Отморозок 8

Глава 5

Подмосковный санаторий Министерства обороны. В просторной двухкомнатной палате у Виктора Петровича Смирнова сегодня два высокопоставленных гостя. Первый — это его давний друг и преемник на посту начальника 5 управления ГРУ ГШ ВС СССР Валентин Степанович Козырев, а второй — руководитель ПГУ Владимир Александрович Крючков. Инициатором сегодняшней встречи является именно Крючков. Он обратился к Козыреву через неофициальный канал с просьбой пообщаться со Смирновым, который проходит восстановление после перенесенного инсульта.

Все трое сидят в гостевой комнате за столом и пьют чай с сушками. Обстановка вроде неформальная, но в воздухе витает чуть заметное напряжение. Наконец Крючков, поставив свою чашку на блюдце, обращается к Смирнову.

— Виктор Петрович, не хочу долго ходить вокруг да около. Я почему просил Валентина Степановича организовать нашу встречу. Недавно у вашей внучки Виктории состоялся разговор с абонентом находящимся в Соединенных Штатах Америки. Вы сами понимаете, что подобные звонки у нас на особом контроле, и я естественно, по долгу службы, знаю содержание разговора. Мы с вами принадлежим к разным ведомствам, но делаем то одно дело, поэтому, чтобы не дай бог не помешать возможной операции ГРУ в стране, которая является нашим вероятным противником, я прошу вас и Валентина Степановича прокомментировать ситуацию с этим разговором.

— Вы правы, — Отвечает вместо Смирнова Козырев, — это наша операция, и абонент с той стороны — наш сотрудник, выполняющий особо важное государственное задание.

— Вы сейчас говорите о Костылеве Юрии? — Уточняет Крючков, — Насколько я знаю, это именно он, еще до призыва на службу в армию, встречался с внучкой Виктора Петровича, и именно он был пленен в Бадабере и переброшен американцами в США в Военно-морской госпиталь в Бетесде.

— Да, это так. — Медленно произносит Смирнов.

— Я еще раз призываю всех присутствующих отбросить в сторону межведомственные противоречия и поговорить откровенно. В нашем первом разговоре об этом молодом человеке, состоявшемся пару месяцев назад, Валентин Степанович вроде был удивлен тому, что Юрий оказался жив и находится в США. — С сомнением произнес Крючков, переводя взгляд со Смирнова на Козырева.

— Это не совсем так, — качает головой Козырев. — Просто, на тот момент, я не мог быть полностью откровенным с вами, и у меня не было соответствующей информации.

— А сейчас? Сейчас, можете? — Тихо спрашивает Крючков. — Объясню свой вопрос. Мы получили важную информацию, которая переворачивает все произошедшее с вашим сотрудником, и заставляет взглянуть на это совсем под другим углом.

— Да, в настоящий момент, мы можем быть с вами откровенны, естественно там, где это не затрагивает осуществляемой нами оперативной комбинации. Мы понимаем, что сейчас происходит столкновение интересов двух ведомств, и во избежание ситуации, когда мы можем сорвать друг другу игру, готовы вскрыть карты. — Спокойно отвечает Козырев.

— Хорошо. Вскрою карты первым. — Кивнул Крючков. — Мы получили информацию от своего доверенного источника о том, что американцы считают Костылева пришельцем из будущего, владеющим важной информацией, способной дать толчок развитию науки и техники и определить вектор политического развития мира на десятилетия вперед. У них уже были люди, которых они считали подобными пришельцами, в тело которых, каким-то образом, было внедрено сознание людей из будущего. Все эти люди быстро умирали из-за борьбы между старым владельцем тела и внедренной сущностью. Костылев первый, кто смог выжить, и успешно функционировать в новом теле почти четыре года.

— Дорогой Владимир Александрович, — Тонко улыбается Валентин Степанович, — Если уж вы, человек которого очень трудно обмануть, обладающий знаниями и информацией, недоступными простым смертным, говорите об этом так серьезно и задумываетесь, о реальной возможности подобных невероятных вещей, значит, мы хорошо сделали нашу работу.

— То есть, это все же ваша операция? И сведения о необычных способностях Костылева это блеф? — С сомнением переспрашивает Крючков.

