Отморозок 8

Глава 17

Вечер. В комнате на первом этаже душно. Кондиционер гудит где-то в стене, но толку от него мало — воздух пропитан табачным дымом, кофеином и застарелым потом людей, которые не высыпаются третьи сутки.

Томас Келли сидит за столом, подперев подбородок рукой, и в сотый раз перебирает распечатки с досье на Габриэля Мендосу. Рядом — карта Уилмингтона, исчерченная красным маркером. Майор Мартин стоит у окна, за которым давно уже ночь, и бездумно смотрит на редкие огни проезжающих машин.

Остальные четверо бойцов группы «Зеленых беретов» — сержанты Говардс, Миллер, Кортес и Бейкер — развалились с удобством у стены на разложенных матрасах, чистят оружие и переговариваются вполголоса. В углу тихо шипит рация, настроенная на волну наружки.

Дверь распахивается без стука.

Входит Джек Харпер. Его лицо, обычно невыразительное, сейчас напряжено. Он закрывает за собой дверь и сразу проходит к столу Келли.

— Сэр. Есть движение.

Келли мгновенно выпрямляется. Мартин отлипает от окна и делает шаг ближе. В углу смолкают разговоры.

— Докладывай, Джек.

Харпер говорит быстро, четко, без лишних эмоций:

— Объект «Габриэль» покинул свой гараж в Уилмингтоне пятнадцать минут назад. С ним двое: один опознан как Карлос Гарсия, его зам. Второй — молодой, скорее всего, из рядовых солдатос. Сели в старый «Шевроле-пикап», синий, госномер зафиксирован. Двинулись на север по шоссе 110

Келли вскидывает бровь.

— На север? Это не в сторону порта.

— Именно, сэр. — Харпер разворачивает небольшую карту и кладёт поверх стола. — Они проехали мимо выезда на порт и сейчас движутся в сторону гор на Санта Барбару. Мои люди ведут их в две машины, смена через каждые пять миль. Пока объекты не проявляют признаков беспокойства. Едут спокойно, с соблюдением скорости.

Мартин подходит вплотную, вглядываясь в карту.

— В сторону Санта-Барбары? Там же ничего нет, кроме заповедника и старых трейлерных парков.

Харпер кивает.

— Есть один вариант. Примерно в двадцати милях от города, у старого шоссе, раньше был кемпинг. Закрылся лет пять назад. Место глухое, дорога туда одна, съезд с трассы почти незаметный. Если они туда направляются — это идеальное место для тайника

Келли смотрит на карту, и в его глазах загорается тот самый холодный огонь, который Мартин видел перед самыми рискованными операциями.

— Трейлерный парк. — Он поднимает взгляд на Харпера. — Тот самый, о котором говорил Моррисон?

— Не могу утверждать, сэр, но совпадение слишком явное. Габриэль вырос в тех местах, его семья держала там трейлер. Местные его знают. Если ему нужно спрятать что-то или кого-то — он повезет это именно туда.

Мартин уже не смотрит на карту. Он поворачивается к своим людям.

— Говардс, Миллер — проверьте снаряжение. Кортес — связь, чтобы работала как часы. Мы выдвигаемся через пять минут.

Бойцы мгновенно приходят в движение. Тишина сменяется деловой суетой: лязгают затворы, щелкают замки кейсов, шуршат разгрузки.

Келли встает из-за стола и подходит к Мартину вплотную.

— Джон. Слушай меня внимательно. Ваша задача — следовать указаниям наружки. Никакой самодеятельности. Если Габриэль остановится где-то по дороге или встретится с кем-то — не вмешиваться, только фиксировать. Твоя цель — не он. Твоя цель — русский.

— Понял, сэр. — Мартин уже натягивает бронежилет поверх темной ветровки.

— Машина готова? — Келли поворачивается к Харперу.

— «Форд» заправлен, стоит у западного выхода. Двигатель прогрет, внутри полный комплект: оружие, наручники, аптечка, глушители. Связь через рацию, код «Тихий час». Мои люди будут давать вам направление каждые десять минут. Если потеряете — выходите на меня, я сориентирую.

Келли кивает и снова смотрит на Мартина.

— Вопросы, майор?

Мартин на секунду задумывается.

— Если Габриэль приведет нас к русскому… Каков протокол захвата? Ждать подкрепления, или работать сразу?

Келли смотрит ему прямо в глаза.

— Аккуратно становитесь неподалеку. Проводите разведку. Ждете до рассвета. Там могут быть еще бойцы Габриэля. Нам не нужна бойня. Захват объекта на рассвете. Обезвредите часовых, если они там будут и вперед. В парке работаете по обстановке. Объект брать только живым. Остальные меня не волнуют. Все понятно?

