Отморозок 8

Глава 13

Внутри все похолодело. Медленно оборачиваюсь назад и вижу мужика в джинсах, куртке и бейсболке, стоящего, метрах в трех, позади меня. Его правая рука у бедра и в ней, в свете болтающегося на столбе фонаря, хищно поблескивает ствол маленького револьвера. Лица мужика не видно, его скрывает тень от длинного козырька бейсболки, но и без этого ясно, что передо мной старый знакомец Ричард Уотсон, собственной персоной. Странно только, что он один.

По идее, сейчас меня должна укладывать мордой в землю и вязать группа захвата. Может, они рядом и по какой-то, непонятной причине, дают Уотсону взять меня в одиночку? В любом случае, есть у него поддержка, или нет, сейчас дергаться противопоказано. Ричард нашпигует меня свинцом прежде, чем я его достану, возникни, вдруг, у меня такая шальная мысль. Он, все-таки, не штабная крыса, а полевой агент, работавший против нас в Афганистане, так что, стрелковая подготовка у него должна быть на уровне.

— Даже, не пытайся, — предупреждает Ричард, словно прочитав мои мысли — Убивать не стану, но колени прострелю качественно, так что уже не побегаешь. Никогда…

— И не собирался, — отвечаю ему. — Уже и забыл, как ты выглядишь, Ричард.

— Ничего, сейчас вспомнишь, — многообещающе говорит тот, и приказывает. — Брось сумку на землю.

Подчиняюсь и бросаю сумку под ноги, у меня там все равно нет ничего путного для данного случая

— Отлично! Теперь, открой переднюю пассажирскую дверь, и отщелкни кнопку замка на задней двери.

Обхожу машину, и выполняю и это распоряжение

— Садись вперед, и не вздумай дернуться. — Продолжает Уотсон, подобравший мою сумку и следовавший все это время за мной, держась на безопасной дистанции.

Сажусь на переднее пассажирское сидение, отщелкиваю блокировку задней двери и закрываю свою дверь. Помню о стволе, который лежит совсем рядом, под водительским сидением. Пока не время. Нужно для начала как-то усыпить бдительность Ричарда. Слышу, как Уотсон садится назад и тоже закрывает за собой дверь. Теперь мы как в капсуле, посторонние звуки снаружи глохнут до едва слышимого фона. Смотрю на Ричарда в зеркало и вижу, что он располагается наискосок от меня и все так же держит под прицелом револьвера.

— Сиди ровно и положи обе руки на панель, чтобы я их видел. — Требует он.

— Слушай, Ричард. Я только что провел бой, в котором меня как грузовиком переехало. Внутри все отбито и мне будет трудно так сидеть долго. А как я понял, ты хочешь со мной пообщаться. Можно, я просто расслабленно посижу в своем кресле? Обещаю, что не буду дергаться. — на всякий случай спрашиваю у него. Ну, а вдруг прокатит?

— Держи. — Ричард кидает наручники на сидение водителя. — Пропусти их через руль и застегни на обеих руках.

— А, может, все-таки, обойдемся без браслетов?

— Делай, что я сказал.

Глаза Ричарда не обещают ничего хорошего, поэтому, тяжело вздохнув, застегиваю браслеты на запястьях, пропустив цепочку через руль. Сижу теперь вполоборота назад. Поза неудобная. До ствола под сидением, теперь точно не дотянусь. Вот блин попал!

Так и есть, все же вычислили меня через Купера. Сдали те, кто делал документы. Сам Джонни, вряд ли, был в курсе. Оно ЦРУ и не надо было его трогать. Просто прикрепили за ним «хвост», и он и привел Уотсона сюда. И все же, почему он один? Не похоже, что группа захвата вообще существует. Если бы они были здесь, то меня бы уже качественно упаковали, и везли спеленутым по рукам и ногам на базу. По любому, удобней колоть меня где-нибудь на закрытой базе, чем так наскоро, на темной стоянке, где, в любой момент, могут появиться свидетели. Да и никто не стал бы рисковать, позволяя Ричарду брать меня одному. Мало ли, вдруг, у меня ствол в рукаве, или капсула с ядом, как у шпиона. Значит, Уотсон ведет какую-то свою игру, которая не совпадает с интересами его руководства. В любом случае, выхода нет и стоит послушать, что он скажет.

— Долго же ты бегал, Юра. Никак не мог предположить, что поймать тебя окажется так трудно. — Наконец нарушает затянувшееся молчание Уотсон. — Надо отдать должное твоему руководству, готовили тебя очень качественно.

