях, и если ты не против заработать полтонны баксов за один вечерок, могу тебе в этом помочь.

— Мэйсон Гриффин. — Пожимаю протянутую руку. — Интересное предложение, мистер Купер. А не могли бы вы уточнить, что за мероприятие вы мне сватаете?

— Все просто парень, время от времени в этом городе проводятся бои по вольным правилам. В принципе, если ты занимался кикбоксингом и борьбой, то для тебя это будет привычно. Можно бить руками и ногами, можно бросать, душить и заламывать руки и ноги. Ограничения минимальны. Но не переживай, у нас солидная организация и никто не даст калечить и убивать противника. Там даже врач имеется на всякий случай. Так что похоже на обычные соревнования, только по более свободным правилам и за это платят хорошие деньги.

— Да я и не переживаю насчет правил. — Равнодушно пожимаю плечами. — Мне уже приходилось биться на подобных турнирах. Вот только пятьсот долларов за бой, где тебе могут что-то сломать, или как-то по-другому покалечить, маловато будет.

— Не переживай Мэйсон, — усмехается Джонни. — Если ты действительно хороший боец, то это уже другая лига. Там ставка будет гораздо выше, но и риска там побольше будет. Правда, чтобы туда попасть, нужно будет себя показать с хорошей стороны в более низкой лиге.

— Я принимаю ваше предложение, мистер Купер.

— Отлично Мэйсон, давай оговорим детали. — Довольно кивает Джонни.

В общем, мы со стариной Джонни договорились. Дебют у меня должен состояться через неделю. Это будет проходной турнир низкорейтинговых бойцов. Соответственно и публика там будет попроще, и ставки пониже, а за участие в боях нужно отвалить сотку. Гарантированные призовые в случае побед — триста баксов. Может получиться и больше, потому как это зависит от количества зрителей и ставок. Джонни мне растолковал, что бойцы получат пятнадцать процентов от собранной кассы и сумма будет известно только по окончанию мероприятия, но триста — это минимум. В случае проигрыша ты огребаешь звездюлей забесплатно. Точнее, за свою же сотку, но это твой личный риск. Меня финансовая сторона вопроса волнует не очень, но показывать этого я не могу. Поэтому, при словах Джонни о том, что нужен будет вступительный взнос, и приз будет не пятьсот, а всего триста, я насупился. Но Купери тогда только рассмеялся и хлопнул меня по плечу, сняв все возражения несколькими фразами.

— Ты же не проигрывать туда идешь. Если бы я не видел, на что ты способен, то и связываться с тобой не стал бы. Считай, что это будет маленьким экзаменом для тебя. Пройдешь, получишь рейтинг и более высокие гонорары. А нет, то и возиться с тобой не стоит. Я и сам, когда-то, был можно сказать экзаменатором для молодых талантов.

Пришлось согласиться, выторговав себе право поставить на себя пятьсот долларов. Джонни услышав мое условие, только пожал плечами.

— Да не проблема, если ты так веришь в себя, неси деньги, почему бы и нет. Я организую для тебя эту ставку.

Вот и ладушки. Почему бы немного не заработать, по старой памяти на ставке на себя. Я, как новичок, по любому буду котироваться существенно ниже, значит и поднять смогу неплохо. Вот вроде мелочь, а приятно.

Если с Джонни уже все решено и план действий намечен, то есть у меня еще одно небольшое, но очень важное дельце. Мысль об этом уже давно не дает мне покоя, но до сих пор я гнал ее от себя. То, что я хочу сделать, очень рискованно и даже безумно, но я хочу еще раз помочь своей стране. Еще в Бетесде, когда Уотсон выложил мне полный расклад по мне и по операции «Крепость», я понял, что где-то в ГРУ очень сильно «течет». «Крот» такого уровня способен принести СССР немало вреда. Я естественно не могу вычислить кто это, но если дать на ту сторону информацию о том, что детали операции известны ЦРУ, это может помочь вычислить предателя. Ведь круг посвященных, должен быть небольшим, и если хорошо поискать, есть вероятность вычислить предателя.