— Ясно, сэр.

Мартин уже полностью собран. Он накидывает куртку, проверяет пистолет в наплечной кобуре и подходит к двери. Бойцы выстроились за ним — четверо теней в черном, с каменными лицами, на которых не дрогнет ни один мускул.

— Харпер, — Келли поворачивается к начальнику наружки, — держите меня в курсе каждые пять минут. Если Габриэль изменит маршрут, если заметит слежку, если хоть что-то пойдет не по плану — я хочу знать об этом немедленно.

— Сделаем, сэр.

Келли провожает группу взглядом до двери, а потом возвращается к карте. Он стоит над ней, уперев руки в стол, и смотрит на пустынное пространство к северу от города, где сейчас, возможно, решается исход всей операции

За окном взревел двигатель микроавтобуса, и через минуту его звук стих в отдалении.

Харпер уже говорил по рации, тихо и отрывисто

— «Синий» — «Зеленому». Объект движется по 110-й, приближается к съезду на 118-ю. Ваш выход через две минуты, держитесь в полумиле, не сближайтесь.

Келли садится в кресло, берет чашку давно остывшего кофе и делает глоток, даже не поморщившись. Глаза его прикованы к часам на стене.

Без пятнадцати одиннадцать.

Через несколько часов наступит рассвет. И, если все пойдет как нужно, этот рассвет станет последним рассветом свободы для русского.

Уже под вечер я вышел немного прогуляться по окрестностям в сопровождении Паулины. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая ржавые останки человеческой жизни в тревожные оранжево-красные тона.

Наш трейлер находится в большом заброшенном трейлерном парке где-то за пределами Лос-Анджелеса. Когда-то, наверное, лет двадцать назад, это место называлось «Sunset Vista Mobile Home Park» — вывеска у въезда еще висела, но буквы давно облупились, и теперь она гласила что-то нечленораздельное.

Паулина сказала, что здесь она провела почти все свое детство. Если так, то я ей очень сочувствую. Местечко весьма унылое.

Ржавые трейлеры, похожие на гигантские консервные банки, стояли вкривь и вкось — колеса у многих давно спустили, и они осели прямо на бетонные блоки. Кое-где из земли торчали остатки пластиковых стульев, вросших в грунт так, будто их здесь посадили и забыли полить. Кучи мусора — старые шины, проржавевшие запчасти от машин, разорванные в клочья матрасы, из которых торчала пружинная начинка, словно внутренности дохлых зверей.

Чахлые деревья — какие-то эвкалипты с ободранной корой и пара пальм, которые давно перестали быть экзотикой и превратились просто в высокие столбы с пучками пыльной зелени на макушках. Никакой особой зелени. Все серое, унылое, пыльное, дышащее запустением.

Рядом с нашим трейлером большой навес с стоящими под ним многочисленными бочками с бензином. Тут же стоит старенький, но еще крепкий пикап «Chevrolet S-10», который заправляет из бочки незнакомый мне парень, поприветствовавший нас кивком. Соседство с подобным складом конечно не самое приятное. Ну, да мне здесь не жить…

Может, раньше здесь было получше, но думаю, ненамного. Мы медленно шли по разбитой дороге, усыпанной гравием, который противно хрустел под ногами. Я немного прихрамывал, опираясь на толстую палку. Мне ее нашла Паулина. Нога еще ныла, но я хотя бы мог передвигаться без посторонней помощи.

Из одного трейлера, стоявшего чуть поодаль, доносилась музыка — дешевый радиоприемник играл какую-то душещипательную балладу на испанском. Потом оттуда же послышался звонкий женский смех. У другого трейлера, с покосившейся лестницей, сидел на складном стуле старик в соломенной шляпе и белой майке-алкоголичке, из-под которой торчали тощие, жилистые руки. Он курил сигарету без фильтра и равнодушно смотрел в пустоту, не обращая на нас никакого внимания. Рядом с ним, на земле, дремала худая полосатая кошка, свернувшись калачиком.

— ¿Ves a ese viejo? (Видишь того старика?) — Паулина кивнула в его сторону. — Это дон Пабло. Живет здесь с тех пор, как открылся парк. Лет тридцать уже. Его жена умерла пять лет назад, а дети уехали в Лос-Анджелес и уже никогда не вернутся. Теперь он почти все время сидит дома и выходит только за пивом и сигаретами.

— Triste (Грустно), — отвечаю коротко.