— Если бы не моя глупость, то так бы и не поймали, — внешне равнодушно пожимаю плечами я. — Нашли ведь через Купера, по запросу насчет документов?

— Соображаешь. — Усмехаясь, кивает Ричард. — Чего тогда приперся, если знал, что так может случится? Денег после Чикаго у тебя должно было быть вполне достаточно…

— Слово дал. — Вздыхаю, отмечая, что Уотсону известно об ограблении казино. — Да и бумаги очень нужны были.

— Ну да, с крадеными в фитнессцентре далеко не убежишь.

И это раскопали. Хорошо работают, гады. Недооценил я американские спецслужбы, а зря. Вот прямо зла на самого себя не хватает

— Видишь, и ты меня понимаешь. — Отвечаю с деланным спокойствием.

— Нет, не понимаю, — скалит зубы в улыбке Ричард. — Лично я бы, не пришел сюда, если бы был хоть малейший шанс попасться. А ты тут крепко встрял.

— «И на старушку бывает прорушка», — произношу это по-русски, специально коверкая поговорку и отвечая Ричарду, слово в слово, так же как он, будучи Джоном Смитом, сказал мне в лагере Рахима в горах Афгана. Боже, как же давно это было. Около года назад, если мне не изменяет память.

— В Бетесде тебе помогла Линда? — Как бы невзначай интересуется Уотсон.

— Не понимаю, о чем это ты. — Качаю головой.

— Брось, она передала тебе ключ-ручку от окна в палате и открыла окно в процедурной, чтобы ты перелез туда по бортику вдоль фасада здания. Может быть, она даже подвезла тебя ночью на трассу ведущую в Нью-Йорк?

Так все и было, но я никогда не выдам Линду. Просто молчу тупо смотря перед собой. Уотсон правильно истолковывает мое молчание.

— Не хочешь, не говори… — Вдруг глухо произносит он. — Нет больше Линды. Она погибла.

Мне, несмотря на то положение, в которое попал, становится очень неприятно, и даже больно. Вспоминаю эту красивую и очень умную женщину и перед глазами всплывает ее лицо, в тот момент, когда мы прощались в кафе на заправке. Не думал, что так все выйдет…

— Мне очень жаль, — с трудом выдавливаю из себя. — Линда была отличным врачом и очень хорошим человеком. Как это произошло?

— Ее сбила машина, — также глухо говорит Ричард. — Сразу на смерть…

Его лицо искажается. Он не просто так мне сказал о смерти Линды. Между точно ними что-то было.

— Мне действительно очень жаль, — осторожно говорю, следя за его лицом. — Водителя машины нашли?

— Это ты виноват в ее смерти! — С внезапной злобой взрывается Ричард. — Ты и я, потому что привез тебя сюда. Надо было пристрелить тебя еще там у Рахима в лагере. Это из-за нас обоих ее и убили. Это не был просто несчастный случай

— Не я и не ты отдали приказ о ликвидации. — Тихо говорю ему. — Помнишь, еще там в госпитале, я говорил тебе и Майклу о том, что те, кто руководят операцией и находятся на самом верху, в какой-то момент могут посчитать, что слишком много людей посвящено в особо важную тайну.

— Помню… Надо было еще тогда вышибить тебе мозги, раз уж я не сделал этого в Афганистане, и вытащил тебя из Бадабера.

— Так что же не вышиб?

— Дурак, потому что.

— А может, наоборот, ты поумнел и у тебя открылись глаза? — Смотрю прямо в глаза Ричарду — Думаешь твое начальство за страну радеет? Хрена с два. Они свои делишки обтяпывают, делят должности, деньги и власть. А за их игры гибнут простые люди вроде нас с тобой… и Линды…

— Замолчи! — Выходит из себя Ричард.

Ствол револьвера смотрит мне точно в лоб. Лицо Уотсона искажено в ярости. Чувствую, что это не показуха и от нажатия на спусковую скобу, нас обоих, отделяют буквально мгновения. Меня накрывает.

— А то что? Пристрелишь? Так стреляй, чего тянешь. Я считай там еще в Бадабере должен был умереть. Так что, мне не страшно.

— А может не страшно потому, что ты уже умирал? — Глаза Ричарда становятся совсем сумасшедшими. Сейчас на меня оттуда глядит бездна.

— Может и поэтому — киваю я, не отводя взгляда.

— Ну и как оно, умирать? — Опуская ствол, спрашивает Ричард. Он уже успокоился и в его голосе нет ничего кроме любопытства.