— Ну, конечно. Мы запустили Костылева как пробный шар, возбудили к нему максимальный интерес, да такой, что американцы использовали своего законспирированного агента «Бурбона», к сожалению проникшего высшие эшелоны нашей организации, чтобы получить информацию об операции «Крепость» в целом, и о Юрии Костылеве в частности. Именно этот проявленный интерес, и позволил нам взять генерала Полякова, который долгие годы сливал особо секретную информацию американцам. Ну, да вы не хуже меня знаете об этом прискорбном случае

— Знаю, — сухо кивнул Крючков. — А зачем же тогда Костылев звонил вам из США и просил передать о протечке? Ведь генерала Полякова взяли уже несколько месяцев назад.

— Юрий уже давно находится без связи. К сожалению, у нас не все пошло по плану. В Бадабере, на Костылева вышло ЦРУ. Они попытались его завербовать, что и было одной из целей операции Крепость. С момента попадания Юрия в Бадабер, у нас не было с ним связи. Но о подходах американцев к нему мы знаем от вышедших из крепости наших пленных. Юрий отлично сыграл свою роль, если ЦРУ так им заинтересовалось, что запросило у «Бурбона» подробную информацию о нем. На этом Поляков то и попался.

— С Поляковым понятно, ваш Костылев сыграл роль живца. Не понимаю только, как вы планировали его вытащить из Пакистана? Или вы не планировали этого? — Ехидно поинтересовался Крючков.

— Я же упоминал, что кое-что у нас пошло не по плану. Начиная свою операцию, мы не могли предположить, что Костылев не сможет выйти из крепости вместе с основной группой. А тем более, что его переправят в США. Здесь американцы нас немного переиграли. Они «съели» нашу дезу о внедрении чужого сознания в тело Юрия. Мы уже давно знали о программе «Гренд дженкшн» в DARPA и решили им подыграть, рассчитывая, на то, что американцы будут активно выяснять все о Костылеве, даже когда он уйдет с группой военнопленных из крепости. Так и оказалось, и именно на этом и погорел Поляков. Разрабатывая свою операцию, мы не рассчитывали, что Юрий будет ранен и окажется в Штатах.

— Ситуация. — Покачал головой Крючков. — Получается, что американцы полностью заглотили крючок, но утащили вашу наживку к себе в самое логово?

— Да, именно так, — вынуждено признал Козырев. — Но Юрий оказался большим молодцом и как то сумел сбежать из госпиталя. Его изначально не готовили к такому развитию событий… Костылев фактически оказался США один против всех, без связи и безо всякой помощи. Теперь он там действует на свой страх и риск. Но даже в таком положении, Юрий смог найти способ передать нам информацию о «кроте», не зная, что мы его уже взяли…. Мы, признаться, надеялись на подобное развитие событий, поэтому и передали ему через Викторию информацию о готовности помочь с эксфильтрацией.

— М-да… просто какой-то шпионский детектив получается, — удивленно качает головой Крючков. — Значит, все эти невероятные сведения о «переселении душ»…

— Просто наша деза для американцев, чтобы заставить их задействовать своего глубоко законспирированного «крота» в ГРУ. — Спокойно продолжает Козырев, а Виктор Петрович согласно кивает головой, подтверждая слова товарища.

— Парню, конечно, не позавидуешь. — Вздохнул Крючков. — Он проявил просто невероятные способности, и хоть вы говорите, что не готовили его для работы в США, он до сих пор успешно уходит от погони. Но шансов выбраться у Костылева немного. Без связи с «большой землей», без документов и денег, он обречен. Разговор с Москвой, скорее всего, был прослушан и с той стороны. Задействовать свою сеть для помощи мы не сможем. Американцы могут пойти по вашему пути, и брать на заметку тех, кто интересуется Костылевым и его поисками. Возможно, после того как вы взяли Полякова, они поняли, что их развели и продолжают эту комедию, чтобы вычислить нашу резидентуру. И подброшенные нашему торговому атташе документы, это уже часть их контригры….

— Может быть и так, — медленно говорит Смирнов. — Это похоже на их стиль. Они знают о том, что мы не согласовываем наши операции и могли попробовать половить свою рыбку в этой мутной водичке.

— А ведь мы действительно задействовали своих людей, чтобы получить информацию о Костылеве. — Задумчиво пробормотал Крючков и резко засобирался. — Спасибо товарищи за информацию. Жаль, что я не знал ее раньше. К сожалению, режим секретности не позволяет нам лучше координировать межведомственное взаимодействие. Но надеюсь, что мы, не смотря на трудности, сможем наладить совместную работу.