— Así es la vida, güey. (Такая жизнь, чувак.) — Она пожала плечами. — Не всем же быть как ты, убегать от всего.

В ее голосе не было осуждения, только констатация факта.

Мы прошли мимо еще нескольких трейлеров. В одном, с занавешенными окнами, громко лаяла собака — надрывно, с подвыванием, как будто ее давно никто не кормил. Паулина поморщилась.

— Говорят эта собака уже три дня так. — пояснила мне она — Хозяева уехали куда-то и забыли. Или, что вернее, просто бросили. Cabrones. (Ублюдки.)

— Может ей чем то можно помочь помочь? — спрашиваю ее.

— А как ты ей поможешь? Позвонить в собачий приют, чтобы забрали туда? А вдруг хозяева все же вернутся и не найдут ее? На меня же и свалят вину. Нет пусть уж лучше сами… Здесь все друг друга знают, но никто не лезет в чужие дела…

Я кивнул. Законы выживания в таких местах одинаковы везде — хоть в Энске, хоть в Лос-Анджелесе, хоть в этом богом забытом трейлерном парке. Не лезь ни с советами ни с помощью, если тебя не просят…

Дальше, за поворотом, открылась площадка, где стояли три потрепанных пикапа и один старый микроавтобус «Ford», весь в рыжих пятнах ржавчины. Рядом с ними двое парней, которых я видел в гараже Габриэля — кажется, их звали Хесус и Мигель — курили, опершись на капоты, и о чем-то негромко переговаривались. Увидев нас, они синхронно кивнули.

— ¡Órale, Паулина! Ну ни фига себе! — крикнул тот, что постарше, с татуировкой паука на шее. — ¿Ya le estás enseñando la finca al güero? (Уже показываешь гринго наши владения?)

— ¡Cállate, pendejo! (Заткнись, придурок!) — беззлобно отозвалась Паулина. — Mejor díganme si hay novedades. (Лучше скажите, есть новости?)

— Todo tranquilo, jefa. (Все спокойно, шефиня.) — ответил второй, молодой, с прыщавым лицом. — Solo don Pablo salió por su cerveza, y ya. (Только дон Пабло выходил за пивом, и все.)

— Bueno. Sigan mirando. (Ладно. Продолжайте наблюдать.) — Паулина махнула рукой, и мы пошли дальше.

Я оглянулся. Парни провожали нас взглядами, но без враждебности — скорее с любопытством. Белый, которого привечает сама Паулина, да еще и раненый — это, видимо, было местной сенсацией.

Мы подошли к краю парка, где дорога упиралась в покосившийся забор из сетки-рабицы, за которым начинался пустырь, поросший высокой сухой травой. Дальше, на горизонте, темнели холмы.

— Ésta es la frontera, güey. (Это граница, чувак.) — Паулина обвела рукой горизонт. — Там дльше начинается пустыня. Если хочешь по-настоящему исчезнуть, надо идти туда. А потом— через границу. А там… — Она мечтательно закатила глаза. — México, mi tierra. (Мексика, моя земля.)

— ¿Añoras? (Скучаешь?) — улыбнувшись спросил я.

— А veces. (Иногда.) — Она пожала плечами. — Я жила там несколько лет еще девочкой… Но теперь вся моя жизнь здесь… Габи, банда, все это А там… allá solo recuerdos. (там только воспоминания.)

Она замолчала, глядя на холмы. Ветер шевелил ее темные волосы. В этот момент она не была похожа на ту хищную, уверенную в себе девушку, что провоцировала меня с самой первой встречи. Сейчас она была просто… настоящей.

— Все будет хорошо, — сказал я, сам не зная, зачем. — Ты еще вернешься туда. Не как беглянка, а как… ну, как хозяйка.

Она усмехнулась, покосилась на меня.

— ¿Qué, ya te preocupa mi futuro, guerito? (Что, уже беспокоишься о моем будущем, беленький?) — В ее голосе снова появились игривые нотки

Мы развернулись и медленно пошли обратно, к нашему трейлеру. Солнце уже почти село, и тени стали длинными, неестественно вытянутыми. Где-то снова залаяла та самая брошенная собака. Или мне показалось.

— Паулина, — спросил я, когда мы уже подходили к двери. — ¿Por qué haces esto? (Почему ты это делаешь?) Ухаживаешь за мной… Заступалась там перед Хулио.

Она остановилась, обернулась. В сумерках ее глаза блестели.