— Да ничего особого, просто раз и тебя нет.

— А потом?

— А потом два, и ты снова есть. Только, это уже совсем не ты. Точней, не совсем ты. — говорю абсолютную правду в этот момент истины.

— Не могу даже представить себе. — Хмыкает Ричард.

— А я могу. — выдавливаю из себя что-то вроде улыбки — Но не сказать, что это было очень приятно. Хотя, грех жаловаться, вместо райских кущей, или что вернее адской сковородки, я оказался под проливным дождем, в тощем доходяге, которого не пинал только ленивый.

— Ну, как я вижу, ты, все таки справился, — теперь улыбается уже Ричард.

— Пришлось, — пожимаю плечами. — Просто, деваться было некуда.

— Послушай, а чего ты не пошел куда-то в серьезную организацию и не рассказал обо всем? — Глаза Ричарда еще недавно пустые, а потом яростные, загорелись искренним интересом, совсем как у мальчишки, который увидел что-то, что сильно будоражит его воображение.

Вроде контакт налаживается, может удастся как-то договориться, — мелькает мысль внутри, но никак этого не показываю. В любой момент может последовать новый срыв. Вместо этого задаю вопрос.

— А как ты себе это представляешь? Кто бы мне поверил? Девяносто девять из ста, законопатили бы в дурку. А если бы и поверили, то закрыли бы так, что век свободы не видать. А мне ни первого ни второго не надо.

— Зато, сейчас бы не сидел тут под дулом пистолета, — резонно замечает Ричард — Жил бы где-нибудь под присмотром, зато в комфорте и безопасности.

— А ты бы себе такой жизни хотел? — Уже совсем как своему ухмыляюсь ему.

Ричард на мгновение задумался, а потом отчаянно замотал головой.

— Ни в коем случае. Прожить всю жизнь в стерильных условиях, когда на тебя даже мухе не дадут сесть, и посрать не дадут без наблюдения. Нет это точно не по мне.

— Ну, а что тогда ты от меня хочешь? — С вызовом отвечаю и смотрю ему в глаза.

Ричард снова задумывается, а потом улыбается. На этот раз его улыбка выходит не злой, не ехидной, а какой-то простой и даже доброй.

— А знаешь, а пожалуй, что и ничего. Когда тебя выслеживал сам не знал, что сделаю. Думал, что-либо убью, либо притащу своему начальству, чтобы доказать, что я прав, а они нет…

— А сейчас?

— А сейчас мне наплевать на все это. У меня как будто глаза открылись. Ты такой же, как и я. Мы с тобой, как говорят у вас у русских — «Два сапога пара». — Поговорку Ричард произнес по-русски и продолжил снова на английском, — Ты мог бы со своими знаниями и способностями пристроиться куда-то в теплое место и просто наслаждаться жизнью. Я с деньгами и связями моей семьи, мог выбрать любой лучший университет, а пошел в Вест-Поинт. Оба мы хотели служить своим странам и нас обоих использовали наши начальники в своих целях. И сейчас не важно, что ты русский, а я американец. У меня больше нет к тебе никакой злости. Хоть ты и убил наших парней там в Принстоне. Ты это сделал как солдат в честном бою, а не изподтишка.

— У меня не было другого выхода, — Пожимаю плечами. — Меня загнали в угол, вот я и прыгнул.

— Понимаю, — кивает Ричард.

— Так что делать будем? — Задаю прямой вопрос и смотрю в глаза собеседнику.

Ричард задумывается, по его лицу побегают тени внутренних раздумий и сомнений, а потом он, как будто все для себя решив, просветлел лицом. Полез в карман и кинул на переднее сидение ключи от наручников.

— Что ты будешь делать не знаю, а я пойду и хорошенько высплюсь, впервые за долгое время, а утром напишу рапорт об отставке. Надоело мне все это…

Сердце внутри отчаянно затрепыхалось. Неужели, и вправду отпустит? Это не шутка и не утонченное издевательство? Не показывая вида, потираю запястья, скованные наручниками, и вздыхаю.

— Эх, знал бы ты, как мне это надоело.

Ричард рассеянно кивает, как будто прислушивается к какому-то внутреннему диалогу, собирается вылезти из машины, а потом вдруг задерживается и с каким-то детским любопытством спрашивает.

— Слушай, а что будет ну там дальше… с нами… с вами…. ну и совсем миром?

— Да все будет хорошо, — устало улыбаюсь — Ну, не совсем хорошо, конечно. Но лучше, чем могло бы быть…

— Ты говорил Линде, что СССР в будущем не будет, а будет Россия.