Вот только сказать легче, чем сделать. Как передать информацию в СССР так, чтобы она точно дошла до ГРУ? Тут ведь есть еще одна проблема. Возвращаться домой, под крылышко спецслужб, мне сейчас категорически нельзя. Тут дело только времени, когда там станет известно, почему ЦРУ так заинтересовалось моей скромной персоной. И тогда снова казематы и пожизненная изоляция. Нет, возвращаться сейчас мне никак нельзя. В Союзе я буду намного уязвимей, потому, что там есть мать, и Вика. На меня можно надавить с помощью них. Как бы мне не было больно, придется забыть о Вике, ради нее же. Моя судьба как у раскрытого агента — полное одиночество. Никто не даст мне жить нормальной человеческой жизнью и иметь семью и детей. А если бы и дали, не хочу обрекать свою семью на вечный страх того, что они могут послужить рычагом для воздействия на меня. Я много думал на эту тему, когда сидел в пещере Саурлэнда и здесь в Лос-Анджелесе, и ни к чему путному не пришел. Но как не беги от решения, все равно, рано или поздно, придется это сделать.

Я знаю, как сообщить ГРУ о предателе, для этого я должен поговорить с Викой. В последний раз, ради нее же и ради ее спокойной жизни. Вика сможет донести нужные слова до деда, ну а тот уже поймет, что с этим делать дальше. Сейчас в 1987 уже можно звонить из США в СССР. Связь безумно дорогая, но для меня деньги это ерунда. Разговор с большой вероятностью будет прослушан, и мне нужно говорить так, чтобы никто ничего не понял и не разъединили связь прежде чем я сумею передать то что хочу. Вот только позвонить Вике домой я точно не могу. Ее отец и дед, являются высокопоставленными офицерами, и ее домашний телефон может быть в какой-то базе. А значит, звонок будет автоматически отслежен и записан, и я сразу себя выдам. Затратить столько усилий, чтобы так все слить было бы глупо. Я придумал более менее рабочую схему: выехать подальше из Лос-Анджелеса и позвонить подруге Вики — Тане Березовской, телефон которой я хорошо помню. Нужно попросить Татьяну срочно вызвать к себе Вику и передать ей на словах информацию для деда.

На ближайших выходных я взял билет на автобус до Сан-Франциско. Расстояние от Лос-Анджелеса около четырехсот миль, и этого должно быть достаточно, чтобы замести след. Уже через девять часов я был на месте. С собой у меня левая кредитка, которую я купил у Габриэля. Моей главной просьбой было, чтобы кредитка была не из Лос-Анджелеса, а откуда-нибудь подальше. Услышав это, Габриэль только понимающе хмыкнул, но мою просьбу выполнил, и вскоре у меня оказалась левая карта на триста долларов. Для звонка этого должно хватить с лихвой. Знаю, что теперь должен Габриэлю, и он обязательно воспользуется этим, но это было осознанное решение. Мне все равно придется обратиться к нему с более весомой просьбой, но это будет позже, а пока, нужно начинать уже не спортивные, а деловые отношения с этими бравыми парнями из мексиканской мафии.

Дождавшись пока в Москве наступит девять утра, я вставил кредитку в телефон автомат на вокзале и набрал знакомый номер Тани. Услышав на том конце удивленный голос ее матери, я вежливо сказал ей.

— Доброе утро Бэлла Марковна! А могу я услышать Таню?

— А кто это? — Подозрительно спросила женщина.

— Это Юра! Помните меня? Я бывал у вас в гостях на даче, на дне рождения Танечки.

— А Юрочка это ты? — Голос Бэллы Марковны сразу потеплел — Куда же ты пропал? Давно к нам не заходил. Ты, что сейчас где-то заграницей?

— Да, Бэлла Марковна, я тут в турпутевке нахожусь, как передовик производства, — вру не краснея. — Так можно Таню к телефону?

— Да, конечно Юрочка. Сейчас позову.

Бэлла Марковна кладет трубку и громко кричит:

— Танюша, тут тебя к телефону!