— Porque tú eres diferente, Mэйсон. O como te llamen. (Потому что ты другой, Мэйсон. Или как тебя там.) — Она помолчала. — Ты умный… красивый… Я не знаю, кто ты и от чего бежишь. И мне все равно. Когда я увидела тебя в первый раз, там в гараже ты мне сразу понравился… Еще не по настоящему, а как красивая вещь… с этим ублюдком Хулио… Он тебя все время провоцировал, а ты был спокоен словно камень… и потом, ты не дрогнул, когда дошло до настоящего дела. Ты знал, что можешь умереть, но пошел до конца. Так ведут себя настоящие мужчины. — Она шагнула ближе. — Y eso, guerito, vale más que cualquier mierda que me puedan ofrecer. (И это, беленький, стоит дороже любого дерьма, что мне могут предложить.)

Она легонько коснулась моей щеки, развернулась и первой вошла в трейлер. Я постоял еще несколько секунд, глядя на звезды, которые начинали загораться над пустыней. Потом вошел следом. Внутри пахло ее духами, лекарствами и тем самым спокойствием, которое часто бывает перед бурей.

Слышу звук подъезжающей машины. Руки сами тянутся к стволу, который я вытащил из сумки и спрятал под подушкой. Паулина увидела мое движение и, улыбнувшись, покачала головой.

— Tranquilo, güero (Спокойно, беленький). Это, наверное, Габриэль. Él dijo que vendría esta noche (Он сказал, что приедет вечером). Чужих здесь не бывает. Наши парни никого сюда не пропустят.

Успокаивает. Но не очень. У меня весь день какое-то нехорошее предчувствие. Совсем как тогда в Саурлэнде. Может, это от общего самочувствия. Две дырки и куча порезов не добавляют оптимизма, но физически чувствую себя вполне приемлемо. Могу самостоятельно передвигаться, вставать, садиться. Правда, делаю все это как семидесятилетний старик, но ничего. Неделя-другая — и снова стану живчиком. Нет, то, что гнетет меня изнутри, совсем не от ран. Убраться бы отсюда поскорее. Но мне нужны документы, машина и проводник.

Дверь в трейлер резко открывается, и внутрь вваливаются Габриэль и Карлос. Места сразу становится меньше.

—¡Órale, carnal! (Ну ты, братишка!) — с улыбкой обращается ко мне Габриэль. — Ya estás mejor, ¿eh? (Ты уже лучше, да?) Быстро оклемался. Парни мне сказали, что ты уже гулял с моей сестренкой. ¿Ya hicieron un par de gueritos? (Вы уже вместе сделали парочку беленьких?)

— ¡Eso no te importa, cabrón! (Это тебя не касается, козел!) — отрезала Паулина, гневно сверкнув глазами в сторону брата.

— A mí qué, güey (Мне-то что, чувак), — смеется Габриэль, — hagan diez si quieren, con tal de que estén a gusto (делайте хоть десять, лишь бы в кайф). Además, van a tener tiempo (К тому же, у вас еще будет время).

Габриэль достает бумажный пакет из-под куртки.

— Aquí tienes tus papeles (Вот твои документы). Чистые, нигде не засвеченные. Не какие то фальшивки, а настоящие документы одного умершего парня из Колумбии. Так что ты теперь Санчо Гомес. Санчо Гомес и Паулина Мендоса — buena pareja, ¿no? (отличная парочка, правда?) No me importaría tener un cuñado así al otro lado (Я бы не против иметь такого шурина по ту сторону), чтобы присмотрел за моими делами. Ты крутой, братан, с головой и яйцами. Это редкость… А у меня там есть хороший бизнес, за которым нужен глаз да глаз.

— ¡Gabriel, ya basta! (Габриэль, хватит!) — Паулина вскочила с кресла и зашипела как кошка. Глаза ее метали молнии.

— Ya, ya, hermanita, me callo (Все, все, сестренка, замолкаю). — Габриэль, смеясь, поднял обе руки вверх. — Decidan ustedes (Решайте сами). К тому же, ты повезешь его на ту сторону.

— Почему она? — тут же задаю вопрос Габриэлю.

— Потому, что там, вокруг нашего гаража, где стоит грузовик, происходят странные вещи. И я хочу убрать отсюда сестренку hasta que se aclare (пока не выяснится). К тому же, она много раз переходила границу, и проведет тебя лучше любого другого. И там, на моем маленьком ранчо, никто другой не сделает все как надо. Она там своя. Так что бери документы и твою долю — veinticinco milм (двадцать пять тысяч). Машина уже готова. Выедете рано утром. Не стоит вам здесь задерживаться.

— ¿Qué pasó, hermano? (Что случилось, брат?) — Паулина уже не злится, и теперь настроена очень серьезно.