— Ага. Вы выиграете «холодную войну», но только вам это на пользу не пойдет. — Кивая, подтверждаю я.

— Почему? — Недоумевает Ричард. — Ведь мы же победим.

— Потому, мой друг, что, без сильного врага, империи начинают гнить изнутри, раздираемые своими собственными противоречиями. Поверь, что в новом и чудном мире, без СССР, тебе многое не понравится.

— Что-то мне уже не нравится такое будущее. — Помрачнел Уотсон.

— Думаешь мне нравится? Но его не выбирают, к нему приспосабливаются и в нем живут. Ты тоже привыкнешь.

— Нет уж, лучше буду думать, что ты мне опять наврал. — Хмыкнул Уотсон, и добавил, — Я бы, на твоем месте, побыстрей смылся из Лос-Анджелеса и не пользовался теми документами, которые дал тебе Купер…

— Спасибо!

— Удачи! — Устало отмахнулся от меня Ричард, и вышел из машины, на прощание хлопнув дверью.

Я смотрел в зеркало заднего вида как он растворяется в темноте, и не верил в произошедшее. Такого просто не могло быть. Один шанс из миллиона, как выиграть джекпот в лотерею. Но это есть, и надо побыстрей снимать наручники и валить отсюда. Ричард ведь не зря сказал, что мне нужно сразу убраться из Лос-Анджелеса. Думаю, он не единственный охотник за моей головой.

Еду домой, по пути размышляя о дальнейших действиях. Мне сегодня просто несказанно повезло. То, что я еще на свободе, не моя заслуга, а подарок судьбы, в обличии Уотсона. Смерть Линды сильно изменила его. Оставаясь патриотом своей страны, он разочаровался в системе и решил уйти в сторону не желая помогать тем, кто, по его мнению, виноват в смерти Линды.

Жаль, что мои слова о том, что система начнет зачищать свидетелей, оказались пророческими. Линда, можно сказать, стала моим другом. Она помогла мне выйти из комы, лечила меня как врач, а ее помощь в побеге стала просто неоценима. Я не могу отомстить за ее смерть. Как не может и Уотсон. По сути, и мстить то тут не кому. Линду убила система, хотя конечно, за рулем машины, которая ее сбила сидел конкретный исполнитель, и приказ ему отдал тоже конкретный человек. Но в рамках системы они полностью обезличены. Не они бы, так кто-то другой.

У любой системы, независимо от государства, в котором она функционирует, есть свои законы существования, и смена винтиков, или шестеренок этой машины, абсолютно ничего не изменит. Машина все так же будет делать то, для чего предназначена, перемалывая в своих жерновах тех, кто становится на пути. Бороться с системой может только такая же система. Вот только другая система, будет ничем не лучше и не хуже, уж так это работает. Для больших игр, которые постоянно ведутся между системами, судьба маленьких людей ничего не значит.

Единственное, что может сделать маленький человек, это принять решение уйти из системы, как это сделал Уотсон, или исчезнуть из ее поля зрения, как это пытаюсь сделать я. Но система меня достала и здесь, поэтому пора валить из Лос-Анджелеса. Но, как назло, именно сейчас, я и не могу сделать это.

Документы, которые я получил от Купера, на сто процентов скомпрометированы, и ими пользоваться категорически нельзя. Джонни не виноват в этом. Утечка произошла выше, на уровне изготовителей фальшивок. Они сообщили информацию куда надо, и за Джонни повесили «хвост». Мне повезло, что руководил операцией Уотсон, который сломав системе ее игру, лично решил со мной разобраться. В итоге, он разобрался сам с собой и понял, что мы с ним не враги, а просто заложники чужих игр. В этот момент, он решил выйти из игры и уйти в сторону, давая тем самым мне шанс.

Но где-то в этом городе уже есть те, кто продолжит охоту, и они мне шанса уже не дадут. Нужно подумать, как на меня можно выйти. С Купером больше встречаться нельзя, эту связь нужно рубить напрочь. Он обо мне не знает ничего, кроме того, что я Мэйсон Гриффин, с восточного побережья и умею хорошо махать кулаками. Ни моего места работы, и места жительства, ему неизвестно. ЦРУ-шникам мое место жительства неизвестно тоже, иначе они взяли бы меня там, это было бы гораздо проще, чем городить огород с турниром. Значит, у меня есть время зайти на квартиру к Танака и забрать свои вещи. Только это нужно делать прямо сейчас, потому, что завтра, уже будет поздно.