После ухода Крючкова, Валентин Степанович открыл свой саквояж и включил тумблер на массивном черном приборе, проверяя, нет ли в комнате записывающих устройств. Военный санаторий — это епархия ГРУ и территория вокруг контролируется техниками организации, но осторожность никогда не бываете чрезмерной.

— Как думаешь, он нам поверил? — Тихо спросил Козырев у Виктора Петровича.

— Сложно сказать, — медленно проговорил Смирнов — Наша версия событий выстроена весьма логично и правдоподобно, но и Владимир Александрович далеко не дурак. На слово он нам не поверит, и все равно будет держать руку на пульсе. Но сомнения наш разговор, в его голову все же заронил.

— Черт, если бы мы немного раньше покопались в голове у Костылева, ни в какой Бадабер бы я его не послал. — Пробормотал Козырев. — Ты представляешь, какую ценность он представляет в таком случае?

— Валя, оставь его в покое, он ведь это заслужил. — Тяжело вздохнул Смирнов. — Парень не хочет лезть в эти игры, иначе он бы давно нам раскрылся. Он ведь понимает, что система его уже не выпустит и запрет где-нибудь навсегда.

— А если он попадет в другие руки? Ты представляешь, насколько опасны его знания?

— Да брось ты. Ну, вот попал он к американцам, ты думаешь, они ему золотых гор не обещали? А он — не сломался ушел от них, и, очень рискуя, связался с Викой, чтобы сообщить нам о предателе. Да, за одно только это, надо дать ему то чего он хочет — спокойную жизнь.

— Не будет у парня спокойной жизни, — Покачал головой Козырев. — И ты, как никто другой это понимаешь. Потому он и сказал Вике, что больше не увидится с ней. Все кто с ним рядом будут под угрозой. Как она, кстати?

— Очень тяжело переживает, и не понимает, почему он так с ней. А как ей объяснишь? — Вздохнул Виктор Петрович. — Я и сам думаю, а может, и американцы, и мы ошибаемся насчет него? Ну, просто не бывает такого.

— Может, и ошибаемся, Петрович. — Развел руками Козырев. — Но хотя бы не попытаться понять, не имеем права.

— Э-э-х, Степаныч. Имеем, не имеем. Гляжу я на то, куда все сейчас катится, и искренне не понимаю, о чем там наверху думают. Ведь тут, Степаныч, предательством почище чем у Полякова пахнет, и при чем, на самом верхнем этаже здания. Спросить бы у пацана, куда это все приведет…

— И ведь не спросишь… — кивнул Козырев — Поэтому я и говорю, не нужно парня оставлять американцам, или отдавать Крючкову. Мы его у себя спрячем, и прикроем.

— Степаныч, пока ты при должности и у тебя есть ресурс, но ведь ты и сам знаешь, что тебя на пенсию хотят спровадить. А новый руководитель отдела может посчитать совсем по-другому. Поэтому говорю тебе, Валентин, пусть лучше парень живет своей жизнью. Он заслужил. Повезет ему — вывернется, а нет, по крайней мере, мы перед ним чисты будем. Давай, поможем Юре, чем сможем, а дальше уже как судьба рассудит.

— А как ты ему сейчас поможешь в такой то ситуации? — Пожал плечами Козырев.

— Начнем контригру, как с Крючковым. Пусть к американцем уйдет информация о том, что подставка им Юры, и его потустороннесть, была всего лишь нашей игрой, чтобы вычислить предателя в своих рядах.

Вечер пятницы, здание цеха заброшенного промышленного предприятия с большими покрытыми пылью окнами. Мощные металлические колонны уходят наверх, к переплетению толстых стальных балок. В центре цеха, на свободном от оборудования пространстве расположена импровизированная площадка для боя, ограниченная выстроенными в виде прямоугольника тюками сена. Внутри ограждения: помост выложенный из поддонов накрытых поверх листами толстой фанеры. Поверх фанеры натянута плотная выгоревшая на солнце парусина, на которой внимательный глаз может увидеть плохо затертые пятна крови. Подобное сооружение стоит совсем ничего, собирается очень быстро и также быстро может быть разобрано и вывезено на грузовичке в другое место.

По углам, за пределами ограждения из тюков сена, стоят мощные софиты, заливающие арену для боя холодным белым светом. Остальная часть большого цеха освещена не так хорошо, но это и не нужно. Вокруг площадки стоят длинные скамьи и потрепанные стулья, на которых, с относительным удобством, сидят зрители сегодняшнего турнира. Сегодня здесь собралось немногим более сотни человек. Это низкоранговый местечковый турнир, и публика здесь соответствующая.