— El pinche Pedro desapareció, y Diego, y un chingo de carnales más (Гаденыш Педро пропал, и Хосе, и еще куча братков). — неохотно отвечает Габриэль. — Él conoce este lugar (Он знает это место). Поэтому завтра прямо с утра вы сваливаете отсюда, а я с парнями перевезу то, что нельзя здесь оставить, в другое место.

Понимаю, что в банде Габриэля произошло что-то нехорошее. Возможно, это из-за того, что случилось с Хулио. Тот был правой рукой Габриэля, и у него должны были быть сторонники. Те же Хосе и Педро. После гибели своего брата они, вполне понятно от чего, обозлились.

Интересно, почему Габриэль дал свершиться поединку? То, что он не может вмешиваться в поединок чести, — это одно. Но вдруг ему было выгодно решить таким образом какой-то вопрос? Предположим, Хулио стал представлять угрозу для Габриэля. Убрать его моими руками — неплохая идея. А если бы Хулио убил меня, то Габриэлю не пришлось бы выплачивать мне мою долю и премию. Хотя… может быть, это только моя паранойя…

Обочина старого шоссе в миле от въезда в трейлерный парк «Sunset Vista». Время: три сорок семь утра. Микроавтобус «Ford Econoline» стоял в тени высохших эвкалиптов, метрах в тридцати от шоссе. С дороги его не было видно — ветки нависали низко, закрывая тонированные стекла, а темно-синий кузов сливался с предрассветным сумраком.

Внутри пахло застарелым густым мужским потом, оружейной смазкой и холодным кофе из термоса, который сержант Миллер прихлебывал уже третий час. Сержант Говардс несет пост снаружи. Остальные двое бойцов — Кортес и Бейкер — сидели в полной тишине, лишь изредка переглядываясь. Каждый знал свое место и свою задачу. Говорить было не о чем. Все, что можно было обсудить, обсудили еще два часа назад.

Майор Джон Мартин сидел в водительском кресле, развернувшись боком, и смотрел в маленький ночной бинокль третьего поколения — зеленое свечение выхватывало из темноты очертания трейлеров, покосившийся забор, темные провалы окон. Парк спал. Только в одном трейлере, том, что стоял чуть особняком, с той стороны, где ветер шевелил сухую траву на пустыре, горел свет. Тусклый, желтый, пробивавшийся сквозь дешевые пластиковые жалюзи.

— Докладываю, — голос Мартина был тихим, но четким, когда он нажал тангенту рации. — Объект в парке. Трейлер номер, ориентировочно, семь-Б. Подтверждаю движение. За два часа наблюдения зафиксировано три выхода: двое патрульных обходят периметр, еще один сидит в пикапе у въезда. Смена через сорок минут. Всего в парке, по предварительной оценке, до десяти человек. Часть спит, часть на посту.

Рация зашипела, и через секунду раздался спокойный, чуть отстранённый голос Келли:

— Принято, майор. Подтверждаю план. На рассвете начинаете. Работаете тихо, без лишнего шума. Часовых снять по возможности бесшумно. Главная цель — русский. Живым. Остальные — по обстановке.

— Вас понял. Конец связи.

Мартин убрал рацию в карман разгрузки и снова прильнул к биноклю.

— Миллер, — позвал он не оборачиваясь.

— Да, сэр.

— Тот пикап у въезда. Если они сменятся через сорок, новый пост может быть более бдительным. Учти.

— Есть, сэр.

Сзади послышался тихий щелчок — Кортес проверял глушитель на своем «кольте». Звук был почти неслышным, но в тишине микроавтобуса он отдался в ушах каждого.

— Кортес, — Мартин наконец обернулся. — Ты идешь первым. Твоя задача — часовой у пикапа. Говардс прикрывает. Миллер и Бейкер — на вход в трейлер после того, как снимем наружку. Я захожу следом. Все поняли?

Три коротких кивка. Лица бойцов в зеленоватом свечении приборов ночного видения казались высеченными из камня.

— Время, — Мартин глянул на часы. — Час десять до рассвета. Отдыхайте. Смена через тридцать минут.

Он снова отвернулся к окну. Где-то в парке снова залаяла собака — надрывно, с подвыванием. Ей никто не ответил.

Ветер гнал по пустырю сухую траву, и она шелестела, как тысячи змеиных языков. На востоке, за холмами, небо начинало светлеть — сначала едва заметно, серой полоской на горизонте.

Мартин сжал бинокль чуть сильнее. Оставался час.