Но и валить из Лос-Анджелеса еще рано. У меня есть очень важный стратегический актив — это Габриэль. Второй канал получения документов не скомпрометирован, иначе, меня бы тоже уже взяли прямо на встрече с Габриэлем. Значит, нужно довести дело со складом до конца, забрать свои новые документы и воспользоваться помощью Габриэля для перехода границы и легализации в Мексике. Вот так, запасной вариант, может внезапно стать основным.

За «Dodge dart» дерзкого парня, ограбившего инкассаторов, потушив фары едет невзрачный «Buick». За рулем один из шпиков, следивших за Уотсоном, на сидении рядом Фредо Кастеланно — консильери Дино Марчелло, сзади еще двое громил из семьи Марчелло. Слежка за Уотсоном принесла свой результат. Фредо был в курсе всех перипетий поисков Козловски и Уотсона. Он знал, что Уотсон, скрыл информацию от напарника, что он встречался с определенными людьми, которые и дали ему наводку на грабителя. Внутри своей компании Фредо и остальные, звали его «мясом», подразумевая, что в конце концов с ним должно произойти.

Фредо, пользуясь связями с местной семьей Милано, сумел получить приглашение на турнир по боям без правил. Он не лез вперед, понимая, что Уотсон сам приведет его туда куда нужно. Когда Уотсон поперся на турнир один, без поддержки, Фредо очень удивился, но решил, что тот хочет просто понаблюдать за беглецом со стороны.

Это было как нельзя кстати. Фредо решил брать парня сразу после турнира, прямо из-под носа у федералов. Но чертов Уотсон сбил все планы, решив взять парня в одиночку. Когда он, угрожая револьвером, заставил парня сесть в машину, а сам сел на заднее сидение, Фредо чуть не отдал команду на немедленный силовой захват. Уотсона пришлось бы валить, но сам виноват, что полез в это дело в одиночку. Оставлять федерала в живых было нельзя. Иначе, тот привел бы ФБР к Дино, и того это бы точно не обрадовало. А так убийство федерала списали бы на этого чертового русского, и искали бы его до посинения. Потому, что из рук Дино Марчелло, русский живым уже точно не выйдет.

В последний момент, Кастеланно решил все же подождать. Ему стало интересно, чем же закончится разговор Уотсона и русского. К удивлению всей четверки, минут через десять, Уотсон просто вышел из тачки русского, и пошел к своей машине. Фредо сначала даже подумал, что федерал тихонько удавил парня, иначе, зачем бы он пришел один, и заставил того забраться в машину, а потом ушел просто так.

Фредо, из прослушки, знал про личную трагедию Уотсона с Линдой, и на месте Ричарда, завалил бы русского без сантиментов. Но нет, через некоторое время «Dodge» завелся, показывая, что русский все-таки жив.

Первым уехал Уотсон, а спустя пару минут на выезд двинулся и «Dodge». Странно все это, но Фредо решил не ломать себе голову, а взять «мясо» по дороге, а там уже можно будет узнать и про Уотсона, почему он отпустил беглеца. Фредо, дав команду следовать за машиной русского расслабленно откинулся на сиденье. Время действовать еще не пришло.

Подъезжаю к дому, где живут Танака. Время около двенадцати ночи. На улице темно и пусто. Одинокий фонарь, около которого кружатся ночные мотыльки, разгоняет тьму. Паркуюсь на свободном месте и взяв сумку с деньгами и документами выхожу из машины. Немного прихрамывая, иду по тротуару. Мое тело уже остыло после боя, адреналин вышел, и теперь я представляю собой один большой синяк и болевую точку. Кажется, что болит каждая клеточка и каждый шаг дает о себе знать. Нужно будет быстро собрать вещи и поехать в снятую Габриэлем студию. Там я смогу отдохнуть и привести себя в порядок.

Вижу двух мощных парней в плащах и шляпах, идущих мне на встречу. Внутренне напрягаюсь. На группу захвата ФБР или ЦРУ вроде не похожи. Больше смахивают на мафиозо, какими их изображают в фильмах. Блин, зря я не взял с собой пистолет из-под сидения. Драться сейчас совсем не хочется. Да и мое тело сейчас может подвести. На грани слышимости, больше чутьем, улавливаю шаги сзади. А вот это уже точно похоже на захват. Громилы в плащах резко ускоряются. Прыжком вбок ухожу в сторону, на дорогу и слышу негромкий хлопок. Правую ногу пронзает как раскаленной иглой, и я падаю на дорогу.