Для зрителей стоимость билета от двадцати до семидесяти долларов, в зависимости от близости к рингу. Не менее трети зрительских мест занимают латиносы, большей частью мексиканцы и пуэртоамериканцы. Немного в стороне, большая компания громко разговаривающих с активной жестикуляцией щеголевато одетых чернокожих парней, с толстыми золотыми цепями на шеях, точь в точь такими, как я снял с гопника в Питсбурге. Отдельно располагаются невозмутимые патриархи-азиаты, окруженные мускулистыми соотечественниками, по всей видимости охраной. Здесь азиатов большинство, чуть меньше половины. Совсем немного белых американцев, среди которых выделяется Джонни Купер, активно барражирующий по помещению. Он подходит то к одной, то к другой компании и о чем-то тихо переговаривается с лидерами и следует дальше. В помещении стоит густой дым от сигарет и сигар, запах пота и сплошной гул разнородных разговоров.

Справа от ринга находится большая расчерченная черная доска на стойке. На доске будут расписаны сегодняшние пары бойцов и коэффициенты ставок на них. Как мне сказал Джонни, всего будет десять пар. Рядом с доской стоит стол, за которым грузный джентльмен в черном костюме, с дымящейся сигарой во рту, будет принимать ставки. Тут же стоит большой железный сейф, куда будут помещать деньги игроков. Неподалеку от сейфа находятся двое крепких парней, одетых во все черное с квадратными челюстями, меланхолично перемалывающими жвачку. Вообще, охраны я насчитал не меньше десятка. Оно и понятно, на подобных мероприятиях иногда возникают потасовки между перевозбудившимися зрителями, а порой и между бойцами, не выплеснувшими до конца весь жар на ринге, и поэтому нужно быстро гасить конфликты в зародыше. Организаторы отвечают за безопасность мероприятия, и им не нужна дурная слава.

Для бойцов стоимость участия в сегодняшнем турнире сотня долларов. Я уже переоделся в тренировочные шорты и футболку и потихоньку разминаюсь, с интересом присматриваясь своим коллегам, и мысленно прикидывая, с кем мне придется сегодня биться. Среди бойцов в основном азиаты и латиносы, есть четверо негров, белых всего двое: это рыжий жилистый парняга, с перебитым носом, похожий на ирландца, и я. В основном вокруг парни примерно моего возраста, плюс минус пару лет, но рыжему ирландцу, по виду, как бы не под тридцатник. Как по мне, это уже поздновато, чтобы выступать в начальной лиге. К такому возрасту, нужно либо завязывать, либо драться уже за куда большие суммы.

Рыжий не спеша разминает суставы, делает наклоны и приседания и по всему видно, что он весьма опытный боец, интересно будет понаблюдать за ним, если нас не сведут в паре. Но это вряд ли, публике будет интересней посмотреть, как белым надерет задницу кто-нибудь из цветных. Ну, или наоборот.

Меня сегодня привез сюда сам Джони. Мы с ним встретились в семь вечера у боксерского зала «Golden Gloves». Едва запрыгнув в машину, я сразу протянул ему конверт с деньгами.

— Привет Джони! Вот деньги на мой бой. Здесь пять сотен.

— Не боишься проиграть? — Подмигнул мне Купер, заводя двигатель.

— Я однозначно выиграю. — Демонстрируя абсолютную уверенность, лениво зеваю. — Было бы больше, я бы все поставил на себя.

— Ну что же, уверенность в себе это неплохо. Надеюсь, в твоем случае она обоснованна. — Ухмыльнулся Джонни, кладя конверт во внутренний карман куртки.

По пути он кратко ввел меня в курс того, что сегодня будет происходить и как мне следует себя вести. Ничего необычного. Разрешено все, что не запрещено. А запрещен самый минимум, вроде выдавливания глаз и намеренных ударов в пах. Нормальные правила, мне приходилось биться и без таких ограничений. Уже на месте, проехав на огороженную длинным бетонным забором территорию и оставив машину перед большими запертыми воротами цеха, Джони провел меня через небольшую неприметную дверь сбоку здания цеха. Внутри мы подошли к судейскому столу, где Купер записал меня в журнал участников под псевдонимом Bouncer (* Вышибала), потом я оплатил разбитному мексиканцу с сигаретой в зубах стартовый взнос за участие и Джони отпустил меня разминаться, посоветовав как следует настроиться на предстоящий поединок.