Пустырь за восточной границей трейлерного парка «Sunset Vista». Время: четыре пятнадцать утра. До рассвета около получаса. Педро двигался как призрак — бесшумно, пригибаясь к сухой траве, которая здесь росла по пояс. Он отлично знал эти места с детства. Каждый куст, каждый овраг, каждая ржавая бочка, брошенная здесь еще в те времена, когда парк не был заброшен. Хосе он оставил позади, у старого русла пересохшего ручья. Там же ждали сигнала остальные — десять человек: его люди и люди Игнасио, вооруженные кто чем: узи, помповые дробовики, пистолеты, пара обрезов и один старенький «калаш», который Игнасио выдал самому надежному из своих солдат.

— Ждите здесь, — тихо сказал им Педро перед уходом. — Если через полчаса не вернусь, значит, там засада. Тогда просто идите вперед и валите все, что движется.

Хосе только кивнул, изо всех сил сжимая в руке пистолет. В темноте его лица было не разглядеть, но Педро знал, что брат сейчас где-то далеко, в своих мыслях, в той пустоте, которая осталась после смерти Хулио.

Теперь Педро пробирался к парку с наветренной стороны, чтобы собаки, если они есть, не учуяли раньше времени. Вокруг — ни звука, только ветер шелестит травой да где-то далеко, со стороны шоссе, едва слышно гудят редкие машины.

Педро прошел метров двести, когда что-то заставило его замереть. Микроавтобус. Он стоял метрах в двдцати, чуть левее, под нависшими ветками эвкалиптов. Темный большой. Без огней, без звука. Просто еще одна тень среди других теней. Педро замер, вжавшись в траву. Сердце заколотилось где-то в горле. Это не люди Габриэля. У Габриэля нет таких машин. И главное — она стояла здесь, в стороне от дороги, специально спрятанная. Полиция! Или хуже. Надо уходить. Надо вернуться к своим и…

Трава под ним чуть слышно шевельнулась. Он задел сухой стебель, и тот издал едва уловимый, но в абсолютной тишине — отчетливый хруст.

В ту же секунду с той стороны, где стоял микроавтобус, раздался приглушенный, почти неслышный хлопок — пф-пф-пф. Очередь прошла в считанных сантиметрах над его головой. Пули взбили фонтанчики пыли и сухой травы.

Педро кубарем покатился в сторону, выхватывая пистолет. Страха не было — только холодная, звериная ясность. Его нашли. Теперь или он их, или они его. Он быстро выстрелил три раза в сторону микроавтобуса, не целясь, просто чтобы обозначить позицию и заставить противника залечь. Звуки выстрелов разорвали тишину. Где-то в парке зашлась громким лаем собака. Из микроавтобуса посыпались тени. Они двигались быстро, слаженно, занимая позиции за колесами, за деревьями, за кочками. В ответ ударили уже не одиночные хлопки, а сразу несколько стволов — короткие, злые очереди. Пули свистели над головой и взрывали землю вокруг. Педро вжался в яму, которую нашел каким-то чудом, и подняв пистолет вверх лихорадочно нажимал на спуск, ведя огонь вслепую стараясь не дать себя прижать.

— Хосе! — Заорал он что есть мочи. — ¡Todos por aquí! ¡Emboscada! (Все сюда! Засада!)

Метрах в ста, у старого русла, Хосе вздрогнул от первых выстрелов. Секунду он смотрел в сторону парка, не в силах пошевелиться, а потом схватил помповик, и рванул вперед на помощь брату, даже не оглядываясь на остальных.

— ¡Vamos, cabrones! (Пошли, козлы!) — заорал кто-то сзади, и вся группа рванула за ним.

Они бежали через пустырь, спотыкаясь о кочки, падая, поднимаясь и снова бросаясь вперед. Кто-то стрелял на ходу — бесполезно, в темноту, просто чтобы заглушить страх. Кто-то молился по-испански. Впереди гремело и сверкало, как в аду.

Майор Мартин вывалился из микроавтобуса через долю секунды после первой очереди Говардса. Его люди уже были на позициях — четко, без суеты, как на учениях.

— Докладывай! — рявкнул он, прижимаясь к земле за колесом.

— Одиночный, — отозвался Говардс. — Ушел в траву. Ответный огонь.

— Не один, сэр! — крикнул Бейкер, который лежал чуть правее и смотрел в ночной прицел. — Там группа! Метров сто пятьдесят, бегут сюда! Человек десять — пянадцать!

Мартин выругался сквозь зубы. Откуда? Кто они? Банда Габриэля? Но Габриэль в парке, они же видели. Значит…

— Всем! — скомандовал он. — Рассредоточиться! Принимаем бой! Кортес, Миллер — левый фланг! Говардс, Бейкер — правый!