Двое громил подлетают ко мне и один из них сильно бьет меня носком начищенной остроносой туфли прямо в солнечное сплетение, выбивая из легких остатки воздуха. Еще раз! Хриплю, зажимая рану на бедре, рукой. Слышу скрип тормозов, громилы тут же подхватывают меня под мышки и, кряхтя от натуги, втаскивают на заднее сидение остановившейся машины, зажимая с обеих сторон своими мощными телами.

На переднее сиденье рядом с водителем садится представительный седой мужчина, у которого в руках пистолет с глушителем. Он поворачивается и холодно смотрит на меня.

— Джулио, Паоло, быстро перетяните ему ногу, кляп в рот и свяжите руки, — слышу его сильный уверенный голос, потом он с недоумением смотрит на водителя. — Ну, и чего ты стоишь? Поехали.

Машина тут же трогается с места. Громилы забивают мне в рот кляп и вяжут руки. Пытаюсь сопротивляться, но кто-то из противников, недолго думая, сильно бьет кулаком прямо в раненную ногу. Вспышка ослепляющей боли, и я проваливаюсь в спасительную темноту…

Поток холодной воды окатывает меня с головы до ног. В ярком свете фар лежу на земле, связанный по рукам и ногам в добавок с какой-то вонючей тряпкой во рту. Правая нога сильно ноет. Ну совсем как Абрамыч, когда я связал его у него же дома и пугал пыткой паяльником. «Ну вот и отлились кошке мышкины слезки» — совсем не кстати пришла мысль в голову.

— Ну что, очухался, падаль?

Надо мной склоняется седой мужик средних лет в хорошем костюме. Он холодно смотрит на меня, словно прикидывая куда бы побольнее пнуть. И точно, пинает по ребрам, прямо туда, куда до этого несколько раз попал ирландец в нашем бою. «С-у-у-ка. Я же тебя зубами грызть буду!» — бьется у меня в голове ярость.

— Ты посмотри какой злобный, гаденыш. Так бы и сожрал, дай ему волю. — Усмехается седой, обращаясь к двум здоровым козлам в плащах, стоящим рядом. — Джулио, а ну вытащи-ка тряпку у него изо рта. Пусть скажет, что хочет.

Тот козел, что справа, наклоняется надо мной и резко вытаскивает тряпку изо рта. Морщась, отплевываюсь и совершенно спокойным тоном говорю.

— Не имею чести знать вас, господа. Вы, наверное, ошиблись, и схватили не того, кто вам нужен. Но я не в обиде, просто развяжите меня, и я сразу забуду об этом недоразумении.

— Ты посмотри, каков наглец, — заразительно хохочет седой. — Хорошо, я напомню тебе. Чикаго. Декабрь прошлого года. Казино Дино Марчелло и два здоровых придурка, у которых ты, долбанный ублюдок, забрал восемьдесят три тысячи долларов и угнал машину. Припоминаешь?

Блин! Вот это да! Чего угодно мог ожидать, но того, что меня достанет здесь чикагская мафия в последнюю очередь. Но как? Как они меня могли здесь найти, если ЦРУ, ФБР и иже с ними не могли это сделать полгода. Стоп! Меня нашел Уотсон, а следом за ним эти, значит где-то у них в конторе сидят люди мафии. Вот это сюрприз! Но сейчас, это последнее дело, о котором мне стоит думать. Нужно как-то решать вопрос. Отрицать здесь не поможет. Это не Уотсон и не Фергюссон. Эти меня тупо поломают, а потом пристрелят. Если при захвате мне прострелили ногу, то при, допросе с пристрастием, они меня просто расчленят, к чертовой матери.

— Понял вас. — Киваю седому. — Примите мои искренние извинения, я не знал, что перехожу дорогу столь уважаемому человеку. Готов все компенсировать и загладить свою вину.

— А у тебя, как оказывается, мозгов больше, чем я ожидал, — удивленно тянет седой — Я думал, ты будешь врать и изворачиваться, а ты сразу перешел к делу… Ну и как ты, падаль, хочешь компенсировать свой косяк

— В моей сумке есть деньги, — начинаю было я.

— Неправильный ответ, там всего шесть тысяч, — перебивая меня, ухмыляется седой. — Ты увел у нас в Чикаго восемьдесят три тысячи.

— Совершенно, верно. Я и не думал предлагать вам такую малость, — киваю я. — Все деньги которые я взял в Чикаго, в целости и сохранности лежат в пятидесяти милях отсюда зарытые в банках из-под краски.

— В чем, ты говоришь? — Изумленно спрашивает меня седой.