— Эй «снежок», а тебя твоя мамочка отпустила на бои для настоящих мужиков, или ты незаметно удрал у нее из под юбки, пока она пускала слюни на мускулистых черных парней?

«Снежка» здесь всего два, и так как голос раздается у меня из-за спины, понимаю, что этот спитч адресован именно мне. Поворачиваюсь и меряю взглядом высокого хорошо сложенного парня голого по пояс в спортивных штанах и кроссовках. Его мускулистое иссиня черное тело, блестит капельками пота. Он насмешливо смотрит на меня, ожидая ответа.

— Нет, бро — Вполне миролюбиво отвечаю ему, — Я выбрался сюда от горячей сочной черной девчонки, с большой оттопыренной задницей и классными сиськами третьего размера, это случаем не твоя сестренка? Уж больно вы похожи.

— Это вряд ли, чувак. — Гогочет второй темнокожий парень стоящий рядом. — У сестренки Лероя с сиськами просто беда, там и единичка вряд ли будет, а вот жопа и правда хороша.

— И так просто ты бы от нее не удрал, — Вторит ему первый парень, назвавший меня «снежком», — Она бы тебя заездила до полусмерти.

— Тогда мне точно нужно с ней познакомиться, бро — Залихватски подмигиваю ему. — Люблю горячих черных девчонок.

— Если тебе сегодня не поломают кости, то так и быть познакомлю, только потом не говори, что я тебя не предупреждал. — Ржет парень и протягивает руку, представляясь — Лерой.

— Мэйсон, — жму руку в ответ.

— Я тебя раньше здесь не видел.

— Так меня и не было, — отвечаю с улыбкой.

— Тогда желаю тебе удачи «снежок», только не попадайся мне или Району, иначе тебе точно не увидеть моей сестренки, а вместо этого, придется глотать жидкий бульончик через трубочку где-нибудь на больничке.

— Кто знает, бро. Кто знает…. — Только пожимаю плечами.

Оба темнокожих парня теряют ко мне интерес и идут дальше, здороваясь и перекидываясь фразами с остальными бойцами.

Ну что же, пока все вполне дружелюбно, никто никого не запугивает и не давит. Посмотрим, как там пойдет дальше. Тем временем у судейского стола несколько человек, в том числе и Джони, скомпоновали пары на сегодняшний вечер. Их написали на доске мелом, проставив рядом с каждым бойцом коэффициенты. К доске сразу потянулась публика с интересом рассматривая написанное. Я подошел чуть ближе и увидел, что открывать турнир будет бой «Вышибала» против «Азиатского кошмара». С коэффициентом один к трем. Видать мой противник здесь ценится не очень высоко, обычно новички идут еще ниже.

— Итак, мы начинаем наш сегодняшний вечер разогревочным боем. На первый бой выйдет новичок «Вышибала» против завсегдатая наших встреч, неподражаемого «Азиатского кошмара». — Громко объявляет распорядитель — черноволосый плотный мужчина в черном костюме и с щегольской бабочкой на воротнике белой рубашки.

Стою напротив высокого хорошо сложенного корейца одетого только в белые штаны от кимоно подвязанные потертым черным поясом. В ярком свете софитов, смуглое тело моего противника переливается рельефными мускулами. Ничего лишнего, только сухие мышцы. Длинные руки и ноги, значит будет работать с дистанции и, скорее всего, будет делать упор на удары ногами. Парень весьма заряжен, он легко прыгает в челноке и сверлит меня уверенным взглядом своих темных глаз. Ничего не скажешь — хорош. Тоже переминаюсь на ногах, разминаю шею, вращаю кистями обмотанными бинтами. Распорядитель вечера еще что-то говорит перечисляя заслуги моего противника, но почти не слышу его. Сейчас для меня весь мир сжался до маленького пятачка ограниченного тюками сена. Гул разговоров, лица зрителей, стоящий сбоку рефери в потертых джинсах и черной балахонистой майке — все это сейчас видится какими то пятнами и является только декорациями к спектаклю, который разыграют всего два актера. Есть только я и мой противник, остальное лишь фон для нашего с ним взаимодействия.