Через некоторое время слышу в трубке удивленный голос Тани:

— Да, алло.

— Таня, привет! Это Юра. У меня очень мало времени. Срочно позвони Вике, и скажи, чтобы она приехала к тебе, я перезвоню тебе ровно через три часа. Ты поняла?

— Да, поняла Юрочка, — закричала Таня. — А Вика говорила….

Она пыталась говорить что-то еще, но я уже положил трубку и вытащив карту, быстро удалился. Мало ли, вдруг сейчас сюда примчится полиция, посмотреть, кто тут звонит в СССР. Отпечатков пальцев я не оставил потому, что был в перчатках и максимально изменил внешность, накинув на себя толстое худи с капюшоном и большие темные очки.

— Мистер Джонсон, с железнодорожного вокзала Сан-Франциско зафиксирован интересный звонок Москву — в кабинет начальника службы АНБ заходит молодой парень из технической службы.

— Что там? — Вяло интересуется руководитель, поднимая голову от бумаг.

— На первый взгляд ничего важного, какой-то парень позвонил девушке и попросил позвать другую девушку. Но он сказал, что находится здесь по турпутевке, которую получил как передовик производства.

— Какая турпутевка? Какой передовик? — Непонимающе уставился Джонсон на подчиненного — Сюда из СССР не посылают никаких передовиков.

— Так и я о том же, мистер Джонсон, — кивнул техник. — Он сказал, что перезвонит через три часа.

— Оперативную группу на вокзал, быстро! — Среагировал Джонсон. — И еще несколько машин по разным районам города, чтобы можно было быстро подскочить до нужной точки, если парень сменит телефон.

Ровно через три часа, набрав тот же номер, после нескольких длинных гудков, я услышал в трубке такой родной и знакомый голос.

— Алло.

На меня нахлынули чувства, а в груди все сдавило и я только смог выдавить из себя.

— Привет, моя ласточка!

— Юра, это правда ты?

— Да, солнышко.

— Дед мне говорил, что ты можешь позвонить, но я не верила, а ты взял и позвонил. — Срываясь на слезы, быстро заговорила она — Я так рада, что ты жив. Где ты мой родной? Что с тобой?

— Я не могу этого говорить, моя хорошая. У меня очень мало времени. Скажи дедушке, что я живу в очень хорошем месте. В большом стеклянном доме похожем на аквариум, но там сильно протекает крыша и все вокруг просто заливает. Ты меня слышишь? Очень сильно заливает. Надо срочно искать протечку.

— Я не поняла, — растерянно говорит Вика. — Какая протечка? Чего заливает?

— Тебе не и нужно понимать, солнышко. Просто передай то, что я тебе сказал дедушке. — Прерываю ее я. — Ты меня прости, я не могу долго разговаривать. Мне уже нужно идти.

— Ты когда вернешься? — Тихим голосом спрашивает Вика. — Дедушка просил передать тебе, если ты позвонишь, что он хочет очень тебе помочь, скажи только точку и тебе обязательно помогут.

— Пока не могу, моя радость. У меня сейчас все очень сложно. Ты меня прости, мы, наверное, больше не сможем увидеться. Так уж все выходит. Жизнь штука очень сложная и несправедливая. Прости меня, пожалуйста.

Я быстро кладу трубку и, сгорбившись, медленно ухожу, едва волоча свои, вдруг ставшими свинцово-тяжелыми ноги. На душе очень мерзко и внутри все пусто, как будто выжженная пустыня.

— Так нужно, Так будет лучше для всех, — шепчу я сам себе, но сердце не верит и обливается кровью.

Мне еще предстоит длинный путь из Сан-Хосе в Лос-Анджелес на автобусе. После первого звонка, я взял такси и попросил довезти меня до этого города, находящегося в пятидесяти милях от Сан-Франциско. Ну, это так, на всякий случай, если мой первый разговор, вдруг заинтересовал того, кого не нужно.

В этот момент в Москве, в квартире Березовских Вика кладет трубку, из которой раздаются короткие гудки, и без сил садится на пол. По ее лицу бегут слезы.