— Не имею чести знать, вашего имени… — забрасываю крючок.

— Зови меня Фредо… пока можешь.

— Очень польщен, мистер Фредо, а я Мэйсон. Мэйсон Гриффин к вашим услугам. — представляюсь ему.

— Хрена с два ты Мэйсон, — весело ржет седой и оба громилы ржут вместе с ним — Ты чертов русский и зовут тебя Юрий.

Ну точно, у этих козлов свои люди в ЦРУ или ФБР… хотя, тут хватит и полиции. Ориентировки на меня, скорее всего, были именно в полиции.

— Извините, не думал, что вы так много обо мне знаете, — виновато улыбаюсь им.

— Я знаю о тебе намного больше, чем мне хотелось бы, придурок. — Подмигивает мне Фредо. — Но ты мне не ответил. Почему деньги в банках из-под краски?

— Понимаете, я зарыл деньги в землю, и чтобы их не испортила влага, поместил сначала в непромокаемые пакеты, потом в герметичные банки из-под краски, а потом крышки банок еще залил воском, на всякий случай.

— Да ты очень продуманный сукин сын. — Кивает Фредо. — Если ты вернешь все деньги, то, может быть, Дино и не станет тебя расфасовывать по пакетам и топить в Мичигане.

— Верну все, и даже больше, — охотно киваю я, — Очень не хотелось бы по пакетам и в Мичиган…

— Хорошо, но смотри мне, если ты пытаешься юлить, то до Чикаго мы тебя довезем, но только пальцев на руках у тебя будет ровно вдвое меньше… — взгляд Фредо становится очень острым и многообещающим. Так что, кто угодно поймет, что он совсем не шутит.

— Что вы, я не посмею. Вы мне убедительно показали, что с семьей Марчелло шутить не стоит. — Уверяю я. — Тут всего пятьдесят миль в пустыне Мохэйв по трассе I-15. Я зарыл банки у заброшенного рудника. Мы можем поехать прямо сейчас, я покажу дорогу.

Фредо повелительно кивает громилам.

— В машину его

Громилы, не церемонясь, подхватывают меня с земли и тащат на заднее сидение в огромный белый джип «Chevrolet Suburban». Это была совсем другая машина, а не та в которой меня везли после захвата. Видать, поменяли, пока я был без сознания.

Мы выехали из города по трассе I-210, добрались до пересечения с I-15 и дальше, следовали по ней, пересекая горы Сан-Габриэль. Спустившись вниз, в долину «Victor Valley», проехали довольно крупный город Барстоу, который иногда называют воротами в пустыню Мохэйв.

Начало светать. Меня везли на заднем сиденье, зажатым между двумя громилами, которые внимательно отслеживали каждое движение. Фредо, все так же сидел на переднем пассажирском сиденье, а вел машину тот самый молчаливый неприметный тип. Всю дорогу Фредо, пришедший в отличное расположение духа, расспрашивал, почему меня ищут федералы, как мне удалось вычислить и провести инкассаторов, и о чем мы говорили с Уотсоном.

Я вел себя максимально естественно и демонстрировал полную готовность к сотрудничеству, отвечая на все вопросы. Естественно, что по поводу причины розысков ФБР, я соврал сказав, что увел у них важные документы, чтобы продать за большие деньги. Про Уотсона сказал, что просто задурил ему голову, а вот про ограбление инкассаторов рассказал все до самых мелочей. Ну, а чего здесь темнить, там бы любой грамотный детектив все рассказал, просто осмотрев место происшествия.

— Еще раз повторю, что ты очень продуманный сукин сын, Юрий. — одобрительно цокает Фредо. — Даже жаль, что Дино так зол на тебя.

Я совсем не обманываюсь почти дружеским расположением, которое мне сейчас выказывает Фредо. Он просто очень практичный человек. Пока я выказываю покорность и желание сотрудничать, он ведет себя как добрый дядюшка, посмеивающийся над непутевым племянником, натворившим по глупости много чего нехорошего. Но стоит мне только чуток погладить его против шерсти, и дядюшка превратится в холодного и безжалостного палача, а потом просто и обыденно, отрежет мне половину пальцев на руках. То, как Фредо провел захват, не задумываясь прострелив мне ногу, которая уже умело перевязана, говорит о том, что он совершенно не стесняется в методах воздействия. Осознавая мою опасность, он решил не дать и малейшего шанса.

Вскоре я указал Фредо на старую грунтовку, которая вела к заброшенному золотому руднику. Через пятнадцать минут тряской дороги, мы уже были на месте. Громилы вытащили меня из машины. Ноги у меня были уже развязаны, а руки все так же связаны.