Протяжно звучит гонг и мы одновременно приходим в движение. Подняв руки в тайской манере, немного пританцовывая на ногах, начинаю сближение. Блин! Как давно это было, и как же я скучал по этим ощущениям. Противник начинает легко смещаться по кругу с опущенными руками, делая резкие смены стоек, чтобы замаскировать внезапный удар ногой. Ну точно тхэквондо, причем, весьма хорошего уровня. Это можно вычислить по уверенности в движениях и грамотным перемещениям моего визави. Он пока только легко уходит, изучая меня с расстояния. Осторожно преследую его, сбивая прицел движениями рук и легкой раскачкой. Вот, на какой то краткий миг, он останавливается и, выкинув обманный хайкик мне в голову, мгновенно закручивает «торнадо», взлетая вверх и разворачиваясь с обманкой коленом на триста шестьдесят градусов. Ухожу отшатыванием убирая голову от летящей с огромной скоростью ноги. Только ветерок пролетевшей мимо ступни, касается лица. Сразу же пытаюсь преследовать и контратаковать руками, но противник легко уходит, смещаясь постоянно влево. Преследую дальше. Он взрывается мощным каскадом высоких ударов ногами перемежая их с редкими ударами рук. Перекрываю голову подставками и бью жесткий лоу в опорную ногу, высекая парня вниз. Тот грохается на помост так, что пол вздрагивает под ногами, но сразу же совершив кувырок, оказывается снова в стойке. Красиво!

Снова начинаю преследование. Прокатившись по полу, противник стал еще осторожней. Двигается он и правда очень хорошо, не позволяя мне сблизиться для результативной атаки. Время от времени он выбрасывает быстрые фронт-кики с передней ноги, которые призваны затормозить мое наступление. Особого ущерба этот удар не принесет, даже если я приму его на пресс. Для этого он слишком быстрый и легкий. Убираю корпус, или легко смахиваю фронт-кики рукой. Тяжелые удары ногами с проносом, Азиатский кошмар пока не использует, прекрасно понимая, что так может подставиться. Он уже оценил скорость моей реакции и по нескольким быстрым сшибкам понял, что в ближнем бою ему ловить нечего. Техника работы руками у него так себе, и рубку против меня он не вытянет. Корейца пока спасает только отличная техника перемещений и встречные удары ногами, немного придерживающие меня.

Со стороны публики раздаются недовольный гул свист. Они кричат что то обидное, но что сейчас не разберу. Зрителям хочется драки и крови, но осторожная манера нашей схватки, с большим количеством передвижений, и малым количеством ударов, явно не производит впечатления. Мне бы тоже нужно закончить побыстрее и поэффектней. Хочу чтобы публика меня оценила и Джонни по настоящему заинтересовался, как перспективным бойцом. Но как тут сработаешь, когда парень явно не хочет драться и так хорош на ногах, обстреливая меня одиночными ударами издали. Если бы я с ним встретился на пике формы, то давно бы уже догнал и уложил на помост, но пока не могу этого сделать. Противник двигается и явно ждет моей ошибки, чтобы подловить и уработать «лакки панчем». Это его единственная надежда. Ну ладно, если не могу его догнать, нужно заманить к себе и уже не выпустить.

Намеренно пропускаю очередной хайкик с дистанции в голову. Ну как пропускаю, принимаю в подставленное плечо, но со стороны полное впечатление что удар, что называется, «пришел в голову». Стою немного покачиваясь, и внимательно слежу за противником. Тот взрывается и налетает с комбинацией ударов ногами в корпус завершая все мощным ударом с разворота в прыжке пяткой в голову. Если бы он попал, то такой удар точно бы погасил мне свет в глазах. Ключевое слово тут «если». Я втянул голову в плечи, и принял последний удар на подставку руками, но меня все равно крепко болтануло даже через такую подушку. Нормально. Сразу иду вперед, снова высекая противника вниз. На этот раз он не успевает уйти после своего мощного акцентированного удара и грохается спиной на помост. Припечатываю его сверху и сразу же выхожу на ущемление ахилла на левой ноге. Парень держится совсем не долго и вскоре уже отчаянно стучит по моей ноге, показывая, что с него хватит.

Поднимаюсь с помоста и только теперь начинаю различать лица беснующихся зрителей. Встречаюсь с глазами с невозмутимо улыбающимся Габриэлем, рядом с ним стоит его неизменный спутник Карлос. Опа! А мои латинские приятели, оказывается, тоже не прочь посмотреть на такое увлекательное зрелище.

Уже переодетый подхожу к Габриэлю с компанией перемолвиться словечком. Стукаемся кулаками в знак приветствия.

— ¡Orale, güey! (Ну ты даешь, чувак!) Оказывается, ты не только отлично борешься, но и неплохо дерешься. Я тебя сразу узнал, а чуваки поначалу думали, что я обознался. — Весело ухмыляется мне Карлос, по-дружески обнимая.