— А русский, сэр? — Крикнул Говардс, перезаряжаясь.

— Какой к черту русский! Нам бы здесь отбиться!

Бой разгорался с каждой секундой. Со стороны пустыря уже били из десятка стволов — беспорядочно, зло, но плотно. Пули стучали по корпусу микроавтобуса, выбивали стекла, рикошетили от двигателя.

— Кортес, Миллер, огонь на подавление! — скомандовал Мартин. — Говардс, Бейкер — работаем поодиночке! Не дайте им приблизиться!

Из темноты донеслись яростные крики по-испански, перемежаемые матом и выстрелами.

— ¡Vamos, hijos de puta! ¡Mátenlos a todos! (Пошли, сукины дети! Убейте их всех!)

— ¡Por Julio! (За Хулио!)

Педро, выбравшийся из ямы, увидел, как его люди гибнут один за другим. Эти, из микроавтобуса, стреляли слишком метко, слишком хладнокровно. Это не полиция. Это не федералы, с которыми он сталкивался раньше. Это кто-то другой. Кто-то страшный.

— Назад! — заорал он. — Назад, к ручью!

Но его никто не слушал. Атака захлебнулась в крови и ярости. Там падали люди Игнасио, падали его собственные люди, те, кто пошел за ним мстить.

Хосе… Где Хосе?

Он быстро пополз по траве к своим. Наконец, увидел знакомый силуэт. Брат лежал в нескольких метрах, неестественно выгнувшись, и не двигался. Из-под головы расползалось темное пятно.

— Хосе! — в отчаянии заорал Педро, срывая голос.

Он рванул к нему, забыв об опасности. Пуля чиркнула в плечо, по касательной. Он упал, но тут же пополз, зажимая рану рукой.

— Хосе… hermanito…

Брат не отвечал. Глаза его были открыты, но смотрели в пустоту, на бледнеющее небо, где уже занималась серая полоса рассвета.

Педро закричал. Не от боли, а от бессильной, всепоглощающей ярости.

Мартин увидел, что сопротивление сломлено. Те, кто еще мог держать оружие, отступали в темноту, таща раненых. Те, кто не мог, остались лежать в траве, которая уже пропиталась кровью.

— Прекратить огонь! — скомандовал он. — Не увлекаться преследованием.

Бойцы замерли, тяжело дыша. В наступившей тишине было слышно, как где-то в парке всё ещё надрывно лает собака.

— Потери? — спросил Мартин, оглядывая своих.

— Кортес ранен, — отозвался с левого края Миллер. — В плечо. Остальные целы.

— Кортес?

— Нормально, сэр. Уже обработал рану.

— Говардс?

— Здесь, сэр. Живой.

Мартин кивнул и поднес рацию к губам.

— База, это группа. Прием.

— На связи, — раздался голос Келли, напряженный, но ровный.

— У нас контакт. Неизвестная группа, человек десять — пятнадцать, атаковала наши позиции со стороны пустыря. Потери противника: не менее семи-восьми убитыми, остальные отступили. У нас — ранение. Операция не сорвана, но раскрыта. В парке, точно, слышали стрельбу.

Тишина в эфире длилась несколько секунд.

— Что за группа? — спросил Келли.

— Местные. Латиносы. Бандиты. Кричали про какого-то Хулио

Новая пауза.

— Мартин, — голос Келли стал жестче, — Начинайте немедленно. Иначе русский уйдет. Я запрошу подкрепление ФБР.

— Есть.

Мартин отключил рацию и повернулся к своим.

— Кортес, остаешься здесь. Держишь тыл. Говардс, Бейкер — прикрываете. Миллер, — за мной. Идем в парк. Живо.

Четыре тени скользнули в сторону забора, за которым, в сером предрассветном тумане, смутно угадывались очертания трейлеров.

Ветер стих. Где-то далеко, на востоке, небо начинало розоветь.

Я лег в постель одетым. Вещи все были собраны еще с вечера. Габриэль сказал, что уезжать будем рано утром. Не хочу собираться в попыхах. Всю ночь я проворочался. Моментами проваливался в короткий беспокойный сон и резко просыпался, чтобы ощутить холод «кольта», который мне достался от Джулио. Плохое предчувствие не давало расслабиться и нормально уснуть. Паулина ночует сегодня в другом трейлере. Это к лучшему. Может хоть она выспится.