— Ну, показывай, где зарыты деньги? — Деловито интересуется Фредо, подходя к нам и сладко потягиваясь после долгого сидения в машине.

— В пятидесяти шагах на север от того сухого дерева. — Киваю в направлении дерева.

— Джулио прихвати из багажника лопату, а ты Паоло волоки его к дереву и считайте шаги, — отдает распоряжение подчиненным Фредо.

Уже совсем рассвело, часов семь утра, наверное. Наконец, нахожу место, где по всем приметам закопал несколько месяцев назад деньги. И указываю его Фредо, стоящему рядом.

— Копай Джулио, — кивает громиле с лопатой Фредо, держа пистолет в руке.

Тот недовольно бурчит, и не охотно подчиняется. Ну да, копать когда другие просто глазеют, никому не нравится. Трое остальных мафиозо с интересом смотрят за ним. Джулио вырыл уже довольно большую яму, но там ничего нет

— Там ничего нет. Этот сукин сын надул нас. — С ненавистью смотрит на меня он, грузно опершись на лопату.

— Юра? — Спрашивает Фредо, буравя меня взглядом. В его голосе звучит глухая угроза.

— Деньги точно зарыты здесь. — отвечаю, спокойно выдерживая его тяжелый взгляд. — Просто нужно покопать еще.

— Ну так, копай тогда сам! — Взрывается Джулио, и вылезая из ямы, злобно втыкает лопату передо мной.

Паоло, подчинившись взгляду босса, ножом разрезает веревки на моих запястьях. Долго растираю онемевшие кисти. Беру лопату и начинаю с трудом, ковырять землю рядом с ямой, выкопанной Джулио. Раненная нога дает о себе знать, но дело идет. Фредо отошел назад, чтобы я не достал его лопатой, возникни у меня такая идея, и держит меня на прицеле. Джулио, Паоло и третий — неприметный, тоже отошли немного в сторону и с интересом наблюдают за мной. Наконец, слышится металлическое звяканье и вскоре, я откапываю банку с деньгами. С трудом сажусь на задницу и осторожно разгребая землю руками, достаю банку из ямы. Кидаю ее Джулио. Тот ловко ловит ее на лету.

— Вот. Я же говорил, что деньги здесь. — говорю ему.

— А чего тогда мне показал другое место? — Недовольно бурчит Джулио, и достав из кармана перочинный нож, тщательно счищает воск и открывает крышку банки, доставая оттуда пакет с деньгами.

— Давно было, забыл немного — пожимаю плечами.

— Здесь никак не поместится восемьдесят тысяч. — С недоверием цедит Фредо, пристально рассматривая запаянный пакет с деньгами в руках Джулио.

— Я закопал деньги в нескольких местах, чтобы если нашли одну банку, не нашли другие. — спокойно поясняю ему.

— Давай, откапывай другие, — милостиво кивает Фредо.

Прихрамывая на раненую ногу и опираясь на лопату, тащусь, отсчитывая пятьдесят шагов к югу от сухого дерева. Итальянцы, оживленно переговариваясь идут следом. Джулио на ходу пересчитывает деньги. Наконец нахожу нужное место и начинаю копать. Фредо, все так же играя пистолетом, смотрит на меня. Джулио заканчивает считать деньги. Паоло глазеет по сторонам, а неприметный просто сел на землю и безучастно смотрит на меня.

— Двадцать! — Наконец подает голос Джулио, закончив считать. — Здесь ровно двадцать кусков.

У меня под лопатой снова металлически звякает. Еще немного подрываю. убираю лопату в сторону и сажусь на землю, прямо на задницу, вытягивая раненную ногу. Выкапываю руками вторую банку и кидаю Джулио.

— Держи! Вот еще двадцать.

Джулио снова ловко ловит банку на лету, и начинает ножом очищать воск с крышки, чтобы ее вскрыть. Внимание всех сейчас обращено только на него. Я сижу на земле, и пялясь на Джулио, незаметно для других, нащупываю в земле пакет со стволом инкассаторов, который я зарыл под банкой как раз на такой случай. Нахожу.

Спокойно. Время есть. Теперь бы только не накосячить… Осторожно рву пальцами пленку и вскидываю револьвер. Шесть выстрелов почти сливаются в очередь. Четыре трупа лежит на земле. Из-под разбитой двумя пулями головы Фредо, которого я валил первым, медленно растекается лужа крови, и сразу же впитывается в песок.