— Решил немного подзаработать. — Поясняю я, в основном для вопросительно смотрящего на меня Габриэля.

— ¡Felicidades, carnal! (Поздравляю, братан!) — Кивает он, и его взгляд становится оценивающим. — Buen trabajo ahí dentro. (Хорошая работа там, внутри.)

Он делает небольшую паузу, и на его губах появляется едкая усмешка.

— Aunque, unos miserables doscientos verdes por arriesgar los huesos… no es un negocio muy chingón, ¿eh? (Хотя, жалкие двести зеленых за то, чтобы рисковать костями… не самая крутая сделка, а?)

А он, как оказывается, неплохо осведомлен о заработках здешних бойцов, отмечаю для себя я и отвечаю на подначку.

— Мне и пара сотен пригодится. Глядишь, наберу рейтинг и выступлю на более престижном турнире, а там уже другие призовые.

— ¡Bah! (Пфф!) — Габриэль отмахивается рукой, его глаза сверкают хитринкой. — Para un güero listo como tú, que se lleva bien con la tecnología, hay formas de ganar lana mucho más interesantes. (Для такого продуманного белого парня, как ты, который в ладах с техникой, есть способы заработать куда интереснее.)

Габриэль делает паузу, а потом многозначительно подмигивает.

— Sin tener que pararte así, como un pendejo, delante de medio mundo. (Без необходимости вот так, как лох, стоять перед полусветом.)

— ¿Ah, sí? (О, да?) — Поднимаю бровь, улыбаюсь ему. — ¿Vas a compartir el secreto? (Собираешься поделиться секретом?)

— Después, güey. (Потом, чувак.) — Качает головой, его лицо снова становится серьезным и закрытым. — Pero no ahora. Y no en este pinche lugar lleno de ojos y oídos. (Но не сейчас. И не в этом долбаном месте, полном глаз и ушей.)

— Хорошо, потом так потом, — покладисто киваю. — Пойду, пообщаюсь со своим промоутером.

— Nos vemos el lunes en la noche. En nuestro lugar, en la playa. Hablamos con calma. (Увидимся в понедельник вечером. На нашем месте, на пляже.) — Уточняет он, его тон не оставляет места для обсуждения. — Allí hablamos con la boca llena, ¿me escuchas? (Там поговорим начистоту, ты меня слышишь?)

— Te escucho. (Слышу.)

Киваю в знак понимания, прощаюсь со всей компанией и иду к Джонни, который высматривает кого-то в зале, наверное, как раз меня.

— Отличный бой! — Встречает меня Купер и протягивает конверт. — Здесь твои призовые и выигрыш, за вычетом комиссии организаторов.

— Спасибо! — Беру конверт и засовываю его во внутренний карман куртки.

— У меня будет для тебя еще предложение, — как бы между прочим говорит мне Джонни. — Подваливай в зал на следующей неделе среду вечером, там и пообщаемся. А пока внимательно посмотри другие бои, чтобы понимать с кем тебе придется иметь дело в последствии. Тебе в этой лиге нужно будет успешно выступить еще пару раз, прежде чем заявляться на что-то большее.

Джонни, еще раз приветливо улыбнувшись, уходит. У него помимо меня здесь есть еще дела. Я же выбираю место, с которого хорошо видно площадку, для боев и сажусь на свободную скамейку. Тем временем закончился второй бой в котором латинос, с хорошей школой уличного «грязного бокса» жестко разделал азиата в черном кимоно.

На ринг, который наскоро протерли от пятен крови после второго боя, вызывается третья пара. С интересом смотрю на Лероя, которого ринг-аноунсер представил как «Черную молнию» и его противника: татуированного мексиканца с большим шрамом идущим через все лицо. Звучит гонг и противники сразу сходятся на середине площадке. Никакой разведки, оба заряжены донельзя и сходу начинают жесткую рубку. Лерой весьма пластичен и явно серьезно занимается кикбоксингом. Его мощные удары, жестко влипают в тело мексиканца, который стоически терпит и огрызается немного корявыми, но от этого не менее опасными сериями с рук. Это сейчас не спортивное состязание, а фактически драка, без финтов, с минимумом защитных действий и с огромным желанием обоих противников, что называется, «перебить» друг друга.