Не думал, что она такая. В начале нашего знакомства я принял ее за избалованную сучку с завышенным чувством собственной важности. Но в последние несколько дней она мне открылась совсем с другой стороны. И если честно признаться, такая Паулина нравилась мне гораздо больше, чем та какой она старалась казаться для окружающих. Мне реально льстит внимание от такой красивой и независимой девушки с стервозным характером. Даже интересно, смог бы я объездить такую норовистую лошадку. Мне такие пока не попадались.

Паулина даже чем-то напоминает Вику. В ней так же много внутренней энергии и настоящей энергии жизни. Она так же может быть стервой, а может стать мурчащей кошечкой. Только Вика, выросла в семье офицера, получила великолепное образование и воспитание, а Паулина росла как сорная трава, и ее главным учителем была улица. Но что в той, что в другой чувствуется настоящая порода и какая-то магическая животная сила…

Мои размышления прерывают выстрелы, доносящиеся откуда-то за пределами трейлерного парка. Слетаю с дивана со стволом в руках. Быстро надеваю кроссовки, подхватываю сумку с вещами и на выход.

Толчком открываю дверь, но не выхожу, а сажусь на пол спиной к стене и жду. Вдруг там снаружи уже кто-то ждет, когда я сломя голову буду ломиться из трейлера. Тем временем, метрах в ста от нас начинается настоящий бой.

— ¡Órale, técnico! ¿Estás vivo, güey? (Эй, техник! Ты живой, чувак?) — слышу бодрый голос Габриэля.

— Да. Что там? — Спокойно интересуюсь, сидя на полу со стволом в руке, но выходить не спешу.

— ¡Quién sabe, cabrón! (Хрен его знает, козел!) — Габриэль издает короткий смешок. — Alguien viene por nosotros, pero no sé por qué tanto puto pedo. (Кто-то идет по нашу душу, но хер поймешь, с чего такой грохот.)

— Я выхожу — предупреждаю Габриэля.

— ¡Órale pues! (Ну давай уже!) — Соглашается он.

Поднимаюсь и прихрамывая, выхожу из трейлера. В одной руке сумка с вещами, в другой «кольт» стволом вниз. Вижу Габриэля, Карлоса и Паулину. Они все одеты и все с оружием. У Карлоса в руках настоящий «калаш» — откуда он его взял, хрен его знает. У Габриэля помповый дробовик, а Паулина с револьвером.

— ¡Oye, técnico! Tú y Paulina — rápido a la chingada en la troca. (Слышь, техник! Давай вместе с Паулиной быстро валите на хер отсюда на пикапе.) Мы их тут придержим, чувак. — тоном, не предполагающим спора, говорит Габриэль и добавляет: — Y mira, cabrón: tú me respondes por mi hermana. (И смотри, козел: ты мне за сестру отвечаешь.)

Молча киваю и иду к машине. Паулина уже там. Она заводит двигатель и мы, не зажигая фар тихо трогаемся с места. Машина, медленно крадется узкой по дороге между трейлерами. Паулина выросла здесь и знает местность как свои пять пальцев. Она ведет пикап молча, напряженно, всматриваясь в предрассветные сумерки. Стрельба тем временем стихает. Мы выезжаем из парка на заросшую грунтовку и Паулина сразу увеличивает скорость. Фары так же не зажигает. Когда мы отъехали на пару километров от парка, стрельба вдруг разгорается с новой силой.

Тот, кто начал бой за пределами трейлерного парка, теперь атакуют уже сам парк. Отчетливо слышу очереди калаша и уханье помповых ружей, туда же вплетаются злые звуки очередей из М-4. Кто бы не атаковал парк, подготовился он на уровне. Через некоторое время раздатся громкий взрыв и окрестности озаряет яркая вспышка. Бочки с бензином рядом с трейлерами… Паулина всхлипывает, закусывает до крови нижнюю губу и добавляет газу.

Понимаю ее. Габриэль — это вся ее семья. Осторожно глажу девушку по руке. Слезы бегут по ее щекам, она благодарно смотрит на меня и вновь переключает внимание на ухабистую грунтовку, которая петляет и уводит нас все дальше и дальше. Сзади вовсю полыхает зарево пожара и в небо поднимаются густые клубы черного дыма. А спереди восходящее солнце встает над окрестностями, окрашивая все в нежно розовые тона. Кажется, само небо радуется тому, что я снова, уже в который раз, ускользнул от погони…

Уважаемые читатели уже 23 марта в 00:00 приглашаю вас оценить первую главу новой части «Отморозок 9», https://author.today/reader/555755 Расписание выхода новых глав: понедельник, пятница в 00:00. Чтобы не пропустить выход новых глав, подписывайтесь на автора или на цикл.