Публике такой бой очень нравится. Все повскакивали со своих мест, и в помещении цеха стоит дикий ор. Я тоже поднялся со своего стула, чтобы прыгающие передо мной мужики латиносы не заслоняли события на ринге. Если смотреть с технической точки зрения, то хотя у обоих бойцов явные проблемы с защитой, я бы все же отдал предпочтение Лерою. Он лучше подготовлен и принимает удары на плечи и вскользь, нанося противнику больше урона. Его противник, несмотря на то, что много пропускает, очень терпелив и его башка, что называется чугунная. Несмотря на многочисленные сечки на лице, мексиканец упрямо идет вперед, тесня Лероя, и шаг за шагом, загоняя его к уложенным в качестве ограничителей тюкам с сеном. Лерой понимая, что там ему придется туго против более короткорукого и коротконогого, но более плотного противника, наконец вспоминает, что ноги ему нужны не просто в качестве подставки под мускулистое тело, а ими еще можно ходить, начинает двигаться.

С этого момента у него дела пошли получше. Он теперь постоянно закручивает своего противника, обходя его то слева, то справа и обстреливает его неплохими двоечками и троечками с рук, иногда завершая их хайкиками в голову, которые, впрочем, пока результата не приносят. Мексиканец ловит удары ногами на подставки, но все так же много пропускает с рук. Он стал гораздо реже попадать в ответ, и занял центр площадки, пытаясь вернуть себе инициативу. Лерой уже поняв, что в рубке против такого «непробиваемого» противника сильно рискует, теперь сохраняет дистанцию, раз за разом пробуя обмануть мекса. В какой-то момент ему это удается и он укладывает мощный хай-кик точно в голову противнику. Тот, безвольно опустив руки, падает лицом прямо в помост, а Лерой победно вскидывает руки вверх и орет что-то нечленораздельное, заглушаемый восторженными криками ликующих зрителей, поставивших именно на него.

Из следующих боев, мне был интересен только бой ирландца, выступавшего под ником «Отчаянный Джо». Тот реально оказался хорош. Его выпустили в самом конце турнира, против мускулистого афроамериканца, с пучком по особому уложенных волос, делавших его голову похожей на ананас. Оба оказались яркими представителями уличного «грязного бокса» с размашистыми ударами рук, жесткими пинками ног по голеням и бедрам и почти полным презрением к защите. Бойцы сразу сошлись в жесткой рубке пытаясь сходу «поломать» друг друга. Они мутузили друг друга минуты три, пока ирландец преподнес сюрприз своему противнику. Он ловко поднырнул под один из ударов афроамериканца, и зайдя тому за спину, прихватил за пояс, бросив его прогибом через себя, жестко воткнув головой в помост. В результате, «Ананас» оказался в глубокой отключке и бой на этом был закончен, а ирландец, довольно улыбаясь вышел из площадки по пути отбивая приветственные шлепки в ладошки своих многочисленных поклонников. По всему видно, что несмотря на возраст под тридцатку, он серьезный боец, с отличной борцовской подготовкой, и является главной «звездой» турнира.

После последнего боя, я потянулся к выходу чтобы встретиться там с Джонни, но был перехвачен Лероем и его приятелями. У них довольно большая компания, человек двенадцать. В основном там были парни отвязного вида, одетые ярко и крикливо, с тяжелыми золотыми цепями на шеях. Среди парней, явно выделяясь, стоят три высокие симпатичные темнокожие девушки, которые с интересом рассматривают меня и не стесняясь, обменивались комментариями по поводу моей внешности.

— Эй «снежок», куда ты так торопишься? Пойдем отпразднуем наши победы и я, так и быть, познакомлю тебя со своей горячей сестренкой. — Подмигивая предлагает мне Лерой.

— Давай с нами чувачек, мы сейчас сразу в клуб, там еще много красивых телочек будет, кроме этих. — Вторит ему стоящий рядом дерганый тощий парень с жидкой бороденкой кивая на темнокожих красоток. Зрачки его глаз расширены, как будто он находится под чем то.

— Извини, бро я сегодня немного устал, давай в другой раз. — Отговариваюсь я.

Ну его нафиг Лероя и его компанию, от таких лучше держаться подальше, тем более, что у меня во внутреннем кармане куртки лежит сейчас около двух тысяч долларов. Парни вполне, могли видеть как Купер отдавал мне конверт. Не хочется чтобы мне снова дали по башке и вытащили деньги.

— Ну как знаешь, — летит мне вслед. — Ты сам не представляешь, что теряешь.

— Пока красавчик! — Хором кричат мне девчонки.